— Тогда давай пока сосредоточимся на этой ночи.

— Давай, — согласилась она, подходя ближе.

Между нами полыхала страсть, в воздухе висело напряжение, пронизанное невысказанными словами.

Меня еще никогда ни к кому так не влекло. И то, как все вокруг вдруг резко изменилось, как ее взгляд переплелся с моим, подсказывало, что теперь между нами все будет иначе.

Это было столь же ясно, как и то, что на рассвете взойдет солнце.

Глава 39. Фэррис

Обхватив мое лицо ладонями, Хендрикс поцеловал меня с такой силой, что весь мир сузился до той точки, в которой соприкасались наши губы. Я схватила его за запястья, удерживая на месте, притянула его поближе на случай, если у него остались какие-то сомнения, что именно этого мне и хочется.

Ведь несмотря на то, что я знала всю правду о тьме внутри него. Несмотря на то, что я понимала весь ужас того, кем и чем он являлся — моя страсть к нему не стала ни капельки меньше.

Если это было безумием, то я была готова понести за него расплату, оказаться запертой где-то во тьме и вечно вспоминать о том, как ощущались его губы на моих, как его присутствие окутывало меня одеялом из тени и боли, и мои собственные невзгоды просачивались наружу, смешиваясь с его страданиями.

Нам и правда было больно. Связь между нами держалась на огромном количестве обид и ран, что нам пришлось пережить. На несправедливости и отчаянии. Агония в наших сердцах стала такой невыносимой, что рассекла их изнутри, и они истекли кровью в объятиях друг друга. И каким-то образом боль Хендрикса смогла унять мою, его страдания, стремления и одиночество были зеркальным отражением пережитого мной, терзаниям моей души. Когда наш поцелуй стал глубже, а темная сила Хендрикса закружилась вокруг, я поняла, что мне хочется большего.

Хендрикс запустил пальцы мне в волосы. Искры бирюзового света засверкали во тьме его смертоносной силы, каким-то образом ее сдерживая.

— Как долго я чувствовал зов леса и гнал его прочь, — прошептал он мне в губы. — И все лишь бы узнать, что все это время я жаждал тебя. Нужно было прийти сюда раньше.

— Нет, — хрипло ответила я, подняв взгляд, чтобы посмотреть в его глаза.

В утопающей в тенях комнате они казались темнее, чем я когда-либо видела, но вместе с тем в них была и яркость, искра жизни. Я и не замечала, что ему ее не хватало, пока он не посмотрел на меня.

— В тех прошлых жизнях это была не я. Женщина, что жила двенадцать раз подряд, приходила сюда, чтобы встретить свою судьбу, каждый раз терпела неудачу. Я не такая. Я не проиграю. Ни одна из предыдущих версий меня не смогла бы быть той, кто стоит сейчас перед тобой.

— И я рад, что прождал встречи с тобой шестьсот лет, светлокрылая, потому что ни одно живое существо не завораживало меня так, как ты. Я уверен, что ты стоишь моего ожидания.

— Тогда думаю, мы оба ждали достаточно, — отстранившись от него, я отошла назад, и он пошел следом, оттесняя меня к стене.

Я расстегивала пуговицы на рубашке, и Хендрикс жадно наблюдал за тем, как мои пальцы сдвигались вниз один раз, второй, третий…

Хендрикс схватил меня, прижал спиной к грубому камню стены, сжал рукой оба запястья и поднял над моей головой.

Я вскрикнула, но он накрыл мой рот своим, поглотив звук. Свободной рукой он сжал мой подбородок, заставив меня запрокинуть голову ему навстречу. Я приподнялась на носочки, отчаянно желая избавиться от расстояния между нами. Меня накрыла его огромная тень, мощное тело прижало мое к твердому камню.

Его член, натягивающий ширинку, всей длинной прижимался ко мне в отчаянной страсти. Желание Хендрикса было таким очевидным, что я чувствовала его вкус в воздухе, когда хватала его между жадными поцелуями.

Язык Хендрикса проскользнул между моих губ, и я застонала, выгнув спину так, чтобы прижаться к его телу посильнее, прочувствовать каждый твердый изгиб. Мне хотелось не спеша исследовать каждый его дюйм.

Ладонь Хендрикса скользнула с моей челюсти вниз по шее, к вороту рубашки. Зарычав мне в губы, он начал расстегивать остальные пуговицы, касаясь моей кожи грубыми пальцами.

Он делал это мучительно-медленно. Все его тело было напряжено, магия висела в воздухе густой дымкой, будто он изо всех сил себя сдерживал. Но мне хотелось, чтобы он был со мной свободен. Я жаждала каждой его острой грани, каждого мгновения его силы.

Он стянул рубашку с моего левого плеча, обнажая грудь. Я громко застонала, когда его рука наконец легла на округлую плоть, и пальцы сжали затвердевший сосок. От этого волна тепла устремилась прямо в низ моего живота.

Но Хендрикс все еще сдерживался, скорее лаская меня, чем пытаясь овладеть.

Разорвав поцелуй, я прикусила его нижнюю губу, вырывая из его груди рычание. Я посмотрела на него сверху вниз, задыхаясь от желания и отчаянной страсти.

— Я не сломаюсь, — резко сказала я. — Перестань вести себя так, будто это случится.

— Я фэец, светлокрылая, — прорычал он. Судя по взгляду, его терпение было вот-вот готово лопнуть. — Наши с тобой расы сложены по-разному. Я не вынесу, если причиню тебе вред. Я не могу стать причиной твоей боли…

— Тогда не сдерживайся, — потребовала я, извиваясь в его хватке, дергая запястьями, чтобы он сжал их посильнее. — Я хочу тебя, Хендрикс Бэйн, — жестко сказала я. — Хочу всю твою тьму. Все твое зло. Всю глубину твоей силы. Я живу в тринадцатый раз, и в каждом из воплощений я хотела тебя. Мне не нужно помнить об этом, потому что я чувствую, что это правда. А ты?

— Да, светлокрылая. Чувствую, — ответил он.

Его губы снова оказались над моими, остатки контроля грозили рассыпаться в прах. И о духи, как же мне хотелось, чтобы так и было.

— Так не заставляй меня ждать больше, — потребовала я, и он наконец сломался.

Хендрикс поцеловал меня с такой яростью, что я не могла даже вдохнуть. Его язык проник в мой рот, тело вдавило меня в стену, а рука до боли сдавила мои запястья.

Я громко застонала, не в силах терпеть зова плоти. Моя грудь жаждала его прикосновений, киска была такой мокрой и готовой, что я хотела лишь того, чтобы Хендрикс утолил эту невозможную нужду. Я мечтала об этом моменте с тех пор, как впервые его увидела, жадно его разглядывала, выдумывала одну фантазию за другой, но никогда, даже мысленно, не признавалась в этом себе.

Но в этой башне мы обнажили друг перед другом души, не оставили места для лжи и поделились самым сокровенным. И в конце концов осталось лишь это.

Он и я.

И самая страшная ложь, в которой мы оба были повинны, и от которой я больше всего хотела избавиться.

Отпустив мои запястья, Хендрикс подхватил меня на руки. Я обвила ногами его талию, выгнув спину так, чтобы чувствовать твердый изгиб его члена, прижатого к моему клитору.

Я почти распалась на части от этой тонкой, извращенной грани проникновения, поддаваясь нарастающему напряжению, которое, как я знала, Хендрикс будет всю ночь выжимать из каждого сантиметра моего тела.

Потянув за края рубашки, он снял ее с моих плечей, наконец полностью обнажив грудь, и тут же сжал зубами сосок.

Я вскрикнула, когда он укусил меня. Волна греховного удовольствия прокатилась прямо от ноющего соска в живот, и я снова потерлась о его член. Все мое тело было так напряжено, что я едва могла дышать.

Хендрикс выругался, услышав сорвавшийся с моих губ звук, сжал ладонями мой зад и снова заставил меня качнуть бедрами. Прикосновение жесткой ткани штанов, зажатой между моим клитором и его членом было таким прекрасным, что я закричала еще громче.

— О, светлокрылая, — застонал Хендрикс, снова покачивая моими бедрами. — Ты слишком, блядь, облегчаешь мне задачу.

Он подался назад. Я опустила руки ему на плечи, сжала пальцами ткань его рубашки и потянула, стараясь снять ее. Но мне удалось лишь ее приподнять, и он снова качнул мои бедра. Давление между нами стало почти невыносимым.