Да.

Пальцы. Бицепсы. Бедра. Ягодицы. Тянет. Поднимает. Шатко движется.

Он — кровь, но также и желчь.

630 PSI

Верхняя часть горла.

Вот, в красном свете медузы: следы от когтей тюленя.

Мышцы Джея сжимаются в спазме, пока он пытается свести воедино разбежавшиеся мысли. Он здесь, в том месте, откуда сбежал тюлень. Но как, чёрт возьми, ему открыть пасть?

Он вновь переживает ужасы пасти кита.

Некрополь зубов. Погребальные ямы соответствующих гнезд. Толстый, пурпурный, барахтающийся язык — может, ему удастся найти его корень? Ударить по нему. Поцарапать. Укусить. Вытащить Бики, пусть Бики устроит ему ад. Но ни одна часть языка не находится на этой стороне горла. Ему придётся придумать что-то другое.

За те секунды, что Джею понадобились, чтобы это обдумать, Перифилла умирает.

В этом нет ничего преднамеренного — лишь тусклое угасание последнего вздоха батарейки фонарика. Джея пронзает чувство утраты. Медузы дышат с помощью соленой воды; она, вероятно, умерла после того, как Джей попал в пищевод, но всё равно продолжала сбрасывать светящиеся частицы — оставаясь союзником даже после смерти.

Джей хочет досмотреть, как полностью исчезнет последний свет медузы, как землю насыпают на настоящее тело, а не как на пустом участке Митта в Мосс-Лэндинге. Но у Джея есть всего одна секунда, чтобы запомнить всё, что он может. Он уставился вперед, широко раскрыв глаза за маской. Тёмно-пурпурная плоть, отдаленно напоминающая две гигантские губы, плотно сжатые — вот и всё, это всё.

С одним исключением.

Левая треть горла, прямо за закрытой пастью кита, занята трехфутовой колонной плоти, поднимающейся под углом к выступу в форме гусиного клюва.

Затем могилу засыпают.

Погруженный в первозданную тьму, Джей пытается осмыслить то, что он видел. Это поражает его с перистальтической силой. В тот миг, когда его затянуло в темноту горла, он увидел и почувствовал этот столб, похожий на фонтан, мягкий, но упругий. Он даже пытался ухватиться за него, прежде чем Architeuthis дернул его вниз. Словно после вспышки фотоаппарата, Джей до сих пор видит красноватый негатив формы гусиного клюва и — да! — с левой стороны столба тоже есть тонкий зазор. А это значит, что он должен смочь обхватить его руками.

Мышцы Джея вздыхают с облегчением. Наконец-то что-то твёрдое, за что можно ухватиться!

Затем — толчок, безумное вращение и самый громкий в мире вздох —

— когда кит выпрыгивает из воды.

606 PSI

Горбатые киты любят выбрасывать всё своё тело из воды, вращаясь в воздухе как штопор, с распростёртыми плавниками, а каждая бороздка на коже оставляет за собой белую пену на фоне синего моря, прежде чем они падают на бок, поднимая в воздух две гигантские волны высотой тридцать футов. Никто точно не знает, зачем они это делают. Чтобы размяться, избавиться от вшей и ракушек, поздороваться с другими китами. Может, они делают это просто для удовольствия.

Кашалоты редко выпрыгивают так высоко. Джею никогда не посчастливилось увидеть выпрыгивающего кашалота вблизи. Но он видел их на десятках видео. Их головы размером с круизер и подобие подводных лодок тела, разрывающие спокойные воды — легкомысленное демонстрирование силы балетных гигантов.

Джей ощущает это как невесомость. Пятидесятитонная масса мышц и жира внезапно исчезает. Он не осознавал, насколько поверхностным стало его дыхание, пока его грудная клетка не расширилась, выпуская волны воздуха. О боже, какое пространство, какая роскошь, этот свист воздуха в его регуляторе, который кажется целым часом. Он с ангелами, вознесённый.

Великолепие омрачается осознанием того, что будет дальше.

Джей бросает левую руку на колонну в форме гусиного клюва и в итоге наносит по ней удар. Ощущение, будто сырой стейк обернут вокруг кованого железа — там есть кость, — но костяшки Джея, смягчённые мёртвыми медузами и старым спортивным носком, отскакивают, не получив ни царапины. Он перекатывается вбок, следуя за поворотом кита, — двухсекундный полет в воздухе, — и вставляет руку в узкую щель с левой стороны, продевая через неё всю руку, а затем фиксирует её, обхватив левое запястье правой рукой —

В тот момент, когда кит обрушивается вниз.

2014

Вытворял всякую херню в церкви, упал головой вниз по лестнице, девятнадцать швов.

2017

Футбол на перемене, жесткий захват, восьмиклассник вдвое больше его, потеря сознания.

2019

Мама выезжала из «Gianni’s Pizza, - столкновение со стороны водителя, голова Джея разбила стекловолокно.

2022

Проглочен китом и пережеван его желудком, если вы можете поверить в эту херню.

577 PSI

Ни один удар, который Джей когда-либо получал, даже близко не сравнится с этим. Кит приземляется на правый бок; вся правая половина тела Джея кажется раздробленной, кожа содрана, как оберточная бумага, плоть размолота в кашу, а кости превратились в порошок, органы разбиты, как яйца. Несмотря на разорванные барабанные перепонки, несмотря на грохот выпрыгивания из воды и рев локомотива при приземлении, Джей слышит звуки: влажный хруст в шее, треск ребер, словно растоптанной плетеной корзины, и деревянный хлопок в бедре.

Джей отскакивает — месть гравитации; он уверен, что его плоть была сорвана со скелета и теперь, словно кальмар, хлюпает вниз по пищеводу. Он цепляется за мясистый гусиный клюв — это единственное, что он умеет делать, — пока кит плавает и покачивается, теперь уже мягко.

Тело Джея громко гудит, словно настроенная на страдание дудка.

Сквозь этот гул прорезается шипение гремучей змеи.

Еще воспоминания о проделках причальных крыс: парень показывал Джею фотографию двадцатисемифутовой Placentonema gigantissima, похожей на ленточного червя, извлеченной живой из плаценты кашалота и свернувшейся в банке, как бесконечный отрезок спагетти. Кит Джея — самец, но всё равно он представляет себе, что именно это и есть источник шипения: чудовищный червь, извивающийся в кишках, чтобы добраться до него. Почему бы и нет? Какие ещё испытания может предложить этот кит? Затем Джей слышит этот звук во второй раз и узнаёт его.

Он слышал этот звук сотни раз.

Митт научил сына распознавать китов по струям из их дыхательных отверстий. Это лучший способ узнать, кто там плавает. Вертикальный гейзер синего кита. Помпоны чирлидерш у гладкого кита. Густой шлейф горбатого кита. И мощный выброс кашалота, выстреливающий вперед под небольшим углом с кончика носа.

Тело Джея разбито и излучает радиацию, но его инстинкт такой же, как у любого обладателя билета на экскурсию «Гардинер Уэйл Уотчинг»: прислониться бедрами к перилам и попытаться увидеть фонтан. Именно так он обнаруживает, что его глаза были заклеены с тех пор, как кит с шумом плюхнулся обратно в море.

Он открывает их и видит блеск, как у золотой рыбки.

Джей моргает, глядя на медузу. Она по-прежнему мертва. Джей смотрит прямо перед собой.

Свет.

Он просачивается через пасть кита.

552 PSI

Поток свежего воздуха, скользнувший по холодной коже Джея, по его носу, покрытому коркой крови, по грязным щекам и расколотым, разъеденным метаном губам, освежает его, словно брызги из душа в новеньком отеле. Кит, должно быть, держится в вертикальном положении, носом, устремлённым в небо, делая долгие, спокойные вдохи, которых он так жаждал с момента нападения косатки. Его пасть и горло остаются закрытыми. Но свет находит себе путь.