2974 PSI

Джей не может бежать спринтом в полном снаряжении для погружения, но мчится так быстро, как только может.

Когда ныряешь с напарником или со своим жестким отцом, есть чек-лист. Как обстоят дела с физической и умственной готовностью твоего напарника? А как у тебя самого? Каков план навигации? Какова предполагаемая глубина? Знаем ли мы ручные сигналы? Подается ли воздух? Надежно ли закреплены баллоны? Джей разбудил себя до рассвета — его собственное «Спящие, пробудитесь! — чтобы зазубрить контрольный список и изучить местные таблицы приливов и отливов, чтобы войти в воду в промежуток между отливом и приливом. По дороге он следил за погодой: ветер от десяти до пятнадцати узлов, волны от трёх до пяти футов, предупреждение для малых судов — в целом день для дайвинга был на грани допустимого.

Теперь уже не остановиться. Он даже не бросает взгляда на толпу на пляже. Его левая нога ударяется о шипучую, радужную пену прибоя, правая нога погружается по голень — и он уже в воде, шагает по камням, отгоняя локтями высокие струи соленой брызги. Он проносит маску сквозь струю воды — детский шампунь стекает, и, уворачиваясь от валунов, он вытирает большим пальцем лицевую панель, которая теперь очистилась от запотевания и готова к работе. Ласты зажаты под мышкой, пока он прижимает маску к глазам и носу, замирая на одну секунду. Слишком долго: волна, похожая на комод, обрушивается на него слева — только на Монастырском пляже волны нападают с неожиданной стороны.

Джея отбрасывает, но его босые пальцы ног танцуют по грани валуна и впиваются в песок, а правая рука приземляется в идеальной форме морской звезды на вершине камня. Используя эти три конечности, он прыгает в сторону «Японии, - следующая волна обрушивается на его грудь, ослепляя его серым брызгами и чёрными серповидными полосками ламинарии.

Скорость берёт верх, и он падает лицом вниз, правое бедро лишь на мгновение отскакивает от океанского дна. Вот в чём заключается магия, чудо облегчения: каждый фунт его компенсатора плавучести и баллона растворяется, пока он погружается в соленую воду моря. Джей снова становится самим собой, только собой, ничто не тянет, ничто не тянет за собой. Он переворачивается на спину, надевает правую ласту на правую ногу. Существуют специальные ласты-кармашки, которые крепятся к водолазным ботинкам, но Митт учил его не так. Чем ближе к наготе, тем лучше, тем безопаснее, тем реальнее.

Одной ластой он бьет и бьет, лежа на спине, взглядом устремлённым к пляжу, где белые волны царапают песок, прежде чем отступать. Вода меняет оттенок с серого от усталости на стеклянно-голубой: здесь и сейчас Джей чувствует то галактическое всасывание, о котором предупреждали все знаки на пляже. Дно океана резко обрывается с глубины двух футов до пятнадцати. Холодная призрачная рука опасной зоны «Монастыря» обхватывает его талию.

Махи Джея похожи на капризы младенца. Он не движется никуда, кроме как вниз.

Может, он выжил во время предыдущих погружений в «Монастыре» только благодаря присмотру великого Митта Гардинера? Джей оставался весьма активным с тех пор, как уехал из дома. Баскетбол с Четом. Бег с Теклой и Мэнди. Он ездит на велосипеде практически везде, куда бы ни направлялся. Но мышцы дайвера — это другое дело, и облегающий костюм «Хендерсон» точно показывает ему, во что обошлись два года перерыва. Пресс, как тесто, бедра, как палки, лёгкие, которые думают, что знают, что такое аэробные упражнения, но на самом деле не знают.

Он гребёт сильнее. Он чувствует, как его дергает течением.

2013

- В чём разница между течением и приливной волной?

- Приливная волна — это… Это, типа, когда прилив тянет воду вдоль пляжа.

- Особенно в месте с волнорезом, например, в бухте. А отбойное течение?

- Это когда обратный прибой прорывается, типа, через разрыв в песчаной косе. И — вууууу!

- Какие три воздушных кармана у дайвера?

- Я встретил парня по имени Джетти.

- Нет, не встречал. Какие три воздушных кармана?

- Встречал, встречал. О, постой. Джерри.

- Сосредоточься, Джей.

- Лёгкие, маска и… эвкалиптовая трубка. В ухе.

- Евстахиева труба. А как называются электрорецепторы в черепе акулы?

- Электро… Папа! Это слишком сложно!

- Каждый, кого ты видишь здесь работающим, если бы я их спросил, они бы знали. Ты хочешь иметь возможность разговаривать с ними, не позорившись?

- Я не хочу с ними разговаривать. Я хочу домой.

- Мы никуда не пойдем, пока ты не ответишь правильно. Факты важны. Ответ — ампулы Лоренцини.

- Это дурацкий факт! Никто этого не знает!

- Ну, теперь ты это знаешь. Когда-нибудь, каким-то образом, который ты даже представить себе не можешь, один из этих так называемых дурацких фактов спасет твою дурацкую жизнь.

2941 PSI

Митт научил его, что делать. Прежде всего, не теряй голову, потом греби параллельно пляжу — нескольких футов должно хватить, канал подводного течения узкий, имеет форму песочных часов. Джей не собирается придавать словам Митта слишком большого значения. Любая брошюра по плаванию, любой поиск в интернете скажет тебе то же самое.

Действительно, несколько гребков — и бурлящая волна отпускает его. Вот так Джей прошел зону прибоя. Он плывет на спине, надевает левую ласту, тяжело дышит через регулятор. Брызги четко слышны сквозь его капюшон и приятно обдают его раскаленные щеки. При таком неспокойном волнении он сомневается, что «Грязные CG» его заметили. Но впереди его ждут трудности. Скалы — не единственная причина, по которой дайверы не погружаются отсюда.

Густая чёрная тень тянется на тысячу футов прямо в бухту, словно крадущаяся доисторическая змея. Лес ламинарии. Под водой это рай для фотографа: стебли достигают сорока футов в высоту, а волнистая зелень на фоне раскаленной, покрытой рябью воды солнечной печи создает поистине мистическую атмосферу.

На поверхности лес ламинарии напоминает нефтяное пятно.

Джей направляется к тому месту, которое кажется самым редким. Волна поднимает его, ламинария исчезает, затем волна катится дальше, и он погружается в раскрытую ладонь листьев горчичного цвета, размером в половину его самого. Они обхватывают руки и ноги Джея, как языки, — тяжёлый, слюнявый захват. Он пытается оттолкнуться ногами, но только запутывает обе ноги в ещё более густых листьях.

Он барахтается, но это похоже на борьбу с мокрыми одеялами. Пульс Джея учащается. Он не помнит, чтобы лес ламинарии когда-либо был таким густым. Митту это бы понравилось. Он был одержим идеей о том, что фиолетовые морские ежи уничтожают ламинарию, и был уверен, что в этом виноваты люди. Вероятно, это правда, но именно люди изобрели компенсатор плавучести, и без него Джей уже оказался бы под ламинарией, в густом, тёмном и запутанном месте.

Джей впервые ныряет под воду — в зелёный мир — и отрывает длинные, клейкие стебли водорослей от обеих лодыжек. Затем машет ногами, машет, пробираясь между стеблями.

Он свободен. Он выныривает головой на свежий воздух.

Хриплый смех регулятора звучит как вздохи робота.

- Никогда не ныряй в «Монастырь» в одиночку, — говорил Митт.

Ну, он всё равно это сделал. И опасности уже позади.

Вот тебе, Митт.

Вот вам, все скептики, все, кто меня недооценивал.

Джей прищуривается, глядя сквозь маску, испещрённую капельками воды. На его гидрокостюме — слизь водорослей. Под ногтями тоже. Он вздрагивает. Он всегда ненавидел текстуру водорослей. Слишком похожа на плоть. Он машет руками в воде, чтобы избавиться от неё.

В размытом отражении своей бледной кожи он осознает, что забыл перчатки. Блядь. Чёрт. Он оставил их в багажнике машины. Боясь «Грязных КГ, - он слишком торопился с подготовкой. Он сгибает руки. Пока не слишком холодно, но это изменится. Жаль. Назад за перчатками не вернёшься. Он знает, по крайней мере, одного сумасшедшего, который предпочитал нырять без них.