– Сотрудник «Космического агентства.» Они присматривают за теми, кто у них обучался.

– Она сломала мой костыль!..

– Костыль?

– Ну да, «космический гвоздь». Мне его подарили в качестве сувенира.

– А зачем она его сломала? – не понял Джек.

– Ну, я ей его показал, сказал, что подарили монтажники из «БК». И что он сверхпрочный из турбопластика, поэтому сломать его невозможно. А она спросила можно ли попробовать? Я разрешил, это же турбопластик.

– Неужели сломала?

– Сломала! – воскликнул док.

– Прямо сразу?

– Нет, сидела, крутила его в руках, а потом – хрясь об колено! И две половинки в руках держит.

Новинский выглядел таким потерянным, что Джеку захотелось его как-то успокоить. Ну, кто бы мог подумать, что человеку так дорог этот «космический гвоздь»?

– Док, а хотите я вам кофейный автомат починю?

– А он сломался?

– Нет, но некоторые говорят, что вкус далеко не кофейный.

– Да? Ну, а почему бы и нет? Рина говорит, что насекомыми воняет. Но у медсестер всегда какой-то бзик имеется. Уж я то знаю, я здесь уже троих сменил.

И встретившись со взглядом Джека, Новинский тут же добавил:

– Разумеется, в профессиональном смысле, Майкл. И – да, пойдемте, я провожу вас к автомату.

Кофейная дессерт-колонка находилась в дальнем конце коридора, сразу за комнатой с «фарма-сейфом», где хранились лекарства. Поэтому здесь пахло больницей особенно сильно.

По этой же причине за пару суток что Джек находился в медбоксе, сюда он старался не заглядывать, держась поближе к свободе: выходной двери, откуда доносило то запахом еды из столовки, то подгоревшей изоляции из трансформаторной.

Оставив Джека у аппарата раздачи спреда, Новинский ушел по своим делам. А тот, привычно сняв корпусную крышку, с удивлением отметил, что аппарат имел несколько иную конструкцию, чем уже знакомые ему колонки. И как механика его это заинтересовало.

Дессерт-колонка была тридцатилетней давности и Джеку хотелось разобрать её целиком, чтобы посмотреть, как видели технический прогресс инженеры прошлого. Однако он догадывался, что док Новинский таких действий не одобрит.

«Хороший механик это как художник, – говаривал их наставник в колледже, мастер Брокколи. – Но всему должен быть разумный предел.»

И сейчас усилием воли Джек заставлял себя перестать восхищаться старыми болтиками с обратной нарезкой и агнезивной клепкой с острым углом.

«Помните, что перед клиентом вы всегда должны оставаться людьми,» – также наставлял Брокколи. Поэтому Джек сразу открыл оптический узел, чтобы осмотреть линзу копирующего устройства. И да, на ней действительно было насекомое, только не как в прошлый раз у «безопасников». Там был жучок «Тарамбоза квин электрум», а здесь настоящий паук. Джек даже вспомнил его название «Проперция тарантулла».

После ремонта автомата у «безопасников» он невольно заинтересовался проблемой насекомых в кофейных автоматах и поискав в архивах, нашел отчеты дезинсекционных служб, которых вызывали на «взрывное» размножение популяций насекомых.

Как они попадали на станцию, вопрос другой однако в условиях отсутствия естественных врагов и бактерий-антагонистов пришельцы захватывали весь объем станций, делая жизнь персонала невыносимой. И тогда вызывали специальные команды, которые решали эту проблему и оставляли после себя чистоту и стопки подробных отчетов.

Именно из них Джек узнал, сколько лет назад на станции происходили вспышки с нашествием мошек «чубу», жучков «Трамбоза квин электрум» и пауков «Проперция тарантулла».

Останкам паука, которого Джек снял с линзы было шестнадцать лет. И хотя его настигли инсектициды профессиональных команд, он успел занять позицию, с которой много лет напоминал о себе потребителям кофейного спреда.

Сняв с линзы высохшее насекомое, Джек собрал дессерт-колонку и, взяв из стопки стаканчик, поставил под выдачу. Пока аппарат наливал порцию, Джек увидел в коридоре вернувшегося Новинского и махнул ему рукой:

– Идите сюда, док! Я все починил! Попробуйте настоящего кофейного напитка!..

Новинский подошел и, приняв из рук Джека обновленный спред, вначале острожного его понюхал. Потом сделал глоток, еще один и прикрыл глаза, чтобы, как положено, в полной мере оценить получившийся букет.

Наблюдая за ним, Джек погасил улыбку, ожидая заслуженной похвалы и восторгов.

– Вы знаете, Майк, как будто чего-то не хватает… Какая-то вкусовая пустота, – сказал Новинский и, не допив спред, отправил его в слив. – Но вы еще поработайте, может получится что-то исправить… И – да, вы можете быть свободны. Как по мне, так я подержал бы вас еще сутки под наблюдением, но со мной связались из «Терапевтической ассоциации» со вполне определенными рекомендациями. Поэтому можете идти к себе.

Сказав это, Новинский ушел, а Джек, от возмущение, даже замотал головой, разделяясь между желанием немедленно идти к себе на судно и приклеить обратно высушенного «Проперция тарантулла».

После того, как Новинский испортил ему настроение, радоваться обретенной свободе как-то не особенно и хотелось. Поэтому Джек прошел мимо столовой, проигнорировав запах котлет и каши с маслом, решив, что дождется из рейда Марка и потом они сходят к Капиталине вместе.

Поздоровавшись с парой электриков и приняв поздравление с возвращением из медбокса от еще полудюжины знакомых, Джек чуть не прошел мимо своего поворота, заглядевшись на фигуристую сотрудницу бухгалтерского отдела.

А та, упершись в огромные ворота ремонтного цеха, остановилась перед ними с озадаченным видом и, оглянувшись, увидела Джека.

– Вы не подскажете, где тут… – она взглянула на подсказку на своем слейдере. – …»вторая аккумуляторная»?

– Вы прошли нужный поворот. Вернитесь, поднимитесь на второй ярус и там будет «Вторая аккумуляторная».

– Ой, спасибо! Я тут только первую неделю и все время путаюсь!.. – призналась новая сотрудница и, встряхнув завитыми кудряшками, засмеялась.

Джек осторожно улыбнулся, сдерживая все сопутствующие мысли. Девушка была из «зрелых», за тридцать. Самая опасная категория.

– Ну, я пойду… – сказала она и, стрельнув карими глазками, никуда не пошла, а только глубоко вздохнула, демонстрируя богато оснащенное декольте.

«Держаться, пилот,» – приказал себе Джек, поскольку уже чувствовал аромат ее кожи.

– До свидания, – произнес он сквозь зубы и свернул к своему причалу, стараясь сосредоточиться на звуках, доносившихся из-за стены ремонтного цеха, но при этом чувствуя на спине взгляд заплутавшей сотрудницы.

«Может шпионка?» – подумал Джек, уже захлопывая тяжелую дверцу и ставя её на стопор.

В кабине автоматически включился свет и, подойдя к панели управления, Джек взял лежавший здесь слейдер.

Держать при себе приборы связи пациентам медбокса запрещалось. Требование режима.

Тем более пациентам с переутомлением, а у Джека обнаружили именно это.

– О! Как неожиданно! – произнес он, увидев пару пропущенных от Марка. Оказалось, что тот уже четыре часа был на базе, а значит, соскочил со смены раньше времени. Интересно почему?

Джек тут же набрал его номер и, услышав знакомое «алле», улыбнулся:

– Привет, ты чего так рано?

– А ты чего так рано? Сбежал от дока?

– Не, чистая амнистия. Приду – расскажу.

– Ну, давай. А я тут пока приберусь.

Не слишком задумываясь над словами Марка, Джек быстро покинул судно а, оказавшись снаружи, вспомнил про недавнюю «засаду» с сотрудницей, поэтому пошел медленней, готовый к каким угодно провокациям.

Но обошлось, и, толкнув знакомую дверцу в воротах ремонтного цеха, он затрусил вдоль стены сквозь дым и грохот, привычно отвечая на приветствия работяг, даже не видя, кто скрывался под той или иной защитной маской.

Скатившись по ступенькам причального бокса, он подумал о том, что заметно отвык от таких условий. Все же идти к своему «мусорщику», не задерживая дыхание, было куда комфортнее.