Происходящее казалось все более нереальным.

Но ведь обычно, когда речь заходила о приличиях, мой наниматель проявлял достаточно строгости. И вот этот человек вдруг просит меня любезничать с викарием.

— Для этого вы слишком безыскусны, мисс Ферн, — без заминки сгладил возмутительность собственных слов хозяин дома. — Удивительное дело, при такой красоте. И все-таки вам придется приложить усилия и пойти против собственной натуры. Викарий должен остаться этой ночью в Рассел-Холле. И добьетесь этого именно вы.

По крайней мере, моя добродетель в отношениях с сильным полом не вызвала сомнений у графа. Небольшая и неубедительная победа.

И ведь соблазнительницей я в самом деле не была.

Именно Филипп Эрскин совратил меня, польстившись на мою красоту и пожелав обрести сообщницу на пути к наследству. Не наоборот.

Я всегда отличалась определенной хитростью и жизненной сметкой. Сиротство и нищета — лучшие учителя, пусть и излишне строгие. Но, будучи здравой девицей, я не осмеливалась поднимать глаз на знатных мужчин. И если бы мистер Эрскин не проявил настойчивости, мне и в голову не пришло бы пускать в ход женские чары.

Увы, мужчины — слишком ненадежная опора.

— Но вы уверены, что таким образом можно заставить викария заночевать в поместье? — позволила я себе усомниться в замысле графа.

Тот без колебаний кивнул.

— У леса вокруг поместья довольно плохая репутация среди местных жителей. И после смерти моей жены она только ухудшилась. Никто не рискует проезжать через него ночью. Если задержать викария до темноты…

Тут же захотелось узнать, что именно заставило людей заподозрить дурное. Но вряд ли милорд одобрит вопросы, не относящиеся к делу.

Пришлось согласиться с планом графа, пусть и скрепя сердце.

— Прислуга начала злословить, сэр, — перешла я к жалобам, как только главный вопрос был решен. — Они говорят, что я веду себя неподобающе и пытаюсь вас соблазнить.

Сообщив о сути проблемы, я назвала имена горничных, которым вздумалось распустить язык, и не забыла уточнить, что болтали они при юных хозяевах. Маленькая месть доставила поистине огромное удовольствие.

— Вы так заботитесь о нравственности и воспитании моих детей, — не преминул подпустить шпильку граф.

Его задумчивый взгляд скользил по моему лицу, словно мужчина пытался подметить малейшую перемену в нем.

Я с беспомощным видом развела руками. Что тут вообще можно было сказать? В прошлой жизни моим ошибкам и проступкам не было числа. И теперь я хотела искупить их хотя бы перед собой, вести себя как достойная и порядочная гувернантка.

— Разве не ради этого вы и нанимали меня, сэр? — осведомилась я с каплей сарказма.

Мужчина с усмешкой ответил, что, вероятно, так и есть. После чего приказал возвращаться к своим обязанностям.

Спустя час, проходя по коридору в обществе детей, я подметила, как поодаль миссис Хемлок — как всегда воплощение суровой благопристойности — отчитывала тех самых девиц, которые осмелились распускать обо мне слухи.

На душе потеплело, словно на этот раз кто-то вступился за меня. Но, разумеется, граф Рассел лишь пытался вернуть порядок в собственном доме. За две жизни я никогда и ни от кого не удостаивалась подобной заботы.

Викарий приехал точно к назначенному времени.

Как бы он осмелился опоздать хотя бы на минуту, когда приглашал сам граф Рассел? Мистер Эванс для визита оделся чрезвычайно элегантно, пожалуй, даже излишне элегантно для лица духовного звания. Взгляд молодого человека сиял довольством и немного смущением, которое усилилось после того, как я поздоровалась с ним.

Похоже, милорд не промахнулся, решив использовать меня в качестве блесны для такой рыбки. Чувства преподобного успели глубоко пустить корни в его душе.

Первое время мистер Эванс еще пытался больше времени уделять именно хозяину дома. Но при полном попустительстве графа в итоге безраздельно отдал внимание мне.

Стоило признать, что преподобный проявлял себя наилучшим образом и демонстрировал ум, манеры и чувство юмора. Он производил прекрасное впечатление, к тому же, казалось, в душе мистера Эванса постепенно зарождались достойные намерения в моем отношении.

В прошлой жизни викарий не делал мне предложения руки и сердца, но тому виной стала моя излишняя холодность, которую я не стеснялась ему демонстрировать. Когда священник осознал свои чувства, Филипп Эрскин уже успел безвозвратно вскружить мне голову. Как можно было смотреть на скромного викария, когда уже мнишь себя будущей графиней Рассел?

В этот раз я подумывала о том, что стоит поддерживать склонность мистера Эванса и даже допускала, что могу ответить согласием, если он предложит стать его женой.

Наблюдая за нашей со священником оживленной беседой, граф удовлетворенно улыбался. Сам он этим вечером решил изменить обыкновениям и уделить внимание детям.

Обычно это время они проводили вдали от взрослых, но теперь милорд пожелал, чтобы и младших отпрысков, и Беатрис привели в гостиную. Думалось, граф Рассел просто опасался выпускать их из поля зрения. И я полностью разделяла его чувства.

Баронет Синклер сидел на диване рядом с зятем и лениво поглядывал на возню Милдред и Родерика на ковре.

Отношения сэра Эдвина с племянниками не улучшились — ни с младшими, ни с Беа. Те продолжали дичиться брата покойной матери и даже лишний раз не смотрели в его сторону.

Беатрис устроилась возле камина с книгой. Я видела, как редко она перелистывает страницы. И как поджимает время от времени губы.

Осенью темнело быстро, и чем беспроглядней становился мрак за окнами, тем сильней ерзал в кресле мистер Эванс.

Я подмечала, как сильно он желал покинуть дом графа и отправиться, наконец, домой. Но сложно устоять, когда привлекательная девушка мило улыбается и с большим вниманием расспрашивает о жизни. А прислуга то и дело подливает шерри.

Милорд не ошибся, оценивая чувства молодого священника. Он действительно стал жертвой моих женских чар и опомнился, только осознав, что стемнело окончательно. К тому же небо затянули такие густые тучи, что ни луны, ни звезд не было видно.

— Я… вероятно, сейчас путь до города окажется несколько… — смущенно пробормотал викарий, не решаясь просить о приюте своего патрона.

И верно, было бы самонадеянно с его стороны — изъявить желание заночевать в поместье.

— Вы правы, преподобный, — сдержанно отозвался граф Рассел. — К тому же погода все хуже с каждой минутой.

Словно вторя словам джентльмена, за окном взвыл ветер.

— Думаю, вам следует остаться у нас до утра, — закончил мой хозяин. — Путь до города может представлять опасность. Я попрошу миссис Хемлок приготовить вам комнату.

Священник рассыпался в горячих благодарностях, даже не догадываясь, что спальню для него убрали еще днем.

Глава 18

Погода с каждой минутой ярилась все больше и больше, дождь в бессильной ярости сек по окнам, заставляя их мелко дребезжать. Ветер завывал в каминных трубах. То и дело темное небо прорезали белые стрелы молний.

Ночь была точно такой, как описывают в пугающих романах, которые с таким удовольствием читают подле разожженного камина для развлечения. Вот только сейчас не было ни уюта, ни предвкушения, которое приятно щекочет нервы.

Одно лишь дурное предчувствие неминуемой беды.

Граф и его шурин то и дело смотрели в окно долгими задумчивыми взглядами. В глазах милорда я различала тревогу и сомнение. А вот сэр Эдвин — он оставался совершенно непроницаемым.

Даже дети подозрительно притихли, словно ощущая неминуемое приближение беды.

И только мистер Эванс сохранял благостное настроение, шутил и сыпал улыбками. Удивительно счастливая и беззлобная натура, что не так уж и часто встречается среди священников.

— И разверзлись хляби небесные, — пробормотал викарий, наблюдая за гневом природы.

Преподобный досадовал, но не боялся безумства бури. Как только мистер Эванс получил приглашение заночевать в Рассел-Холле, его перестали беспокоить капризы погоды. Что же, возможно, после сегодняшней ночи священник будет с большей осторожностью отправляться в гости.