– Две бригады по-старому – вспомнил Склизлий.

– Точно так, Томми. Люди нужны на недельку. «Штука» в день за простой. Если будет работа – впятеро.

– Инструмент свой?

– Нет, полный набор прилагается. Инструмент самый лучший. Если соберешь группу, тебе – «бригадирские».

– Ну, это само-собой… – произнес Склизлый с расстановкой, однако его голос слегка дрогнул. О таких деньгах он и не мечтал. – Когда нужно?

– Предварительный контрольный сбор – завтра к вечеру. Выезд спустя сутки.

– Жестко. Но я прокручусь, люди будут.

Бойцов Склизлый действительно наскреб, и Флексит полюбовался на них в полузаброшенном загородном отеле.

Смотрел через видеокамеры, поскольку светиться перед этой публикой он пока считал нежелательным.

Сразу было видно, что многие из них сидели на веществах. Но к чести «стариков», троих из которых Флексит узнал, их эта напасть не коснулась.

Было ровно сорок, плюс Склизлый. Но пятерых Флексит сразу забраковал и сказал Слизлому, что оставит их в группе, но в дело, если случится, не пустит.

– Пусть побудут в резерве.

– Жесткие сроки, Чинкер. Так бы я получше чего подобрал.

– Ничего, пока и так сгодится.

Рассредоточились прямо в этом отеле, а посреди ночи пришел обещанный Шрайном транспорт – настоящая грузовой геликоптер с шумоподавителями на двигателях. Так что даже стены содрогались от вибраций, а грохот движков стал заметен лишь за сотню метров до появления тяжелой машины.

Пилот был немногословен и из кабины даже не вышел. А с Флекситом связался лично Йозеф Шрайн, чтобы уточнить готовность группы.

– Мне нужно знать адрес работы, – сказал тогда Харви.

– Я могу сказать, но это необязательно.

– Тогда воздержимся.

– Воздержимся.

– Что-то уже известно о наших оппонентах?

– Да. Это группа профессионалов от десяти до двадцати человек. Военный опыт. Но вы станете прикрывать только одно из возможных направлений. И неизвестно, будет ли контакт.

– Я понял, сэр.

– Разумеется, на вознаграждении вашей группы возможный простой никак не скажется.

– Спасибо, сэр.

Как бы того не хотел Флексит, ему все же пришлось выйти к людям, но незаметно, в качестве одного из участников. Для всех самым главным тут был Склизкий.

К удивлению, даже для самого Харви, оснастка и оружие оказались самого высшего уровня и почти никто в группе о таких «инструментах», гаджетах связи и защите даже не слыхивал.

Флексит помнил удивленные лица этих наркоманов, пьяниц и едва только выбравшихся из тюрем сидельцев при виде незнакомого оборудования. Однако в группе нашелся парень лет тридцати, по виду законченный алкоголик с трясущимися руками, который с такой оснасткой оказался полностью «на ты». И начал быстро осваивать и разбирать все обновки, попутно объясняя другим бойцам их назначение и применение.

– Доведи тому парню, чтобы всем, до последнего человечка разъяснил, как этим пользоваться, – сказал Флексит Склизскому. – Намекни, что получит инструкторскую ставку.

– Это Плин, ему «бабло» не интересно.

– А чего тогда он сюда выставился?

– По ремеслу тоскует.

Тем не менее, Слизкий попросил Плина стать инструктором и было заметно, что тому эта просьба была приятна. Свое ремесло он действительно любил.

Чтобы не опоздать с вылетом, Флексит через Склизского распорядился сразу погрузиться на борт транспорта. Поэтому доучивание и досыпание происходили уже на мягких матах, на полу грузового трюма.

Тут же имелись армейские пайки, вода и двухкабинный гальюн, одну из кабинок которого пилот предусмотрительно запер на ключ.

Стартовали уже под утро и четыре часа тряслись в высотных штормах среди молний и снежных зарядов.

Так пилот обходил радарные секторы, скрывая свой маршрут.

Флексит следил за его работой со штурманского места, куда пилот пустил его только после приказа кого-то из окружения Шрайна.

Харви тогда с интересом отмечал свои ощущения.

Никаких бодрящих выбросов адреналина, как в прошлые времена перед «стрелкой», не было. Просто осознание необходимых действий и сомнение в спусковом механизме его автоматической винтовки.

Со всеми наворотами такая красота стоила, как новенький грузовик. Про себя Харви назвал её «пижонской штучкой» и предпочел бы дробовик и полицейский бронежилет вместо той оснастки, которая была на нем и делала его похожим на космического десантника из кино.

Добравшись до места, вся братва высадилась в каком-то пригороде.

Представитель Шрайна вывел группу на подготовленные позиции – цепь промышленных построек и сказал следить за дорогой.

Противник должен был прибыть именно по ней.

На этой позиции группа просидела без малого двенадцать часов. Съели все пайки, обгадили все углы, но на дороге, кроме редких развозных грузовичков, никто не появлялся.

Затем Йозеф Шрайн дал «отбой», и группа в том же порядке, на другом, чуть более тяжелом транспорте вернулась домой.

На выходе из геликоптера бойцы оставляли оснастку и оружие, после чего получали наличку, которую раздавал Склизкий, вынимая деньги из рюкзака.

Основная часть группы была счастлива, их ждали недели беспробудного пьянства и наркотической весны. Но несколько человек, в том числе и Палин, выглядели грустными. Они рассчитывали на другое.

Заметивший это Флексит приказал Склизкому выдать им по три «штуки» сверху, но втайне от остального состава.

– Скажи им, что это еще не конец. Пусть не болтают лишнего и их пригласят на конкретную зарубу.

– Так и сказать? На зарубу? – усомнился Склизкий.

– Так и скажи. Они же именно этого хотели.

Томми выполнил приказ Флексита и потом рассказал ему про ответную реакцию.

– Ты оказался кругом прав, Чинкер! Тему про бабло они пропустили мимо, а вот про зарубу приняли, как надо. Вот же люди, да?

После этих событий Флексит надеялся, что теперь Йозеф Шрайн надолго оставит его в покое. Однако теперь беспокоящим фактором стал Склизкий.

– Извини, Томми, я сейчас по уши в делах. Чего звонишь, что-то случилось?

– Да не, порядок. Просто хотел уточнить, нет ли еще подходящей работы? И если что, Чинкер, это не я интересуюсь. Меня общество торкает. Говорят, нет ли еще такой халтуры, чтобы, как в кино, потусоваться и бабло на карман поиметь.

Сказав это, Склизкий заржал, не думая, как это воспримет Флексит. Томми был пьян.

– Пока все ровно, Томми. Но если понадобятся твои услуги, я тотчас тебе наберу. А теперь, извини, нужно работать.

– Уразумел и умолкаю, братан. С праздником тебя.

Закончив разговор со Склизким, Флексит вздохнул и поставил его контакт на «блок».

Это допрос уже не был похож на прошлый, со взаимным мордобоем и неизвестности насчет последствий. К тому же, вместо двух молодых сотрудников, которые играли роли «злого-доброго» копа, с Джеком беседовал седоватый подполковник «инженерных войск».

Впрочем, сразу было ясно, что мундир являлся лишь уловкой для большего расположения к себе самого допрашиваемого.

Помимо всего этого, в соседнем помещении медицинского бокса базы находился представитель «Космического агентства». Это была женщина лет пятидесяти в офисной двойке темно-серого цвета и с седой прядью в прическе.

Она слегка прихрамывала, располагала доброй улыбкой и пронзительным взглядом глаз цвета стали.

Эта гостья явилась на базу вместе со следователем и, заглянув в бокс, сказала:

– Майки, сынок, я здесь, чтобы защитить тебя на крайний случай. Если этот мистер позволит себе лишнее, стукни в стену, я буду там пить ваш кофейный спред. Он у вас не слишком мерзкий?

– Нормальный, – ответил Джек, слегка удивленный таким вступлением от незнакомой ему женщины.

Он ждал только представителя спецслужб, о чем его предупредил Серж Бернштейн.

– Кто она? – спросил Джек у «подполковника инженерных войск», который расположился рядом с его койкой и, раскладывал свои планшеты.