Картина выглядела жутковато. Создавалось неприятное впечатление, что гарнизон не сбегал в панике, побросав в спешке пожитки, а просто встал и вышел.

— Рассредоточиться и обыскать каждый метр первого этажа! — скомандовал бойцам, выходя из промерзшей казармы.

Я старался держать себя в руках, но внутри всё сжималось от глухого раздражения. Мои самые паршивые опасения подтвердились: Малин испарился, утек, как вода сквозь пальцы.

— Даже если этот гномий ублюдок сбежал, он не мог забрать с собой всё. Ищите документы, карты, записи, любая зацепка может вывести на его новый след.

Крестоносцы безмолвно разошлись по бескрайней пустоте круглой башни. Их плечи опустились, боевой азарт, гнавший вперед сквозь тундру, бесследно испарился, глаза потухли. Парни банально устали, а надежда на то, что наша затяжная война сегодня наконец-то завершится, и мы сможем наконец-то вернуться домой к своим семьям, рассыпалась в прах. Перспектива еще долгие месяцы, а то и годы прочесывать Валинор вдоль и поперек, выискивая затаившегося криминального босса и ошметки его Консорциума, давила на психику похуже любой проклятой ауры.

Однако, как выяснилось чуть позже, первоначальная чуйка Корвина, сравнившего это место с могилой, оказалась ближе всего к истине. Чем глубже мы продвигались в недра этого исполинского сооружения, тем больше находили доказательств его слов.

Убежище Малина не было заброшено, его превратили в гробницу.

В какой-то момент по моей спине пробежал неприятный липкий холодок, не имеющий абсолютно ничего общего с морозом тундры. Я привык к опасностям, к крови и смерти в открытом бою, привык убивать и хоронить, но эта тишина… Она казалась гнилой, неестественной. Мое охотничье чутье уже не просто сигналило об опасности, а буквально вопило сиреной в мозгу; мы ввалились в место, где привычные правила резко поменялись, мутировав во что-то темное и откровенно зловещее.

В одном из особняков на первом этаже башни мы наткнулись на роскошный большой зал, но как только распахнули массивные двустворчатые двери, из темноты пахнуло таким концентрированным зловонием смерти, что все инстинктивно отшатнулись. Даже пронизывающий холод, который, по идее, должен был законсервировать запахи, не спасал. Плотная тошнотворная вонь запекшейся крови и вскрытых внутренностей реально физически ударила по рецепторам.

Превозмогая подкатывающую к горлу тошноту, стиснул зубы, шагнул за порог и, не целясь, выпустил в кромешную тьму зала Пульсирующую Стрелу.

Ослепительные вспышки света вырвали из мрака картину, от которой мой мозг на секунду просто завис.

Я вывалился обратно в коридор, прислонился спиной к ледяной стене и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять подкатывающую к горлу тошноту. Перед глазами все еще плыли темные круги.

За время, проведенное на Валиноре, я успел повидать немало: сражения с монстрами, кровавые стычки, смерть в самых разных ее проявлениях. Многое из увиденного до сих пор возвращалось в ночных кошмарах, но то, что открылось в пульсирующем свете навыка… Это гарантированно займет первое место в моем личном хит-параде ужасов.

Вокруг величественного, богато украшенного трона, застыв в нелепых подобострастных позах, выстроились десятки тел. Целая толпа слуг, судя по одежде, превращенная в жуткую ледяную свиту. Их убили хладнокровно и методично — быстро, по одному, не оставив ни единого шанса. Кровь успела пропитать роскошный ковер и замерзнуть, сковав его в единый темный наст. Мужчины в ливреях, женщины в чепчиках, сгорбленные старики… Всех их просто пустили в расход без какой-либо причины.

Корвин, чье лицо приобрело пепельно-серый оттенок, хрипло скомандовал и повел внутрь группу самых матерых, закаленных в боях крестоносцев, но судя по тому, как побледнели их лица и сжались челюсти, даже бывалые ветераны оказались не готовы к такому зрелищу.

Отлепившись от стены, я глубоко вдохнул ледяной воздух, собрал волю в кулак и заставил себя вернуться в зал. Обходя по краю промерзший наст, я внимательно осмотрел погибших, но никаких дополнительных улик или объяснений произошедшему здесь безумию обнаружить не удалось.

— Они умерли почти мгновенно, никаких следов борьбы или сопротивления, — глухо пробормотал Корвин, останавливаясь рядом со мной. — Всё сделано чисто, одним движением. Учитывая разницу в характеристиках, убийца должен был быть на несколько порядков выше их по уровню, чтобы провернуть всё так гладко.

— Дело не только в уровне, убийца пугал их куда сильнее, чем сама перспектива сдохнуть, — мрачно проговорил я, с трудом сглатывая новый ком желчи. — Ты только посмотри, они покорно выстроились в очередь на убой, стояли и ждали, пока режут тех, кто перед ними, и даже не попытались сбежать.

Выбраться из этого склепа обратно в продуваемые ледяным ветром коридоры казалось настоящим облегчением. Разумеется позже мы похороним этих несчастных как подобает или предадим огню, но сейчас перед нами стояла другая задача. Охота продолжалась.

То, что здесь произошло, ни в коей мере не являлось проявлением военной стратегии или жестокой необходимости, это была просто трусливая выходка ублюдка, возомнившего себя вершителем судеб.

Моя рука до хруста сжала древко лука. Если этот сукин сын Малин Медобрук все еще дышит, лично позабочусь о том, чтобы он горько пожалел, что не перерезал глотку самому себе, пока у него имелся такой шанс.

Худшие подозрения относительно того, что за дерьмо здесь произошло, подтвердились, когда мы вскрыли двери роскошного особняка в самом центре комплекса. Тяжелый тошнотворно-сладкий запах застоявшейся крови ударил в ноздри, заставив горло снова болезненно сжаться.

На огромной кровати, застеленной багровым шёлком, лежал труп мужчины, судя по остаткам ауры, некогда бывшего Проходчика семидесятого уровня. Сейчас он представлял собой просто кусок изрезанного мяса. Человек лежал в позе распятия с тугим кляпом во рту, намертво привязанный за руки и за ноги к стойкам, а десятки узких глубоких ран от кинжала покрывали его тело.

Но хуже всего было то, что находилось вокруг кровати. Пол огромной спальни усеивали несколько десятков мертвых женских тел, полностью обнаженных или в прозрачных, некогда соблазнительных нарядах, очевидно его личный гарем. Их убили с поистине животной жестокостью зверскими ударами кинжала в спину, пока они в панике пытались спастись бегством от своего обезумевшего палача.

Желудок снова предательски скрутило, я опрометью выскочил из особняка, оперся рукой о холодную каменную стену, и меня вывернуло наизнанку прямо на идеально чистую мостовую внутреннего двора. Сплюнув горькую желчь, вытер рот тыльной стороной ладони и сделал глубокий вдох, стараясь абстрагироваться от запаха смерти.

В моей голове, словно шестеренки ржавого механизма, со скрипом прокручивались самые невероятные предположения, я пытался залезть в темный извращенный разум Малина Медобрука и нащупать логику этого ублюдка.

Его богатство испарилось, армия разгромлена, власть растоптана в пыль, и выродок наконец осознал, что многочисленные враги, которых он плодил десятилетиями, уже идут по его душу, причём не только наш Теневой крестовый поход. Это и униженные им соперники, выжившие жертвы, конкурирующие организации. Теневые мрази, такие же бездушные и упертые, как и он сам, теперь почувствовали слабость вожака и жаждали либо кровавой мести, либо захвата остатков его рушащейся криминальной империи, либо того и другого разом.

Малин, гном, который всю свою никчемную жизнь играл на чужих слабостях, как в случае со Зелиз, прекрасно понимал, что в этом мире никому нельзя доверять, особенно сейчас, когда он потерял Марлона, своего лучшего цепного пса, и большую часть элитных головорезов в мясорубке за Вольный.

Криминальный авторитет, чья власть всегда держалась исключительно на животном страхе и откровенном злоупотреблении ресурсами, не мог рассчитывать на чью-либо верность.

Итак, враги Малина постепенно сжимали кольцо, и единственной его защитой оставалась строгая секретность этого проклятого подземного убежища. Но для такого параноика каждый в комплексе в одночасье превратился в потенциального предателя, особенно Проходчик семидесятого уровня, единственный, кто физически мог проникать в его бункер и выходить из него, а значит, и тот, кто мог открыть двери его карателям.