— О да, — ровным, ничего не выражающим голосом ответил я, поравнявшись с ним. — С превеликим удовольствием прогуляюсь по территории своего собственного разрушенного дома, на землях, которые вы же у меня и отняли.

Дирик тяжело вздохнул, и на мгновение его лицо искривилось от раздражения. Он провел ладонью по лбу, словно пытаясь стереть головную боль.

— Вижу, ты не собираешься давать мне ничего, с чем можно было бы работать, парень.

— Судья, — жестко и безапелляционно поправил его, вкладывая в это слово весь вес своего титула и пролитой крови моих людей. — Для вас я судья Теневого Крестового похода.

Король снова вздохнул, так и не извинившись.

— К счастью, я принёс дары, которых хватит на всех, — он широким, почти щедрым жестом указал на заброшенное поместье и обветшалые крыши Озёрного в долине под нами. — Причина, по которой мне хотелось встретиться с тобой именно здесь, заключается в потрясающей новости: я возвращаю тебе твою провинцию! Уверен, тебе также будет приятно узнать, что леди Марона О’Мэлли, Хорвальд Валаринс, Джинд Алор и Дом Ралиа получили обратно все свои земли, титулы и почести.

Дирик сиял, как начищенный золотой и даже осмелился похлопать меня по плечу, а я едва удержался, чтобы не перехватить эту холеную ручку и не сломать ему пару пальцев.

— И не только это! — продолжал вещать король. — Почти все члены Теневого крестового похода, а они изначально мои подданные, несомненно жаждут вернуться в родные дома, и я, как их милостивый правитель, готов предоставить полное гражданство даже тем, кто родом из других краев. Все они будут восстановлены в тех должностях, которые им когда-то пришлось покинуть.

Дирик выдержал театральную паузу, выражение его лица неуловимо изменилось, став расчетливым и хитрым.

— Более того, Харалдар хочет выразить огромную благодарность всем вам за преданную службу королевству, поэтому я официально объявляю вас всех Героями Харалдара со всеми сопутствующими почестями… и, разумеется, обязанностями.

Я смотрел на него секунду, вторую, а затем просто не выдержал. Громкий и совершенно искренний смех вырвался из моей груди, эхом отразавшись от закопченных стен поместья.

Дирик замер, словно наткнувшись на невидимую стену, его густые брови возмущенно сошлись на переносице.

— В чём дело, судья? Я сказал что-то смешное?

Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы наконец успокоиться, но скулы всё равно так и сводило от сдерживаемой ухмылки. Я стер выступившую от хохота слезинку.

— Итак, давайте проясним ситуацию, — мой голос стал обманчиво мягким, как поступь пещерного тигра перед броском. — Если правильно понял вашу потрясающую государственную логику, после того, как вы трусливо отреклись от нашего Крестового похода, после того, как публично смешали нас с дерьмом, дважды лишили имущества и отправили гнить в изгнание, теперь исключительно по великой доброте королевской души вы хотите «наградить» самую могущественную и закаленную в боях военную силу на всем Шалине тем что забрали и в качестве скромного бонуса повесить на нас ошейник, сделав неофициальной и, конечно же, неоплачиваемой частной армией Харалдара?

Лицо короля пошло красными пятнами, багровый румянец дополз до самых корней его золотистых с серебром волос.

— Ты ведешь себя крайне неблагородно, предполагая столь низменные мотивы с моей стороны! — взвился Дирик. — И абсолютно невоспитанно, отвергая столь высокие почести!

Я спокойно улыбнулся, но в груди бушевала темная ледяная бездна.

— Обманешь меня один раз — позор тебе, обманешь дважды…

— Не понимаю, что вообще это означает⁈ — наконец взорвался Дирик, окончательно теряя весь свой королевский лоск.

— Это означает, ваше величество, что преданное доверие не заслуживает второго шанса, — чеканя каждое слово, произнес я, отвесив короткий сухой поклон, больше похожий на оскорбление.

— Благодарю за вашу невиданную щедрость в вопросах восстановления гражданства и титулов для тех, кто пожелает вернуться, обязательно передам ваше предложение моим людям и искренне надеюсь, что Харалдар и Вольные Земли в будущем смогут поддерживать хотя бы нейтральные отношения, несмотря на наше… гнилое прошлое.

Король тяжело дышал; его явно не только бесил наш разговор, он чувствовал себя униженным из-за полной потери контроля над ситуацией.

— У нас не оставалось иного выбора! — рыкнул он. — Мы должны были дистанцироваться от вас, чтобы затащить остальные королевства в Континентальную Коалицию. Ты сам же согласился, что это необходимая политическая жертва!

— Возможно, — холодно отрезал я. — Но ты перегнул палку и пошел намного дальше необходимого, снова лишив всего моих людей и публично присоединившись к той лживой грязи, которой нас поливали.

Развернулся, предоставив королю Харалдара созерцать мою спину, и неспешно зашагал прочь.

— Мы отдали на борьбу больше трех лет, жертвуя кровью и жизнями наших соратников, — бросил я через плечо, даже не оглядываясь. — Три года бойни, чтобы освободить твою задницу от гнета Малина Медобрука. Слишком многие парни и девушки заплатили за это высшую цену, и то, что у тебя сейчас есть свобода и трон — это максимум, что ты от нас получишь.

— Так дипломатия не ведется, Искатель! — в отчаянии и гневе крикнул мне вслед Дирик. — Ты представляешь целую территорию, тебе нельзя вступать в конфликт с соседними державами!

Я замер, а потом медленно, словно хищник, почуявший запах страха, обернулся к нему.

— Король Дирик Сильварин, — мой голос понизился на октаву, став тяжелым и твердым, как кусок обсидиана. — Позвольте мне внести предельную ясность. Предатель всегда мечтает, чтобы его жертвы простили всё дерьмо, забыли прошлое и продолжали преданно вилять хвостом, искренне веря, что уж в следующий раз всё будет иначе. Он почему-то уверен, что доверять тем, кто уже один раз вонзил нож в спину — это разумно, хотя в реальности это самый настоящий идиотизм, который только можно себе представить.

Я сделал полшага к королю, и стража за его спиной инстинктивно дернулась к оружию.

— Мы вам ничего не должны, и нам от вас ничего не нужно, зарубите это на своем королевском носу. Отныне, если Харалдару что-то от нас понадобится — вы приходите к нам и просите.

На этот раз Дирик промолчал, его рот беззвучно открывался и закрывался, а лицо приобрело нездоровый багровый оттенок. Я развернулся и спокойно зашагал прочь от королевской делегации, туда, где ждали мои люди.

Видеть лицо этого униженного индюка стало для меня лучшей наградой за долгие месяцы нашего изгнания.

«Герой Харалдара»? Какой пышный и громкий титул! Идеальная золотая клетка, к которой прилагается ещё и тесный строгий ошейник!

Моя внутренняя «жаба» довольно квакнула в подсознании. Мы не потратили ни единого очка опыта или капли маны, чтобы поставить заносчивого короля на его законное место, потребовалась лишь холодная логика, отсутствие страха перед короной и изрядная порция абсолютно заслуженного им презрения.

Селисия поспешила догнать меня, я слышал за спиной частое легкое постукивание её каблуков по каменным плитам. Когда она поравнялась со мной, на её нежном аристократическом лице читалась неподдельная тревога из-за моего внезапного, почти грубого ухода без единого слова прощания.

От неё пахло чем-то свежим, цветочным, ароматом весеннего луга, который сейчас казался слишком хрупким для той грязи, в которой мы все оказались вымазаны.

— Могу ли я первой поздравить вас, Герой Харалдара? — произнесла она. Её голос чуть дрогнул, а улыбка вышла натянутой и неуверенной, словно принцесса пыталась нащупать опору там, где её уже не было.

Я остановился. Остывшие за вечер каменные плиты словно вытягивали тепло из моих сапог. Жизнь научила меня не распыляться на ложную вежливость, когда речь идет о выживании и безопасности моей семьи.

— Боюсь, что нет, — мой голос прозвучал более резко и сухо, чем того хотел. — Было бы в высшей степени неприлично принимать подобные почести от чужого королевства, к которому я больше не имею ни малейшего отношения.