- Мой сын.

Лицо мужчины. Большое, как луна. Глаза — серые кратеры. Шрамы — размытые русла ушедших вод. Сила притяжения: Джей хочет остаться с этим лицом навсегда. Джей покачивается. Но не в желудке кита. Его качают в сгибе руки. Джей чувствует соленый привкус. Это не проглоченная китом морская вода. Это слезы, капающие с лица мужчины.

Этот мужчина — его папа.

Джею один месяц.

Нет, просто у него нехватка кислорода. У него кровоизлияние в мозг. Ничего из этого не реально.

Но что же реально? Есть то, что мы видели, слышали, нюхали, пробовали на вкус, трогали. А есть то, что мы знаем каждой тромбоцитой как истину. Джей — новорождённый, этот великан — его отец, и если он не может в это поверить, он может поверить в ту трещину на потолке, которую видел уже миллиард раз. Запах детских игрушек, напоминающий коричневый сахар. Фоновый гомон его сестёр. Звон посуды в раковине. Запах подгузников. Это дом.

Папа шепчет. Слёзы продолжают капать. Последние слёзы, которые Джей когда-либо увидит у него.

- Я тебя не стою.

Нежная гортань Джея не может сформировать слов. Но его мысли стары, как океан.

(Да, ты стоишь, папа)

- Я тебя испорчу.

(Конечно, папа)

- Но, может быть, я смогу чему-то тебя научить.

(Я уверен, что сможешь, папа)

- Чтобы однажды ты смог жить так, как хочешь. Делать всё, что захочешь.

(Почему ты так торопишься, папа?)

- Я позабочусь об этом. Я дам тебе все инструменты.

(Мне не нужны инструменты, папа)

- Чтобы в решающий момент, сынок, ты знал, что делать.

(Папа, всё, что мне нужно, — это ты)

274 PSI

Джей открывает глаза и видит туманную чёрную велюровую тьму. Но у него выросла мистическая вторая пара глаз, и он видит кишку в её прежнем фосфоресцирующем зелёном цвете. Каждая светящаяся точка — яркий разум, собравшийся, чтобы стать свидетелем этого биологического чуда, этого эволюционного ползания: желудка, который одновременно является маткой.

Он готов к родам.

- Папа…

(В прямом эфире)

- Ты уверен?

((В прямом эфире))

- Может, есть другой путь?

(((В прямом эфире)))

- Дай мне время подумать!

((((В ПРЯМОМ ЭФИРЕ))))

Закон Митта по-прежнему действует. Каждое нервное окончание Джея искрится. От этого учащается дыхание. А это потребляет больше кислорода. Из его баллона вырывается воздух, и он стал настолько разреженным, что Джей чувствует — или ему кажется, что он чувствует — этот другой запах. Этот крадущийся, скрывающийся запах настолько всепроникающий, что он ни разу не задумывался о нём с тех пор, как покинул вторую камеру желудка.

Запах свалки Шеол.

Метан.

Желудок кита полон метана.

Что сказал Митт, пока Джей висел на гортани?

(Ты никогда не был один)

Нэн помогла Джею выбраться из горла. Теперь на очереди была другая сестра Джея, остававшаяся в тени Ева, год как закончившая колледж и занимавшаяся тестированием оборудования в биолаборатории Сан-Хосе после изучения химической инженерии в Калифорнийском университете в Ирвине — специальность, которую оживляли причудливые эксперименты, которые она воспроизводила, словно фокусы, во время визитов домой. Обычные бытовые предметы, дамы и микробы, цельное молоко плюс уксус плюс бумажные полотенца плюс микроволновая печь равняется полимерному пластику, разве это не здорово?

Ева научила Джея именно тому, что ему нужно знать.

Он шевелит руками. Они не ожидали, что когда-нибудь снова смогут двигаться, и теперь, сломанные кости хрустят, суставы скулят. Джей погружает руки в ил. Среди застрявших рыб, криля и ракообразных он отбирает знакомые предметы. Ласта для дайвинга. Бетон. Спортивный носок. Полиэтиленовые пакеты.

Картонная коробка.

В каскаде причудливого света Джей читает надпись на коробке так же легко, как и в первый раз. Сплющенная. Потрепанная. Исчезающий красный цвет. Поцарапанная иллюстрация с кастрюлями и сковородками. Крупными буквами: BRILLO. Менее крупными: Больше мыла, дольше хватает! Аромат свежести лимона! Еще мельче: 10 мыльных губок со стальной ватой.

Трудно думать, дыхание тяжелое, регулятор шипит, словно кофе, капающий на плиту, — он проверяет приборную панель: плохие новости — 274 psi, глубоко в зоне опасности. То есть, если приборная панель еще не сломалась от тех же ударов, что сломали его самого. Хватит об этом, думает он: в извилинах мозга Джея лежит урок из уроков химии, руководства по выживанию, дети на игровой площадке, жаждущие разрушения.

Стальная вата — это растопка. Для особого рода искры.

Джей перематывает назад. Просматривает всё своё утро в ускоренном обратном порядке. Падение вверх, к гортани. Кит, стремительно ныряющий хвостом вперед в глубины. Косатки, аккуратно возвращающие украденное мясо на место. Склеенные барабанные перепонки. Рука, не пронзённая Бики. Вход и выход из вулкана второй камеры. Схватка с архитеутисом больше похожа на прощальное объятие. Ногами вперёд в пищевод. Прыжки из пасти кита вверх по склону каньона, ил, разлетевшийся при поиске костей Митта, всасывающийся обратно на место. Гребля в неправильном направлении через опасную зону Монастырского пляжа. Спуск задним ходом по тропе Кармель-Медоуз. Езда задним ходом к дому в Таршише. Перевёрнутый лабиринт через дом, кухню, закрытый ящик, распахивающийся с треском.

Стоп. Вот здесь.

Джей наполнил карманы своего компенсатора плавучести батарейками.

В основном батарейки типа D, чтобы набрать те пять фунтов, которые он не смог добыть в виде грузов для погружения. Но не хватило, и он засунул туда ещё несколько разных. Позже, окружённый пятьюдесятью китовыми зубами, Джей швырнул батарейки в море вместе со своими грузами. Но батарейки маленькие и надоедливые. Прежде чем взобраться в пищевод, Джей порылся в поисках ещё батареек, нашёл их и выбросил.

Джей засунул руку в карман компенсатора плавучести. Нащупывает.

Ничего. Пусто.

Его надежды тоже иссякли. Подожди. Постой. Что-то есть. Его онемевшие, обожженные кислотой пальцы едва ощущают это. Он обхватил предмет ладонью, как раненого крапивника. Он вытаскивает его, прижимает к себе, гладит его восемь углов, пока не убедится, что это такое.

Одна 9-вольтовая батарейка.

Соединенные стальной ватой, две выводы 9-вольтовой батарейки замкнут цепь. Цепь создает искру. А что может сделать одна искра? — спросила Ева. Ее глаза были кошачьими от опьянения катастрофой. Городские улицы, разорванные подземными газопроводами. Угольные шахты, охваченные белым пламенем. Жилые комплексы, превратившиеся в серый пепел в результате возгорания утечки газа. Даже городская легенда — взрыв метана во время колоноскопии, задница какого-то бедняги разорванная в щепки. Жутко, потому что в этом есть доля правды.

Метан — горючий газ. Даже взрывоопасный.

Митт сам это сказал, пьяный, с палубы «Слипа.

До небес, Джей. Взорви. Это.

243 PSI

Джей прижимает позвоночник к разорванному сфинктеру пищевода. Он зажимает 9-вольтовую батарейку под подбородком, чтобы обеими руками раскрыть раздавленную коробку из «Брилло. - Старый клей держится упорно. Он пытается просунуть палец между клапанами, но рука у него дрожит — то вверх, то вниз, то в разные стороны. Он задыхается при каждой неудачной попытке.

- Блядь!

Он вытаскивает регулятор, наполняя рот метаном, который шипит, как керосин, и зажимает картон между челюстями. Один из его зубов изгибается. Если Джей укусит, зуб отломается. Он кусает. Зуб ушел в прошлое — ещё одна отколотая кость, ещё одна струйка крови, но какая разница, он треплет коробку челюстями, как собака кролика.

Она разрывается.

Регулятор обратно в рот. Хрип, хрип — дыхало сочувственно вторит ему — хрип, хрип. Джей раскрывает коробку. Она забита плоскими дисками. Скорее всего, серебряными, лимонно-желтое мыло давно вытекло. Джей хватает одну стальную губку и бросает остальные. Другой рукой он достает 9-вольтовую батарейку из-под подбородка. Он держит их рядом друг с другом — две половинки цепи.