Он пожал плечами. Она никогда не утверждала, что она человек, так что у него не было никаких причин чувствовать себя таким преданным. Никаких причин. Абсолютно.

По иронии судьбы, скажи она ему об этом в двенадцать, он был бы в полном восторге. Но сейчас, в двадцать семь…

Оказалось, что, как бы хорош ты ни был в поиске лазеек в законах, в собственных эмоциях их найти невозможно. Боги, да он же буквально сделал ей предложение! Он не знал, чего ему хочется больше — сгореть от ужаса или от жгучего стыда. Ей, вероятно, было больше тысячи лет. Должно быть, он казался ей не по годам развитым младенцем.

Неудивительно, что она оставалась на службе у его прабабушки. Наверняка она была единственной, кто был достаточно стар, чтобы поддерживать с ней нормальную беседу.

— Астарион…

— Я в порядке, — повторил он, хотя они оба прекрасно понимали, что это ложь.

***

За исключением Далирии, все отродья собрались в зале задолго до появления Касадора. Астарион пришел первым. Он вручил жалкие остатки своего подношения Дюфэ, а затем отправился в зал, чтобы приложить все усилия к тому, чтобы напиться. Для вампирского отродья это была непростая задача, но он был готов рискнуть.

Следующей появилась Аурелия.

— Ты в порядке? — поинтересовалась тифлинг, когда Астарион с размаху опустил пустой бокал из-под крови и тут же запил его бокалом бренди.

— Далирия украла мой фиал с кровью для своих экспериментов.

Аурелия поморщилась.

— Мне жаль.

— Полагаю, теперь ты выиграешь.

— Возможно.

— Ты слишком скромна, дорогая. — Астарион рухнул в кресло и мрачно уставился в свой бокал с бренди. — Не поверю, что ты не раздобыла нечто изысканное и тайное.

— Какая разница. Если он действительно планирует сделать кого-то из нас вампиром, не пытайся убедить меня, что он уже давно не решил, кого именно. — Она протянула руку и провела ею по воздуху над его рукой — достаточно близко, чтобы он почувствовал прохладу, исходящую от ее холодной кожи, но не касаясь его. — Вполне возможно, что бы мы ни сделали, это ничего не изменит.

— Хм. — Если она была права и Астарион прошел через всё это напрасно, он собирался… собирался…

Ничего не делать, разумеется. Какие еще у тебя есть варианты?

Он сделал еще один большой глоток бренди. По крайней мере, мне отсосал паладин. Не каждый может похвастаться подобным.

Он злорадно порадовался тому, что не притащил ден Суриэля во дворец. Если Касадор никого не сделает вампиром, не было смысла переводить такую воистину грандиозную жертву.

К сожалению, Вайолет появилась еще до того, как он успел нанести серьезный урон запасам алкоголя, и его чувство самосохранения вмешалось, чтобы не позволить ему усугублять ситуацию в ее присутствии. На ней было платье с маленькими пышными рукавами и бантиками, делавшее ее намного моложе своих лет. От этого ему хотелось вышвырнуть ее из окна третьего этажа, но, впрочем, такое же желание вызывало и всё остальное в ней.

— О-о-о. Ты что, надул губки, Стри?

— Дорогая сестра, и в мыслях не было. Твой грандиозный провал с лихвой компенсирует мое скромное отсутствие успеха.

Она мило ему улыбнулась.

— Надо было прострелить тебе пах, как я и собиралась.

— Кому тут собираются прострелить пах? — поинтересовался Петрас от дверей.

— Не волнуйся, Петрас, ты в полной безопасности. Вайолет не способна попасть в такую крошечную мишень.

— Думаешь, ты такой забавный? — Петрас закатил глаза и взял свой кубок с кровью. — И долго нам еще ждать?

— Столько, сколько он пожелает, — ответила Аурелия, сложив руки на коленях.

— Этого я и боялся.

К счастью для рассудка всех присутствующих, Касадор прибыл через десять минут. Далирия вошла следом за ним. Увидев Астариона, она выпрямилась и попыталась нацепить свое обычное холодное, высокомерное выражение лица.

Ах, так вот как ты собираешься это выставить. Понятно. Астарион, со своей стороны, просто сделал вид, что ее здесь нет. Если я добьюсь успеха, ты заплатишь, дорогая сестренка. А если я провалюсь из-за тебя, ты заплатишь вдвойне.

— Дети мои. — Касадор сегодня был в благодушном настроении, его глаза с тяжелыми веками горели предвкушением пира. — Я с таким нетерпением жду ваших даров. Будет крайне занятно посмотреть, что, по вашему мнению, мне бы понравилось… и на что вы вообще способны.

Далирия мастерски скрыла дрожь, но Астарион ее заметил и остался доволен.

В зал вошел Дюфэ, неся небольшую бархатную шкатулку, и преподнес фиалы своему хозяину. Теперь их было пять, они сияли, как драгоценные камни — за исключением почти пустого в самом центре. Далирия даже не догадалась разбить остальные фиалы, когда украла мой. Проклятая женщина.

Касадор провел пальцами по стеклу.

— Прелестно. Какие цвета… по большей части. — Он постучал пальцем по почти пустому фиалу и нахмурился.

— Если вы оставите мой напоследок, отец, я всё объясню. — Слова лились с языка Астариона, словно мед. Возможно, ему всё еще удастся выкрутиться — если трех капель будет достаточно, если никто другой не наткнулся на еще более выдающееся подношение, если старик в хорошем настроении… если, если, если.

— Тайна, — произнес Касадор. — Как… интригующе.

Астарион отвесил легкий поклон и начал истово молиться. Поскольку он разочаровался в богах, это был скорее безадресный вопль в пустоту. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это сработает!

— Очень хорошо. Тогда твой будет последним. — Повелитель вампиров взял первый фиал. В нем плескалась маслянисто-зеленая жидкость, и, когда он сорвал печать, зал наполнился запахом гниющего мусора. — Аргх! Что это такое?

— Отиг? — с надеждой произнес Йоусен.

— С какого перепугу в Девяти Преисподних ты решил притащить мне кровь твари, которая питается нечистотами?

— Я… эм… подумал, что это может быть интересно…? Я не мог попробовать сам, потому что они вроде как разумные, ну, вы знаете…

— От нее разит скверной.

— Как и от некоторых очень хороших сыров? Господин?

Касадор прижал руку ко лбу в неподдельном отчаянии.

— Только потому, что ты мой возлюбленный сын, Йоусен, я сделаю это. — Он коснулся кончиком пальца открытого фиала, а затем, очень неуверенно, лизнул его.

Его лицо было красноречивее любых слов. Йоусен попытался слиться со стеной. Касадор снова запечатал фиал и протянул его.

— Унеси это куда-нибудь и сожги, Дюфэ. И принеси мне что-нибудь, чтобы перебить этот вкус.

Дюфэ, шаркая, удалился и вернулся через мгновение с золотым подносом, на котором стоял единственный кубок, усыпанный драгоценными камнями.

— Кровь эльфийского ребенка, милорд, смешанная с «Айронфелл-84».

Касадор сделал долгий глоток и вздохнул от удовольствия.

— Вот это уже другое дело. Смею надеяться, что ни у кого из вас больше не припасено подобных сюрпризов?

Остальные отродья пробормотали отрицательные ответы. Астариону с большим опозданием пришло в голову начать беспокоиться о вкусе крови Маска.

Следующий фиал был обычного багрового цвета. Касадор понюхал, покатал кровь на языке, а затем проглотил.

— А, — сказал он. — Крылатый кенку, да?

— Да, господин, — ответил Петрас, явно пытаясь скрыть разочарование. — Жрица Кварлинна.

— Достойно, хотя и несколько заурядно. — Он отставил фиал, явно вычеркивая его из состязания. Астарион, несмотря на то что сам был как на иголках, позволил себе мгновение насладиться выражением лица Петраса. В конце концов, если ты не можешь получить удовольствие от унижения соперников, зачем вообще позволять им жить?

— А теперь, Вайолет, что ты мне принесла? — Касадор взял еще один багровый фиал.

Вайолет метнула в Астариона взгляд, острый, как кинжал, а затем хлопнула в ладоши, включив режим маленькой девочки на полную мощность.

— Уверена, тебе понравится, отец.

— Вижу, что животное. — Касадор понюхал. — Это… медведь? Возможно, медвесыч? — Он слегка нахмурился и попробовал на вкус. — Нет, просто медведь.