— Золотце, — произнесла я очень-очень… очень ласково. — Это что?

— Оно само! — уставилось на меня золотце абсолютно честными и кристально ясными глазами.

— Угу. Ага. Ясно. Ну, я как-то так и думала… Папе говорить будем?

— Мамоська… — в изумрудных глазках показались крокодильи слезки. — Не надо папоське… он зе будет осуздать!

А то я не знаю!

— Значит, смотри, — вздохнула я, потому что осуждать Ириан умел и в такие моменты мне было стыдно втройне.

Дочь-то в меня! Это старшие мальчишки пошли в него и со временем, я точно знала, оба станут архимагами света, уже сейчас получая образование в столичной академии магии, а вот наша поздняя и обожаемая крошка Лисабель пошла в меня и только в меня. Хотя откуда бы в ней всего в четыре года взялась эта дикая магия жизни, не мог сказать никто. Проблема в том, что она была густо скрещена с магией хаоса… Но это мы пока успешно скрывали от общественности. Почти всегда успешно.

— Смотри, — повторила, формируя на пальцах заклинание подчинения и тлена. — Сначала вот так. Потом вот так. И вуаля!

В ближайшую к нам замершую в полуприседе жирную лиану полетела серая искра и спустя секунду от лианы осталась лишь крохотная горстка пепла.

— Ясно?

— Ясно, — вздохнула малышка, но потом посмотрела на меня с грустью. — Мне их залко… Они зе зывые…

— Милая, не всё живое полезно и безопасно, — повторила я ей прописную истину. И следующие полчаса методично ходила по территории, уничтожая даже крохотные отростки. — Ну, вот… Вроде бы всё. А пошли-ка мы с тобой к бабуле Барб, а? Что-то я проголодалась…

— Ула-а-а! Мы идем лопать толт!

И да, мы пошли вкушать торт. Хотя кто бы мог подумать, да? Но выйдя замуж за отца Фейда, Барб не только умудрилась всего через пару лет родить своему «деду Морозу» сына, которого баловали всем немалым семейством, но и открыть кондитерскую, где и по сей день пекли самые вкуснейшие торты во всём Сьен-Антоньо.

Сам Фейд, как, впрочем, и мой обожаемый муж, до сих пор служил на благо церкви, инквизиции и горожан, гоняя по горам и буеракам залетных троллей и демонов, но именно благодаря им этих самых залетных в последнее время становилось всё меньше и меньше. Не было таких дураков, кто рисковал соваться в наши благословенные места.

Ириан, не забыв о своём обещании написать книгу о магии (и он их написал, целых пять! причем по ним учатся в академиях аж двух континентов!), уже не первый год числился главой региональной инквизиции, сменив на посту епископа Пабло Хосе Альвареса, но при этом никогда не отказывался вспомнить былое и лично приструнить нечестивцев, осудив их тёмные деяния со знанием дела. Многих посмертно.

У Юли и Лукаса родились двойняшки, Николас и Николь. Лукас оказался отличным семьянином и уже к родам приобрел для своей семьи дом буквально на соседней улице с той, где стояла лавка, а бестолочь Юли даже в декрете занималась созданием артефактов, как-то раз честно признавшись, что никогда не думала, что дети это так сложно. Артефакты проще! И делая их, она отдыхает от детей. Нет, она их, конечно любит… Очень любит! Но работу любит ничуть не меньше. И я её в этом пре-е-екрасно понимаю!

Родня из гильдии Дикого плюща, конечно, пыталась её найти, причем неоднократно, о чем я каждый раз узнавала через Марти, но Юли была очень хороша в своей маскировке, так что какое-то время остроухие рыскали по городу, вынюхивая даже малейшие следы своей свободолюбивой сестры, но безуспешно, и отправлялись искать дальше — по другим городам. Скатертью, как говорится, дорожка!

Нашли своё счастье и Миянора, и Питер, когда подросли. Недавно посватался к Кеяре очень даже приличный лорд Габриэль Ильдурро из старинной эльфийской династии мореходов, где, впрочем, довольно спокойно относились к межрасовым бракам. А учитывая, какая Кея стала умница и красавица (да и приданое не подкачало), я в первую очередь выясняла всю подноготную тех, кто смел к ней подкатывать. Но этот ушастый вроде был неплох… Впрочем, пусть ещё немного себя проявит, понаблюдаем.

Аэши вырос в роскошное дерево буквально лет за десять, подпитываясь не только моей любовью, но и энергией и теплом всей семьи, которая постепенно становилась больше. Мы не стали пересаживать его обратно на земли деда, да и не было в этом смысла, потому что оно было древом именно нашей семьи, а там Аэши позволил посадить свои желуди. Не один, не два, а сотни! Но не для того, чтобы они стал полноценными древами, а для того, чтобы ощутить эти земли своими корнями и чуть-чуть, но помогать им восстанавливаться быстрее. Всё-таки отравленные спорами мира Пепла они даже после глобальной чистки стали не то чтобы совсем безжизненными, но росло на них всё намного хуже, чем на соседних фермах. И пройдет немало лет, прежде чем всё вернется на круги своя. Пока же территории стояли на консервации, в том числе старый особняк, и где-то раз в квартал мы объезжали их с Кеярой, отслеживая даже малейшие изменения, а девушка тренировалась в магии жизни.

Сама Кеяра пока жила с нами, помогая мне с детьми и очень много времени уделяя учебе и даже работе, причем если поначалу это были банальное чтение и чистописание, то теперь именно Кея стала финансовым директором семьи, контролируя не только денежные потоки, идущие через лавку, но и все пятнадцать шахт в горах. И те, которые разрабатывались на западном склоне, и те, которые вновь разрабатывались на северном. На нас трудились больше тысячи работников, и Кея порой искренне поражала меня тем, что знала по именам не только их, но и членов их семей.

Шнурх, окончательно став Фрунфелем фон Штульцем, ворчливым профессором из Старого Света, на старость лет открыл в Сьен-Антоньо школу юных артефакторов, где совершенно бесплатно обучал мальчишек и девчонок из бедных семей основам магии и артефакторики, главное, чтобы имелась искра и желание. Буба и Боба унаследовали его старую лавку и стали знаменитыми оружейниками, а Филиппок, естественно, не без нашей помощи выучился на артефактора и открыл свою артефактную лавку «Светоч» аж в столице Тексиса, забрав с собой и мать, и сестер, и младшенького. Изредка от них приходили письма, что у них всё хорошо, и я была искренне за них рада.

Арейхос удивил тем, что женился всего спустя год после всех этих удивительных событий. Никто не знал, откуда и когда в городе появилась эта славная женщина по имени Кристанс с лукавой улыбкой и тайной в медовых глазах, но свадьба была роскошной, а ещё через год в семье родился наследник не самой простой империи. Арейхос выглядел довольным, а я была только рада, что в нашу семью он больше не лезет.

О Марти я вспомнила как-то совсем случайно (вот такая я плохая хозяйка, увы), но потом удалось выделить вечерок и перенастроить струны его души так, что меня он больше не боготворил до умопомрачения, лишь просто уважал и не смел предать. Но даму своего сердца Марти всё равно привел ко мне знакомиться и просил разрешения за ней ухаживать. Благословила и отправила в церковь. Нечего тут мне!

Примерно то же самое я проделала и с Райдером-младшим, но там дела обстояли чуть сложнее, всё-таки психика у него была изначально больной, так что я просто запретила ему к себе приближаться, посоветовав уделить максимум внимания саморазвитию, что дало крайне странный эффект: мужчина покинул город и по слухам подался в странствующие монахи. Может и правильно… Ну да Отец Небесный ему судья. Видят боги, я не хотела дурного.

Я же… Стала известным на весь Тексис артефактором, изобретателем и просто матерью.

Иногда, конечно, замирала в груди тревога, когда я понимала, что сто лет счастья — это всего миг, и однажды по мою душу снова явится охотник из мира Пепла, но потом вспоминала, что меня окружают не только хорошие люди, но и могущественные маги, а так же один очень-очень большой собственник и тот ещё «светоч», так что тревога отпускала, как не бывало.