© Хомский Н., 2026

© Катайцева Э. С., перевод, 2026

© Нигматулин М. В., перевод, 2026.

© ООО «Издательство Родина», 2026

Третья жертва американской агрессии и жестокости в Индокитае (после Вьетнама и Лаоса), Камбоджа, стоит особняком по сравнению с послевоенными Вьетнамом и Лаосом. В то время как западная пропагандистская система отбирает и фильтрует информацию о Вьетнаме, чтобы создать требуемый образ страны, страдающей под коммунистической тиранией – единственного источника её нынешних проблем, – ей не удалось материализовать ту кровавую баню, которую столь уверенно предсказывали (Лаос, как обычно, остаётся почти незамеченным). Фактически, по историческим меркам обращение с коллаборационистами в послевоенном Вьетнаме было относительно мягким, что видно из рассмотренных прецедентов, хотя провокация для безжалостной мести была несравненно больше, чем в изученных нами случаях. Но в случае с Камбоджей нет никаких трудностей в документировании крупных злодеяний и притеснений, в основном из сообщений беженцев, поскольку с окончания войны страна была почти полностью закрыта для Запада.

Можно было бы предположить, что в Соединенных Штатах, несущих главную ответственность за то, что Франсуа Поншо называет «Голгофой одного народа», репортажи и дискуссии были бы окрашены чувством вины и сожаления. Однако это редко имело место. Роль и ответственность США были быстро забыты или даже открыто отрицались, пока жернова пропагандистской машины продолжали молоть. Из всего спектра информированных мнений отбирались, преувеличивались, искажались и вколачивались в общественное сознание через бесконечное повторение лишь самые крайние обвинения. Вопросы, которые очевидно имеют решающее значение даже вне наследия войны – например, источники политики послевоенного камбоджийского режима в историческом опыте, традиционной культуре, кхмерском национализме или внутреннем социальном конфликте – обходились молчанием, в то время как пропагандистская машина тяготела к разоблачению зол конкурирующей социально-экономической системы, дабы утвердить свой базовый принцип: что «освобождение» «марксистами» – это худшая участь, которая может постичь любой народ, находящийся под западным господством.

Хроника злодеяний в Камбодже обширна и часто ужасна, но она никоим образом не удовлетворила требования западных пропагандистов, которые вынуждены старательно перекладывать вину за страдания Индокитая на жертв Франции и Соединенных Штатов. Вследствие этого имело место масштабное фабрикование доказательств, волну которого не останавливает даже их неоднократное разоблачение. Более того, более сдержанные и осторожные оценки получают мало внимания, как и свидетельства, противоречащие хору обличения, доминирующему в западных СМИ. Освещение реальных и сфабрикованных зверств в Камбодже также разительно контрастирует с замалчиванием злодеяний сопоставимого масштаба в сфере влияния США – например, в Восточном Тиморе. Это освещение обеспечило многострадальной стране статус, пожалуй, самого подробно освещаемого в американской журналистике государства третьего мира. В то же время пропагандисты в прессе и других местах, распознав удачную тему, любят делать вид, что их одинокий и мужественный голос протеста едва слышен, или, напротив, что вокруг событий в послевоенной Камбодже бушуют споры.

Критики американского насилия в этой связи оказываются в любопытном положении. Будучи обычно игнорируемыми прессой, они обнаруживают, что в данном случае их комментарии жадно разыскивают в надежде, что они будут отрицать сообщения о зверствах, дабы это отрицание можно было выставить как «доказательство» того, что закоренелые апологеты коммунизма никогда не учатся и не прекращают своих грязных усилий, создающих столько проблем для благородных искателей правды, которые должны как-то проникнуть сквозь барьеры, возведенные теми, кто «защищает Камбоджу». Когда реальных примеров найти не удается, Свободная Пресса прибегает к знакомому методу вымысла; предполагаемые взгляды реально существующих критиков пропагандистской атаки известны в основном благодаря ритуальным обличениям, а не прямому ознакомлению с ними. Или же делаются мрачные ссылки на неких безымянных людей, которые «используют смерть миллионов кхмеров для защиты [своих] собственных теорий или проектов общества».

Другой распространенный прием – громогласно заявлять, что «голубям» «следовало бы объяснить», почему произошла кровавая баня, или «признать», что их «поддержка коммунистов» – стандартный термин для обозначения оппозиции подрывной деятельности и агрессии США – была ошибочной; утверждается, что именно критики должны взять на себя ответственность за последствия американского вмешательства, а не те, кто его организовывал и поддерживал или многие годы скрывал связанные с ним факты, как это происходит и поныне.

Несомненно, нет сомнений в том, что именно американское вмешательство разожгло тлеющую гражданскую войну и принесло ужасы современной войны в относительно мирную Камбоджу, одновременно пробудив жестокую ненависть и жажду мести в разрушенных деревнях, где «красные кхмеры» вербовались под бомбардировками США и их местных клиентов. Дело дошло до того, что социал-демократический журнал может организовать симпозиум по совершенно поразительному вопросу о том, не следует ли пересмотреть оппозицию американской войне в Индокитае, учитывая ее последствия в Камбодже. Другие утверждают, что масштаб зверств в Камбодже или их природа – крестьянская месть или систематические убийства, организованные государством – на самом деле не имеют значения; достаточно того, что зверства имели место, – позиция, которая была бы отвергнута с изумлением и презрением, если бы ее приняли в отношении «благотворных» или «конструктивных» кровопролитий.

Как и следовало ожидать, мощная волна протеста против предполагаемого геноцида в Камбодже привела к призывам к военному вмешательству в Конгрессе США; мы не будем далее комментировать тот факт, что такое предложение может быть высказано в Конгрессе Соединенных Штатов, или что этот факт означает в свете недавней истории. Взгляд на некоторые из этих предложений показывает, насколько эффективно любая забота о простых фактах была погребена под валом пропаганды.

Конгрессмен Стивен Дж. Соларз поднял вопрос о «некоторого рода международных полицейских действиях под эгидой Организации Объединенных Наций». Это предложение было выдвинуто во время показаний Гарета Портера, который разоблачал более ранние лживые заявления о кровопролитиях и также высказывал сомнения относительно доказательств, представляемых в связи с Камбоджей. В качестве свидетельства геноцидального характера камбоджийского режима Соларз сослался на «интервью Кхиеу Самфана с Орианой Фаллачи», в котором тот якобы признал, «что с момента войны было убито около 1 миллиона человек». Как прокомментировал в ответ Портер, интервью было дано не Ориане Фаллачи, не содержало такого «признания» и, в лучшем случае, имеет весьма сомнительное происхождение и подлинность, о чем мы поговорим ниже. Несмотря ни на что, Соларз поднял вопрос о международном вмешательстве.

На слушаниях в Конгрессе год спустя сенатор Джордж Макговерн получил широкую – и несвойственную ему – огласку, предложив военное вмешательство во время показаний Дугласа Пайка, которого пресса описывает как «специалиста Госдепартамента по Индокитаю». Согласно сообщению Associated Press, Макговерн «призвал вчера к международному военному вмешательству в Камбоджу, чтобы остановить то, что он назвал «явным случаем геноцида», ссылаясь на «оценки, согласно которым до 2,5 миллионов из 7 миллионов жителей Камбоджи умерли от голода, болезней и казней после коммунистического захвата власти три года назад». Его цитируют так:

«Это самое экстремальное, что я когда-либо слышал… Судя по проценту населения, который, по-видимому, погиб, операция Гитлера на этом фоне выглядит мягко… Предусматривается ли какая-либо возможность… направить туда силы, чтобы свергнуть это правительство? Я говорю о международных миротворческих силах, а не о вторжении США с корпусом морской пехоты».