Граф Рассел наградил меня долгим нечитаемым взглядом, в котором не сыскалось и единой крохи тепла. Сразу подумалось, что зря пришла сюда, зря все рассказала. Сейчас возмущенный нелепыми бреднями джентльмен просто откажет в месте глупой девице.

И куда же тогда отправляться с одним саквояжем — без связей, денег и положения?

— Стало быть, вы предполагаете, что по ночам вас тревожит мисс Страуд? — с невыносимой серьезностью спросил мужчина.

Полной уверенности у меня не было. Для этого пришлось бы отворить дверь и взглянуть в глаза ночным страхам. Однако после слов младшей подопечной действительно показалось, что именно пропавшая гувернантка решила меня потревожить.

Конечно, маленькие дети часто выдумывают небылицы, вот только для пустых фантазий слова Милдред Эрскин были слишком уж последовательны.

— Признаться, я не знаю, что и думать, сэр, — совсем уж поникла я, ощущая полнейшую беспомощность. — Но леди Милдред… Она мне и раньше говорила о прежней гувернантке. Твердила, что мисс Страуд не уехала.

Граф с нескрываемым раздражением хохотнул. На мгновение блеснули зубы — почти оскал.

— Вы всегда полагаетесь на слова шестилетних детей?

Такой вопрос застал врасплох. Но с ответом я не замешкалась.

— По крайней мере, дети не лгут.

Серый осенний свет скользнул на лицо графа, придавая ему мертвенную потустороннюю бледность.

— Да, они не лгут. В отличие от взрослых, мисс Ферн.

Наверное, ни одно обвинение не вызвало бы в моей душе больший трепет, чем эти небрежно брошенные слова.

Наниматель меж тем плавно и текуче поднялся из-за стола и встал прямо передо мной, как карающий ангел.

— Вчера вы принесли из парка зверобой и рябину. И вы, похоже, даже не подумали о том, чтобы открыть дверь и проверить, кто решил потревожить вас посреди ночи. Дело не только в словах Милдред. Что вы натворили, мисс Ферн? Люди с чистой совестью редко страшатся стука в дверь.

Сейчас между нами исчезла прежняя довлеющая разница в возрасте и опыте. Вторая жизнь подарила мне фору, и нынешняя я была младше милорда всего на семь лет. По крайней мере, именно так мне казалось.

Мнила себя хитрой и прозорливой, вот только граф Рассел все равно видел меня насквозь.

— Я… ничего не натворила, милорд, — пролепетала я, надеясь спрятаться за ложью от нависшей над головой кары.

Нет ни единой улики, ни одного доказательства, что мной были нарушены какие-то правила. А мисс Картер станет молчать.

— Мне не по душе, когда подчиненные перечат, — тихо отчеканил хозяин дома.

Каждое его слово было, как ледяной гвоздь, который загоняют прямиком в кости. Удар за ударом. Удар за ударом.

— И когда обманывают, я тоже не выношу.

Я вздрогнула и отступила на шаг.

— Повторяю последний раз, мисс Ферн. Что вы натворили, если теперь ждете в гости призраков? Вы можете ответить правду. Или покинуть мой дом.

О, граф не шутил. Это выражалось и в тоне его голоса, и во взгляде, и в осанке. Сама непримиримость, как она есть.

Он не мог доказать, что я лгу. Но беда была в том, что ему и не требовалось ничего доказывать. Достаточно одного подозрения — и граф Рассел без колебаний избавится от гувернантки.

Признаться… Но что помешает выгнать меня после того, как правда откроется?

Джентльмен сохранял полнейшее бесстрастие,но онобыло подобно мигу перед тем, как темное небо извергается чудовищной бурей.

— Я заходила в комнату мисс Страуд и нашла ее дневник, — выпалила я, зажмурившись и сжав кулаки. — И в следующую же ночь в мою дверь постучали.

Граф несколько мгновений молчал, и за это время я успела прочитать отходную как минимум по собственной работе в Рассел-Холле.

— Знаете, мисс Ферн, вы как кошка. Та самая, которую сгубило любопытство.

На мгновение подумалось, что сейчас меня задушат. Просто и без затей. Мужчина передо мной не переменился в лице, не закричал, не замахнулся. Он остался все тем же образцовым джентльменом. И все равно не оставляло ощущение, что прямо сейчас он меня и убьет.

— Но я не кошка, сэр, — едва различимо прошептала я, не имея сил пошевелиться.

В прошлый раз удалось продержаться рядом с графом Расселом десять лет. Будет ужасно забавно, если теперь погибну спустя без малого месяц.

Но кончина все откладывалась и откладывалась.

— Тем печальней будет, если любопытство вас все-таки погубит, — прежним размеренным тоном произнес граф Рассел. — Вы должны отдать мне дневник мисс Страуд. Сейчас же. Без промедления.

Щеки запылали от стыда и неловкости. Отдавать этому мужчине дневник, где описывается, как его брат… соблазнял гувернантку? И ведь граф поймет, что я тоже прочла о возмутительных поступках мистера Эрскина.

Но хуже всего было то, что мне не удастся узнать о судьбе мисс Страуд! Разве я могла это допустить?

Я поспешно изобразила кривоватый реверанс и опрометью бросилась из комнаты, надеясь дочитать оставшиеся страницы на обратном пути к кабинету. Но вот незадача! Графу вздумалось отправиться следом. Он не спешил, но шаги его раздавались за спиной подобно звуку метронома в музыкальной комнате.

Милорд не собирался оставлять мне ни единого шанса. О нет, он заберет дневник тут же!

Забыв о смущении, я подхватила юбки и опрометью бросилась к своей комнате.

Мужчине, шедшему за мной, не требовалось прикладывать столько усилий. Он был высок, каждый шаг — как три моих. Граф почти не отставал.

Поэтому я открыла дневник сразу, как взяла в руки, на последней странице и наскоро пробежала по строкам взглядом.

Мисс Страуд намеревалась пробраться в комнаты графини и похитить оставшиеся от покойной украшения. Молодая гувернантка посчитала, что даже малой части драгоценностей хозяйки поместья хватит для достойного приданого.

В голове еще не уложились возмутительные измышления бессовестной девицы, как граф Рассел уже вырвал дневник из моих рук. Но куда больше шокировало то, что достойный джентльмен перешагнул порог спальни незамужней девицы.

Я уставилась на нанимателя, не в силах принять такое бесстыдное поведение. Даже если бы меня поразило громом, и то было бы легче.

— Сэр, прошу вас выйти! — с возмущением воскликнула я, когда дар речи все-таки вернулся. — Ваше поведение недопустимо!

Выражение лица милорда невозможно было описать словами.

— Это мой дом, юная леди, — со странным весельем напомнил он. — И я устанавливаю, что тут допустимо, а что нет.

Возмущение оказалось настолько велико, что превозмогло страх перед нанимателем.

— А это моя комната, сэр! — воскликнула я и изо всех сил толкнула незваного гостя в грудь.

Ричард Эрскин не иначе как от неожиданности покачнулся и отступил за дверь, которую я спешно закрыла, а после для надежности и заперла.

Сердце в груди отчаянно колотилось от смущения и гнева.

Глава 7

Наивно было рассчитывать, что удастся закончить опасный разговородной лишь запертой дверью.

— Мисс Ферн, соблаговолите выйти, — прикрыл приказ напускной любезностью граф Рассел.

Помедлив пару мгновений, я все же отворила дверь и, внутренне содрогаясь, вышла в коридор, где с противоестественным терпением ожидал моего появления граф.

— Ваша смелость переходит всяческие границы, — произнес мужчина, от которого веяло могильным холодом. — Как и ваше любопытство. Кажется, первое впечатление оказалось ложным, и вас сложно назвать образчиком хороших манер.

Убьет.

Или прогонит с места.

Оба исхода казались одинаково вероятными.

Взгляд хозяина дома скользил мимо меня, и, обернувшись, я осознала, что уставился он на пятно, изуродовавшее дверь спальни. Это был верный свидетель ночных кошмаров.

— По крайней мере, вы не совершенно помешались. Кажется, — с досадой и разочарованием одновременно произнес граф.

Более прежнего милорд походил на каменное изваяние: ни колебаний, ни страха, ни сомнений. И взгляд, обращенный на меня, мог бы снять плоть с костей.