Красные глаза резко открылись.

Эльвион никогда не узнала, чего ему стоило в тот момент сдержаться.

Но Свартар не отшатнулся от неё и не бросился нападать. Почти незаметно сжав зубы, он хмуро осмотрел светлую. А потом запустил ручонки в густые золотистые волны волос эльфийки, пытаясь притянуть к себе.

Эльвион вздрогнула и испуганно отшатнулась.

– Никогда не трогай мои волосы, светлая! – прохрипел Свартар, выпуская девушку из рук. – Без моего разрешения, – добавил он с тяжёлой улыбкой.

Эльвион подтянула ноги к себе и сжалась в комок.

Дроу поудобнее расположился на лежанке, откинувшись на стену. И затих недвижно, как камень. Только вертикальная складочка на лбу и невесёлый взгляд на эльфийку говорили о том, что он ещё здесь.

Хотя дроу некуда идти, их давно не зовёт рассвет, вспомнила Эльвион. Туда, куда им суждено попасть, уйти не торопятся. Даже дроу.

– Зачем ты лечила меня? – наконец-то прищурился тёмный так и не сумев прочитать светлую.

То, что по доброй воле сюда не попадают, он и так знал. И вообще сюда обычно попадают уже несколько недобрыми после всего пережитого. Некоторые даже начинают на соседей по камере кидаться. А ещё вчера были вполне приличными гномами и сомневались только в эльфах. Видел Свартар такого здесь как-то. Прямо на том месте, где сидела сейчас девушка.

А эти нежные эльфы, тем более эльфийки – с ними ещё больший морок. Смотришь на такого и фиг поймешь – может он лучший эльфийский лучник и сейчас с отрешённым видом просчитывает, как слинять из темницы, а может – бесполезный певчишко или хуже того – музыкант и хорошо умеет управляться только с лютней, ну, или с гуслями и это он песню слагает. О своей скорой и жестокой смерти. От злой тоски.

– Подохнув я бы любезно оставил камеру в твоём распоряжении. Орки сейчас не станут бросать труп здесь, им зверушку не на что ловить.

Эльфийка только неслышно вздохнула, но ничего не ответила. Свартар вдруг понял, что она безмерно устала. И часть сил светлой ушла на него.

– Ты умеешь стрелять из лука? – с коварными интонациями в голосе спросил дроу после длительно молчания.

– Умею, – безразлично промямлила эльфийка, снова закрывая глаза.

– Видимо, и на гуслях тоже умеешь, – едва слышно прифыркнул Свартар.

Он рассчитывал, что девчонка не выдержит и сморозит что-нибудь резкое в ответ. На счёт эльфов и гуслей. Но та опять промолчала. И даже дышать стала медленнее.

Свартар мрачно поёжился – левый бок не болел совсем, рука на беспомощность больше не жаловалась. В этот момент он понял, что подлая эльфийка не просто собралась дать дёру в дальний предел, но и сделала всё, чтобы попасть туда как можно скорее: отдала ему большую часть своих сил. Наверное, рассчитывала любезно оставить камеру в его распоряжении. Вон, уже как-то странно бледнеть начала.

Свартар решил не сдаваться. На милость какой-то эльфийки.

Он судорожно попытался представить, что сделал бы, будь на месте светлой девчонки дроу. Наверное, позволил ей делать всё, что посчитает нужным. Но эта голубоглазая белоручка не дроу. Таким, как она, Богиня не даёт разума в поступках – нечего и рассчитывать оставить ситуацию, как есть!

Как поступил бы эльф?

Свартар нахмурил лоб и припомнил, что однажды видел такую сцену: эльфы путешествовали в горах и заблудились – веселью этих простаков не было предела. Среди них оказались и эльфийки. Беспечные эльфы вились вокруг них на лошадях, старались рассмешить ещё сильнее и незаметно защищали. Эльфов тогда было слишком много и безумцев, решивших напасть на них, не нашлось.

Свартар представил себе, как вьётся вокруг эльфийки и пытается рассмешить. Его передёрнуло.

И тут он вспомнил, как со своими женщинами обращаются люди. Вот это уже был более приемлемый в их ситуации вариант! Правда, затрещины и побои он всё-таки решил не применять. Тем, кто бьёт женщин, он бы ещё и сам навешал.

Хотя… он тогда и навешал, припомнил дроу. Возмущению человеческой женщины не было предела – любименького мужа обидели! Хоть бы сама сдачи тогда давала. С тех пор Свартар людские отношения запрезирал окончательно. Но были и более интересные способы воздействия. И их дроу определённо ещё не пробовал.

– Вернись… – дроу крепко схватил эльфийку за плечи, и несколько раз встряхнул. – А то не прощу! – гаденько и нервно усмехнулся он.

Несколько минут он тряс светлую, постепенно сжимая руки сильнее и наблюдая за реакцией. Реакции не было, а девчонка дышала всё медленнее, и эльфийское сердце билось всё спокойнее.

Собственно у Свартара на выбор оставалось два метода воздействия. Но для первого у него не было под рукой мокрой лягушки, а для второго – желания. Рассудив, что нежелание лягушку не заменит, а жаль – человеческие девчонки так здорово визжат, когда им закидывают лягуху за пазуху, дроу придвинулся к светлой поближе и осторожно поцеловал кудрявую неженку.

Скорее даже просто прикоснулся губами к губам.

Первый раз он увидел, как целуются люди ещё ребенком и тогда подумал, что они пытаются выпить друг у друга душу – кто кого одолеет. Это потом ему объяснили, что всё совсем не так.

Но Свартар всё равно относился к поцелуям с подозрением и по возможности старался избегать. Тем более что главная жрица, когда он ей задал вопрос о человеческих поцелуях, вовсе ничего не ответила. Но посмотрела так пронзительно, словно знала нечто страшное, о чём не хотела рассказывать.

Но сейчас ему как раз и нужно было вернуть душу девчонки. Пусть прикасаться к душе светлой не хотелось совершенно.

Но приняв один раз решение, дроу не любил отступать.

Свартар решительно притянул к себе умирающую эльфийку второй рукой.

Эльвион попыталась раствориться в манящем свете после первого же вопроса дроу.

Лучше так, чем ждать от него жестокости, о которой толковали все, кто их знал. Даже если оставит в живых, то наверняка для того, чтобы использовать в своих целях. Шепнув последнее «умею», она побежала туда, куда неспешно брела ранее.

Рассветное солнце, которому она бежала навстречу, внезапно брызнуло первыми лучами. Губам вдруг стало жарко. Почему-то именно губам.

Эльвион чуть не споткнулась и попыталась зажмуриться. Стало ещё жарче. Солнце ослепляло даже сквозь закрытые веки. Дышать стало труднее, она попыталась вдохнуть и, вынырнув в холодную темноту, поняла, что сидит, прижавшись к целующему её дроу.

Оцепенев всего лишь на мгновение, Эльвион попыталась оттолкнуть того, кто посмел прикоснуться к её душе и вернуть оттуда, куда тёмным нет хода. Но сопротивление было слишком слабым. А тёмный целовал её так, словно душу пытался выпить. Пусть даже это совершенно невозможно.

Эльвион робко поднесла ладони к сильным рукам, сжимающим её лицо, попыталась убрать и… через секунду обнаружила, что прижимает чужие руки к щекам ещё сильнее.

Эльвион не знала, сколько времени они так провели. Наверное, не слишком много. Тёмный и сам выглядел растерянным, когда выпустил девушку из объятий. Вздёрнув нос и сжав зубы, он свысока смотрел на Эльвион, словно только что пожертвовал ради неё своей жизнью. А она не в состоянии эту жертву оценить.

– Я бы… – начала сдавленно бормотать Эльвион, – … любезно оставила…

– А может я решил, что с тобой мне будет теплее, – попытался цинично усмехнуться дроу.

Но получилось у него плохо – усмешка вышла несколько нервной. И Эльвион ему не поверила. Как не поверила и в то, что дроу мог внезапно задумать хоть что-нибудь доброе.

– Ты… не погиб бы и без меня. Не стоило благодарить.

– Но драться я бы не смог, – с трудом признал Свартар. – А слизнь у них сейчас очень голодный.

Дроу привстал с лежанки и твёрдо ухватил эльфийку за руку. Эльвион была слишком слаба, чтобы сопротивляться.

– Там, наверху, сейчас уже ночь, – нехотя оповестил он светлую.

– Я знаю. И ночь сегодня будет безлунной.