Митт не выражал особого желания встретить кашалота во время погружения.
Но Джей заметил это по подергиванию его кадыка.
- Старый отец моря, — так Митт назвал кашалота.
Подождите, пока об этом узнают ребята-дайверы. Джей расскажет им обо всём без утайки. Больше никто не будет плевать на чьи-то ботинки. Они захотят услышать каждую деталь. Джей расскажет им, и они начнут понимать, что он не приспешник Митта Гардинера. Он самостоятельная личность.
Джей испытывает лёгкое восторженное возбуждение. Оно вызывает покалывание в пальцах рук и ног. Заставляет его моргать, моргать, моргать. Возможно, в его глазах слезы, но с морской водой в маске кто это может сказать?
Правый глаз кашалота выглядывает на глубине пятнадцати футов из-под бесконечной морды. Крошечный мраморный шарик с радужной оболочкой, почти теряющийся в безбрежности черного как эбеновое дерево кожи. Джей чувствует, как взгляд кашалота встречается с его собственным. Ум, терпение, любопытство. Джей словно вышел из своего тела. Никакого благоговейного трепета. Это не хулиган. Кит — такое же млекопитающее, как и мы; в его взгляде есть что-то человеческое.
Обращая внимание на Джея, он как бы признаёт, что у него есть душа.
2018
Каждая компания, организующая наблюдение за китами в заливе Монтерей, обещала одно и то же. Увидеть китов. Почувствовать запах морской соли. Услышать всплеск при всплытии. Общаться с их душами каким-то глубоким, но неопределённым образом, а потом заглянуть в множество сувенирных лавок в гавани, чтобы купить толстовку с изображением кита, потому что вы, скорее всего, забыли взять с собой толстовку. Это же не Багамы.
За три года до смерти папа оказался на мели, сжег все мосты и решил бросить вызов судьбе. Он продает всё, что у него есть, за потрепанное, семидесятипятифутовое, двухпалубное судно с дизельным двигателем, вмещающее 175 человек, под названием «Слип» — даже не удосужился произвести переименование. Оно непригодно для гражданских пассажиров, хотя этот факт скрыт слоем краски, который Джей, теперь уже соучастник, помог нанести.
Папа воспользовался связями и раздобыл причал № 1 на Рыбацкой набережной — настоящем рае для туристов. С палубы «Слипа» Джей чувствует запахи ресторанов на пирсе: крабовые котлеты, жареная рыба, карамель. Ноги у него болят. Он обошел все отели Монтерея, оставляя визитки компании «Gardiner Whale Watching. - Они яркие, напечатанные шрифтом, как у объявлений о продаже подержанных автомобилей.
НАБЛЮДЕНИЕ ЗА КИТАМИ КРУГЛЫЙ ГОД. 3-ЧАСОВЫЕ ЭКСКУРСИИ. КУПОН НА СКИДКУ 4,00 ДОЛЛАРА ИЛИ ПОЗВОНИТЕ И УКАЖИТЕ КОД «WHALE. - ВОПРОСЫ О ПОХОРОНАХ НА МОРЕ.
Сначала дела идут неплохо. С медным загаром, жесткой щетиной, целым миром татуировок и филигранной сетью шрамов Митт выглядит как настоящий морской волк, и в этом есть своя привлекательность. Клиенты фотографируются с ним. Неужели они думают, что это улыбка, а не гримаса? Разве они не видят, как пульсируют его челюстные мышцы, словно бомба замедленного действия?
- Наверное, у меня было бы вдвое больше клиентов, если бы я носил повязку на глазу, — бормочет папа.
Он справляется с тремя задачами одновременно: управляет «Слипом, - обменивается сведениями о местонахождении китов с другими лодками по коротковолновому радио и прижимает половину наушника к уху, чтобы слушать пение китов через гидрофон. Корпус лодки подпрыгивает, двигатели гудят, пятая часть пассажиров блюет. Всегда через перила и никогда в туалете — задача Джея отгонять тошнивших клиентов от вечно сломанного туалета. Кроме того, он постоянно подаёт папе сладкий кофе в его старую кружку с надписью SAVE THE WHALES, не проливая ни капли — официант, которому нет равных.
Папа ест сардину, запивая её кофе. Ухмыляется, глядя на слоган на кружке.
- В семидесятых люди покупали такую фигню от благотворительных организаций. За десять баксов они могли почувствовать себя важными и всемогущими. А киты должны были быть, что? Благодарными? Подчиняться нашим прихотям? — кричит он, перекрикивая рев двигателя, и кивает в сторону пассажиров. - Как они это формулировали в своих анкетах? Что для них было важнее всего?
- “Настоящее приключение. -
- Ха! Ага. Это то, что они говорят, что хотят. А на самом деле они хотят восторга, Джей, так сильно, что готовы платить баснословные деньги таким, как мы, чтобы мы его нашли. Потому что свой собственный восторг они уже продали. За дизайнерские велосипеды, за более просторные бассейны во дворе. Они жаждут этого. Что заставит меня снова почувствовать себя маленьким? Что заставит меня почувствовать себя ребенком? Я спрашиваю тебя, Джей.
- Кит?
- Бинго. Но как только я привезу им кита, что они с ним сделают?
Джей ненавидит, когда его ставят в неловкое положение, где он всегда ошибается.
- Сфотографируют?
Папа подмигивает. Джей дрожит. Облегчение. Он ответил правильно.
- А что они делают с этими фотографиями?
Джей остаётся настороже. - Выкладывают в интернет?
Папа проводит кофейной кружкой по горизонту.
- Раньше в этих водах ты находил собственное чувство благоговения. Свое. Медузу? Красивый закат? Океан был личным баллоном с воздухом, из которого ты мог дышать, когда только захочешь. - Он вытаскивает ещё одну сардину. - А теперь мы находим их чувство благоговения для них. Упаковываем его в подарочную упаковку. Чтобы их друзья могли увидеть и позавидовать. Конечный результат? У этих придурков не осталось ничего, чем можно дышать. Как бы ты себя чувствовал, Джей, мой парнишка? На глубине девяноста футов, когда ты осознаешь, что уже опустошил свой баллон?
2482 PSI
Данные папы вливаются в мозг Джея; он — их наследник. Кашалот. Physeter macrocephalus. Шестьдесят тонн — вес двенадцати слонов, его массивная голова занимает треть его массы и заполнена маслом, которое китобои прозвали спермацетом. Даже свернувшись, как бицепс, этот самец размером со здание склада. В ста футах от него — ближе, чем Митт Гардинер когда-либо осмеливался мечтать.
Белые дуги его закрытой пасти и гениталий — лишь самые заметные отклонения от его угольно-чёрного окраса. Бледные извилистые линии словно карта на его скомканной коже. Это шрамы — иероглифы, рассказывающие о жестокой саге этого первобытного гиганта. Сражения с другими самцами кашалотов. Стычки с косатками. Столкновения с человеческим мусором. Оба хвостовых плавника кита изрезаны, вероятно, винтами.
На мгновение Джей вместо этого видит Митта.
Клиновидный кусок, отсутствующий в левом ухе Митта — рыболовный крючок.
Белый шрам на подбородке Митта — пожар в машинном отделении корабля.
Верхняя половина безымянного пальца Митта отсутствует — откушена лебедкой.
Келоидный шрам на спине Митта — чудесное спасение с тонущей яхты.
Джей ещё не нашёл останки своего отца.
Или всё-таки нашёл?
2453 PSI
Архитеутис реагирует. Джей забыл о гигантском кальмаре — нелепая мысль до появления кита. Похожие на ламинарии скользящие движения придатков кальмара становятся более твёрдыми. Восемь щупалец утолщаются и расправляются, демонстрируя силу. Два щупальца, каждое длиной со школьный автобус, хлещут в сторону кашалота, оттягиваются, хлещут снова — так быстро, будто здесь нет воды, а только дым.
Щупальца не дотягиваются до выпуклости головы кашалота, но заставляют Джея действовать. Извилистые шрамы на теле кашалота — это одно дело. Но что насчёт переплетённых колец по всей голове кита? Это следы присосок других кальмаров, которые сражались за свою жизнь.
Митт десятки раз говорил Джею: у Architeuthis есть только один хищник.
Кашалот.
Вот почему кит всплыл из каньона.
Он охотится на кальмара.
