Только после того, как двигатель начинает громко реветь, отвлекая внимание, Джей спрашивает:
- Где это произошло?
- В Монастыре.
Хьюи — еврей, но на приборной панели у него приклеена пластиковая фигурка святого Христофора. Покровителя путешественников. Джей прикасается к ней. В литье есть дефект. Святой Христофор выглядит так, будто подмигивает.
3000 PSI
Невозможно провести большую часть жизни, занимаясь дайвингом, и не узнать, что океан делает с трупами. Митт Гардинер привлек бы крупных падальщиков. Скорее всего, акул. Через шесть месяцев после гибели его тело было бы обглодано дочиста — остался бы лишь скелет. Тот факт, что дайверы не обнаружили его кости, говорит о том, что они заскользили между камнями или затерялись в растительности. Джей надеется найти череп отца, но согласится на всё, что удастся найти. Бедренную кость. Несколько ребер. Горсть костей пальцев, похожих на игральные кости. Достойное, законное захоронение останков Митта, а не та фиктивная могилка в Мосс-Лэндинге, могло бы дать то мистическое «завершение, - к которому так стремятся его мама и сестры, и тогда они, возможно, снова примут Джея в свою семью.
Для Джея это станет доказательством для всех жителей района Монтерей-Бэй, что он не бесполезный сын, что он никогда не был излишне жесток по отношению к великому Митту Гардинеру.
Что они знают о жестокости?
Прошлой ночью Джею приснились кости его отца, маслянистые, лежащие в гнезде пурпурных водорослей, украшенные красными морскими улитками, словно праздничные огни. Кости были мягкими в его руках — это было нежное прикосновение, которого он никогда не получал от Митта и поэтому никогда не отвечал взаимностью. Он прижал их к щеке. Он поцеловал их. Он проснулся с привкусом костного мозга. Забавно, на вкус это было как слёзы.
3000 PSI
Джей до конца надувает свой компенсатор плавучести. Он беспокоился насчёт клапана Шрейдера. Деликатная штука, подверженная забиванию песком и коррозии от соли. Но жилет надувается; хорошая, положительная плавучесть. Ему нужно уметь держаться на плаву, если «Монастырь» начнёт его переворачивать.
Он протягивает руку над головой и поворачивает ручку клапана баллона. Слышится шипящий вздох. Хорошо; это воздух. Он проверяет свою поцарапанную приборную панель. Компас кружится, от чего кружится голова. Чёрная стрелка его глубиномера стоит на нуле, но красная стрелка указывает на максимальную глубину его последнего погружения, совершенного два года назад — 62 фута.
Дайвинг-центр «Элкхорн» в Санта-Крузе оказал ему большую услугу. Манометр показывает ровно 3000 psi. Джей подносит регулятор ко рту, делает вдох и вновь ощущает вкус пластика, очертания следов от своих укусов. Он дышит слишком быстро и пытается замедлить дыхание, но не может удержаться от того, чтобы снова взглянуть на манометр. Вот так, давление упало до 2977 psi.
- Не трать воздух там, где он не нужен, — говорил Митт.
Даже здесь, у самых клыков океана, Джей не может избежать упреков.
Так или иначе, Митт Гардинер всегда съедал его заживо.
2022
Как ускользнуть из сжимающихся челюстей отца?
Убежать. На другой конец города, если получится.
Хлоя Таршиш живёт в Пеббл-Бич, одном из пятидесяти самых богатых почтовых индексов страны. Джей уже целый год живет в доме Таршишей — это лучший период в его жизни. Родители Хлои сказали ему, что если он расчистит их зимний сад, то сможет там остаться. В комнате уже стоял футон, а вскоре Таршиши купили ему стол с гаражной распродажи для домашних заданий. Таршиши — классные люди. Они показывают зарубежные фильмы и слушают экспериментальную музыку. Они позволяют своим детям смотреть всё, что те хотят, и когда поймали Хлою за просмотром порно, все просто отчитали её.
Таршиши хорошо относятся и к маме: болтают с ней, когда она звонит, чтобы узнать, как дела у Джея, принимают её банковские переводы на покрытие расходов Джея и никогда не выказывают по этому поводу неловкости, уверяют маму, что Джей в порядке, и соглашаются, что, да, для подростка жить отдельно от семьи — не идеально, но это лучше, чем если бы он оказался на улице, верно?
До того, как Джей оказался у Таршишей, он жил с Теклой Нгуен пять месяцев, с Мэнди Мейпс — три, с Эви Новачек — один, с Четом Бранчем — три действительно ужасных дня, а также с Фэй Киммерер в течение решающих первых четырнадцати недель после ухода из дома. Пятеро из шестерых — девушки. Друзья-парни Джея не могут понять, как он не смог завести с этими девчонками интрижку, но так и не завел. С Хлоей у него тоже ничего не выходит. Джей не гей, как он считает, по крайней мере, не в основном, но он предпочитает общество женщин. Всегда предпочитал.
Это была ещё одна его черта, которая унижала отца.
Он только что переехал к Таршишам, когда умер отец. После церемонии на кладбище Нэн и Ева загнали его в угол, как два зомби, умоляя вернуться домой, посмотреть, что происходит с мамой, подумать, как ей будет одиноко в том доме без отца. Джей не мог выразить словами, что ему было слишком стыдно, чтобы беззаботно вернуться, как только его противник исчез — это пахло трусостью. В качестве оправдания он сказал сестрам, что не хочет нарушать ту «победную формулу» отличных оценок, которую он выработал в доме Таршишей.
У него были большие планы, сказал он им. Окончить школу в числе 5 процентов лучших в классе. Получить диплом лесовода в Беркли, устроиться на работу в Йеллоустоне.
Его прошлое — единственное, что тянет его назад. До того как стать кочевником, Джей пятнадцать лет жил в Сисайде, пригороде на западе Монтерея, в маленьком одноэтажном доме кораллового цвета с газоном из красного камня, выходящем на парк трейлеров. В том доме, где выросла мама.
Однако если об этом упоминать, папа злился. Молодой Джей не знал, почему, но его сестры говорили, что это «умаляет его мужское достоинство. - Что это значит? Это значит «отрезать папе яйца. - А что это значит? Это метафора, связанная с деньгами. Нэн и Ева были очень чувствительны к деньгам — ко всему тому, что они не могли себе позволить. Солнцезащитные очки были их навязчивой идеей — каждые несколько месяцев новая пара.
- Папа чувствует себя неудачником, потому что не может купить дом, который ему действительно нравится, — сказала Нэн.
- Конечно, не может, — добавила Ева. - Он не может удержаться на работе дольше тридцати секунд.
Дом, который нравился папе? Это означало дом у океана, если не плавучий дом. Папа часто стоял на лужайке у красных скал, безразлично отвечая на приветствия соседей, напрягая мышцы шеи, пытаясь разглядеть море. Джей же страдал от морской болезни: ему надоело море. Он смотрел в свою сторону, следуя за пальмами вверх, затем в стороны вдоль линий электропередач, устремляясь взглядом во все стороны.
Не всегда было так плохо. Джей вспоминает, как заглядывал на задний двор и видел, как папа обливал маму из садового шланга, а она смеялась, и их мокрые, счастливые, сжимающие друг друга руки. Он помнит, как Нэн и Ева играли в игру: они подбрасывали свои хвостики, чтобы папа пытался их поймать, а потом визжали, когда он их ловил. Джей тогда не играл в такие игры, но беззаботность Нэн и Евы вселяла в него надежду, что однажды он сможет.
Надежда рушилась каждое утро в шесть часов: Спящие, просыпайтесь! Джей начал воспринимать сирену отца как стартовый удар в боксерском поединке, Митт Гардинер против его жизни. Папа не хотел этого дома, по-настоящему не хотел. Он не хотел этой семьи, по крайней мере, не всегда. Только Джей, по несчастью единственный в доме, у кого тоже были яйца, был обречён присоединиться к отцовскому бою, быть воспитанным как старший помощник на корабле, мчащемся прямо на скалы.
