Я недовольно поморщился. Да, Ирен абсолютно права. С тех пор, как Вольные Земли открыто заявили о наличии достаточных сил, чтобы стереть с лица земли любое из соседних королевств, эти идиоты-монархи ударились в тотальную милитаризацию.

Они безрассудно, словно одержимые, наращивали боеспособность своих армий. Не обращая внимания на потери среди личного состава, они картографировали новые зоны возрождения тварей и отрабатывали методичную безжалостную охоту. Их солдаты торчали на передовой изнурительно долгие часы в самых суровых условиях, превращаясь в безмозглые машины по добыче опыта.

Внутренняя жаба натурально душила, когда представлял себе, сколько человеческих ресурсов они сжигали впустую, но логика Системы была неумолима: если хочешь выжить в этом мире, ты должен расти в силе.

Кроме того, королевства Шалина впервые за долгие годы вплотную занялись обучением своих людей реальной войне и крупномасштабным тактическим сражениям. Пока Малин Медобрук навязывал им свой уродливый паразитический «мир» через экономические удавки Консорциума, в этом просто не было нужды, а теперь они вдруг прозрели. Мощные финансовые вливания хлынули в ремесло, и сотни мастеров буквально загоняли до смерти, заставляя их раз за разом создавать высококачественное снаряжение для обеспечения войск.

Если так пойдёт и дальше, лет через десять средний уровень местных искателей, стражников и солдат может подскочить уровней на двадцать. Впрочем, если они надеются таким образом догнать средний уровень бойцов Вольных Земель, их ждёт жестокое разочарование. В лучшем случае они смогут задавить нас чистой массой, числом и сырьём, но качественный разрыв в классах и доступе к уникальным навыкам так просто не закроешь.

И всё же я искренне надеялся, что несмотря на их нынешнюю паранойю и бряцание оружием, реального конфликта не случится. Именно поэтому, хоть мне и доставило мстительное удовольствие послать короля Дирика куда подальше с его наглыми требованиями, я рассчитывал, что Селисия сможет выступить голосом разума. Рано или поздно нам придётся заключить нормальный взаимовыгодный договор.

— В любом случае теперь мяч на стороне короля, — криво усмехнулся я, поудобнее перехватывая Ирен. — Как только этот высокомерный говнюк перестанет вести себя как придурок и докажет свою искренность не словом, а делом, с радостью стану лучшим другом Харалдара.

— А как же Селисия? — тихо спросила моя нежная жена. Её теплая ладонь скользнула вверх, мягко поглаживая мою колючую от щетины щеку.

В груди болезненно кольнула знакомая тупая боль от разочарования. Я прижал Ирен ещё крепче, словно пытаясь защититься от этих мыслей.

— Чёрт его знает, Ирен. Дирик виртуозно вбил между нами клин, прижав её к стене и заставив сделать выбор, и она выбрала свою семью, своё чёртово королевство. Я могу это понять, даже уважаю её преданность, но… понятия не имею, к чему это всё приведёт.

Тяжело выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи.

— Она говорит, что хочет всё исправить, и я, честно говоря, очень надеюсь, что у неё это получится. Не хочу, чтобы этот политический цирк стал концом наших с ней отношений, но, полагаю, теперь всё зависит только от неё.

Я бросил последний долгий взгляд на закатное небо, которое окрашивало руины в кроваво-багровые тона. Вечный круговорот политики, войн, амбиций и предательств… Иногда мне до безумия хотелось послать всё это к дьяволу, просто развернуться, уйти в глухой лес и стать обычным Охотником, как в те далёкие первые дни, когда меня только забросило на Валинор. Просто выживать, охотиться, поднимать уровень и дышать свободой, ни за кого не отвечая.

Но я не мог, за моей спиной стояла Ирен, дома ждали жёны, дети… Ждали люди, поверившие в меня, и территория, ставшая нам настоящим домом.

Второго шанса на спокойную жизнь Мия не даст, а значит, мне придётся выгрызть эту жизнь самому зубами и когтями. И даже если для этого придётся поставить на колени весь Шалин — так тому и быть.

Глава 17

Спустя пять дней после захвата Малина Медобрука Мэриголд наконец созрела для встречи с отцом. Пять долгих дней она переваривала тот факт, что личный монстр, тень которого накрывала всю её жизнь, теперь сидит в клетке.

Она пришла к камере одетая по-военному, в строгий парадный мундир, тот самый, в котором блистала на встречах с торговыми партнерами в Ардженте и Гаррине. Тёмно-синие волосы Мэриголд туго стянула в конский хвост, выражение её лица было каменное, но я-то хорошо её знал. Под маской холодной невозмутимости прятался обжигающий нервы страх.

Я почувствовал теплую волну гордости за свою жену, когда она подошла ко мне в тускло освещенном каменном коридоре. В воздухе пахло сыростью подземелья и ржавым железом, запахи типичной тюрьмы, где заканчивают свой путь ублюдки вроде Малина. Шагнув навстречу, взял её холодные, слегка дрожащие пальцы в свои ладони и ободряюще сжал.

— Я с тобой, Сариса, — сказал тихо, назвав её настоящим именем, которое так редко произносилось с любовью в золотой клетке её отца.

Лионелия, стоявшая неподалеку со своими ребятами из службы безопасности, коротко обняла Мэриголд, а затем замерла у массивной железной двери, бросив на нас вопросительный взгляд.

Мэриголд медленно выдохнула, словно сбрасывая невидимый груз, и твердо кивнула. Один из стражей, лязгнув тяжелыми ключами, со скрежетом распахнул перед нами тяжелую дверь камеры.

Малин Медобрук, бывший глава Великого Консорциума «Шалин», был прикован к стене массивными цепями, во рту торчал плотный кляп, каждый палец на руках фиксировали жесткие стальные распорки, хитрая гномья разработка, не позволяющая пленнику даже слегка пошевелить фалангой, а в углу неподвижной тенью застыл один из лучших следователей-дознавателей из команды Лионелии, не сводящий него глаз.

Опыт и здравый смысл подсказывали, что ни одна из этих параноидальных мер предосторожности не являлась излишней. Медобрук не просто богатый ублюдок, а чёртов Иллюзионист и Калькулятор 60-го уровня; в любой момент эта тварь могла инициировать смену класса через Систему. Да, это сбросило бы его уровень ниже шестидесятой отметки и навсегда лишило бы мощного двойного класса, но он потенциально мог выбрать нечто узкоспециализированное, способное пробить антимагическую защиту, сбросить оковы и вырваться на свободу.

Формально бывший владыка Консорциума сейчас был абсолютно бессилен, но когда его пустой, холодный, как лёд, взгляд сфокусировался на дочери, воздух в камере будто потяжелел. Ему каким-то немыслимым образом всё ещё удавалось излучать ту же плотную ауру опасности, что и на пике своей власти. Мелкие волоски на моих руках встали дыбом, а пальцы инстинктивно дернулись к луку.

Чёрт, как же мне хотелось просто достать кинжал и перерезать ему глотку, пустить стрелу в лоб, казнить этого гнома до того, как сработает закон подлости, что-нибудь пойдет не так, и эта изворотливая гнида сумеет ускользнуть! Я мысленно прикинул варианты быстрого устранения, но сдержался. Это момент Мэриголд, её личная схватка, пусть и чисто психологическая.

Под этим тяжелым пристальным взглядом моя жена выстояла с завидной решимостью, её плечи даже расправились, а подбородок вздернулся вверх.

— Я вышла из твоей тени, — ровно, словно зачитывая приговор, произнесла она. Голос Мэриголд эхом отскочил от влажных каменных стен. — И здесь лишь для того, чтобы сказать одну вещь. После того как я всю свою жизнь терпела твою тиранию и боялась каждого шороха, теперь ты бессилен причинить мне хоть каплю вреда. Тебе нет места ни в моем уме, ни в моем сердце, и как только перешагну порог этой комнаты, сотру воспомининия о тебе о тебе как системный мусор.

Не дав Малину возможности издать даже мычание сквозь кляп, не сказав больше ни единого слова, она резко развернулась на каблуках. Мэриголд уверенно вышла из камеры, оставив призрак своего прошлого позади.