- Разве у сыновей тоже нет обязательств?

2216 PSI

Вздох: запах пластика: регулятор — сжатый воздух; глоток, сухость: кашель — пробуждается, вдох — зловоние/гнилое мясо: рвотный рефлекс: удушье; он сваливается, лицом на что-то мягкое/мягче воды — вода; где вода: он не под водой: должно быть, на суше: где-то в темноте — пещера/нора/багажник машины:

его похитили; пытается пошевелиться: не связан — но тесно/он в мешке, в герметичном мешке; но тепло/скользко: от крови? — его крови? — и пытается перевернуться: у мешков есть отверстия; его баллон зацепляется: он всё ещё в снаряжении для дайвинга; кто бы засунул его в мешок со всем его снаряжением для дайвинга —

Мешок сжимается. Сильно. Джея выжимают, как мокрую тряпку, от ног до головы, нос согнут, маска вдавлена в лицо, регулятор втиснут в зубы, во рту — сливовый привкус разбитой губы. Его икры, бедра, бёдра раздавлены металлическим обручем. Мешок ослабляет хватку, но его грудная клетка и кости продолжают «петь»; он никогда так остро не ощущал своих внутренних органов — всех этих губчатых «буханок, - спрессованных вместе, — эластичного хруста и вызывающего синяки расслабления.

Без металла и пластика его баллона и компенсатора плавучести он был бы раздавлен. У Джея не должно было быть никаких мыслей, кроме как дёргаться, лягаться, спасаться, но вместо этого в его голове, словно серия колокольчиков, звенит музыкальная цепочка мыслей.

Некоторые животные не используют зубы для пережевывания пищи.

Некоторые пережевывают пищу желудком.

Это называется перистальтическими волнами — тем же движением, что и у удава, который сжимает пищу, продвигая её по кишечнику.

Память Джея вспыхивает, переходя от туманной путаницы к ярким психоделическим образам. Всё возвращается: горчичные ламинарии, радужные водоросли, чудо с щупальцами, живая гора, щелчки, словно удары кулаками, — он как обломок в водовороте и в мягком объятии ленивого пурпурного языка.

Горло где-то позади него.

Всё его тело находится внутри желудка.

2160 PSI

Сглатывание заняло две секунды. Сначала давление из-за пределов пищевода — наверняка это было наполнение легких гиганта. Затем — единственное, сейсмическое пульсирование — наверняка это был «мясной метеорит» бьющегося сердца гиганта. Теперь Джей здесь, на шесть футов глубже внутри кита, в черноте желудка, желудка, каждая часть его тела содрогается от перистальтического сжатия.

Пространство здесь не намного шире пищевода. Джей пытается пошевелиться, но его парализует страх, и все, на что он способен, — это повернуться на бок.Его баллон мешает этому. Как и тёплый, похожий на резину желудок, который сжимает его, словно мокрый спортивный носок. Хлюпанье морской воды об его обнажённую левую стопу и лицо. Хлюпающая желеобразная масса криля. Каменистые раковины крупных ракообразных. Еда, одни только остатки пищи. Он тоже — пища.

Если бы Митт не покончил с собой. Если бы Джей не пошел за его костями. Если бы он не доплыл до края каньона. Если бы он не прикрепил мешок для костей к компенсатору плавучести.

Новая вспышка страха разгорается внутри его измученного тела.

Мешок для костей. Он запутался в…

Холодный, мокрый, быстрый и колышущийся: щупальце кальмара обвивается вокруг шеи Джея.

2137 PSI

Джей выжил после поглощения. Так же как и Architeuthis. Двадцать присосок, окруженных зубами, острыми как пильные лезвия, впиваются в шею Джея. Он чувствует, как капюшон его гидрокостюма сжимается, а затем — хлынул поток жидкости.

Его горло перерезано, жизненная кровь хлещет наружу. Нет, жидкость слишком холодная — это разрез на его неопреновом капюшоне, герметичное уплотнение нарушено, соленая вода хлещет внутрь. Ледяная жидкость стекает по его туловищу и вытекает из разрыва в виде китового зуба на правой стороне гидрокостюма.

Джей отрывается, но куда ему бежать? Желудок растягивается, не сильно, может, на фут — это толстый, веревочкообразный «спальный мешок» из мышц.

Вторая щупальце кальмара обвивается вокруг левой ноги Джея, как питон.

Третье опоясывает его талию.

Джей впивается ногтями в щупальце на шее, мягкая ткань, шарообразная плоть, но сжимающая так крепко, что ему приходится впиваться ногтями, разрывая мембрану. Другой рукой он отталкивает ряды присосок, хлещущих по нему, жаждущих пульса в его запястьях.

Мокрые шлепки со всех сторон: остальные щупальца кальмара борются с желудком. Архитеутис в таком же панике, как и Джей, осознавая, что его жизнь сократилась до укола булавкой. Джей чувствует волнение и хруст очередной перистальтической волны, но гигантский кальмар, растянувшийся по всему пространству, поглощает самое худшее из этого.

Скрежет желудка прижимает кальмара к Джею — толстую, грязную оболочку, липкую кучу конечностей, а в центре всего этого скрывается сама твердость: железный клюв. Прижатый к Джею,

кальмар прекращает борьбу с бесформенным врагом — желудком. Все десять конечностей обвиваются вокруг Джея.

Удушение.

Джей не может даже вздохнуть. Его дыхательный аппарат не сработает, если ребра не раздвинутся, а кальмар давит, как мокрый цемент. Сквозь желеобразную массу кальмара пробиваются три твердых маленьких кулачка. Джей знает, что это такое.

У гигантского кальмара три сердца.

У Джея — только одно.

Человек против океана. Это неравный бой. И никогда им не был.

2112 PSI

По всей коже Джея лопаются сосуды. Кости скрипят. Его горло начинает сдавливаться под давлением. Затем он чувствует, как давление кальмара ослабевает — какая-то часть его организма сломалась. Стенка желудка, давящая внутрь, оказывается для кальмара непосильной. Происходит холодный всплеск — шквал крови головоногого. Судороги прокатываются по конечностям кальмара, и присоски с зазубринами вянут.

Со звуком «хлюп, - обмякший кальмар скользит вверх по телу Джея, словно натянутое резиновое полотно. Джей чувствует, что в «Архитеутисе» ещё остались силы сопротивляться, но кальмару нужна свежая морская вода так же, как Джею нужен воздух, а здесь её всего лишь детский бассейн. Гигантский кальмар быстро умирает.

Затем он исчезает, уносимый потоком через канал мимо головы Джея.

Вместе с ним уносит рыбу, ракушки и пряди ламинарии.

Джея тоже уносит в том же направлении, словно зубную пасту, выдавленную из тюбика, но у него есть вес костей, плюс компенсатор плавучести и баллон. Он чувствует пластиковую сетку мешка для костей, освободившуюся от захвата кальмара.

Перистальтическая волна утихает. Желудок расслабляется, как разжатый кулак.

Джей знает, что она снова сожмется.

Без влажных хлопков кальмара дыхание Джея звучит громко — его пугает, насколько громко: вдыхание через стерильный регулятор похоже на шипение велосипедной шины, а выдыхание — на кашель больного мезотелиомой. За сотни погружений он никогда не слышал себя таким. Он гипервентилирует. Осознание этого только усугубляет ситуацию. У него закончится воздух. Но задолго до этого он потеряет сознание, желудок сдавится, и он исчезнет, как кальмар.

Еще воздуха, ему нужно больше воздуха. Он приоткрывает нижнюю часть маски, обнажая свои ноздри. Невыносимая вонь. Протухший рыбный рынок, рассол и кровь. Сладкий запах дыни, исходящий от свернувшихся бактерий. Ещё и моча, горячая, липкая. Может, его собственная, промокший гидрокостюм, а может, аммиак. Вспоминается, что кальмары пропитаны этой штукой.

Он резко закрывает маску. Слишком поздно. Его тошнит. Его стошнит. Боже, только не это. Он не хочет вдыхать рвоту. Но нельзя просто так снять регулятор. Он прощупывает рукой свой компенсатор плавучести и находит запасной регулятор. Он дергает его. Тот не сдвигается. Ему нужно блевать. Он тянет сильнее. Но он не под водой, поэтому запасная трубка не плавает свободно, а зажата под ним.