Он оттолкнулся от стены здоровой рукой. Сперва кровь, определенно.

Воздух зашуршал перьями, когда один из крылатых силуэтов опустился на парапет рядом с ним. Астарион замер, его клыки уже начали выдвигаться. Если бы только он смог застать эту тварь врасплох…

— Держи, — произнес Генри-с-Крыши, ставя на камень знакомый фиал. — Мистер Зомби, не так ли? Кажется, ты это обронил.

***

За всю свою жизнь Астарион ни разу не обнимал птицу. И он не собирался нарушать эту традицию сейчас, но был к этому очень близок.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты — истинный идеал среди водоплавающих?

Генри-с-Крыши прищурился.

— Если бы сказал, я бы насрал ему на голову. С чего бы это? Ты услышал, как кто-то распускает слухи? — Он сплюнул. — Это ведь не голубь был, а? Этот чертов Светлоперый вечно меня оскорбляет, думает, я не замечаю.

— Э-э-э… нет. — Астарион сунул драгоценный фиал за пазуху камзола, что было довольно неудобно, так как приходилось орудовать левой рукой. — Не бери в голову. Спасибо, Генри.

Он отвесил поклон — такой же театральный, как для Касадора, но с куда большей искренностью.

Чайка пожала крыльями.

— Да пустяки. Выудил его из воды, думал, это летучая мышь.

— Летучая… мышь.

— Ну да, эти мелкие засранцы тут иногда падают в воду.

— Умоляю, ешь всех летучих мышей. Мерзкие мелкие твари. — Астарион содрогнулся при воспоминании о своем опыте пребывания летучей мышью.

— Э, в летучей мыши есть чем поживиться. — Генри скосил на Астариона оранжевый глаз. — Хотя с соусом они, конечно, получше будут…

— Я принесу тебе бутылку соуса при первой же возможности, — пообещал Астарион. — К сожалению, сейчас с меня капает кровь.

— Меня это не напрягает.

— Тебя — нет, а вот персонал в лавке, торгующей рыбой с картошкой, может и напрячь.

Генри издал вежливый клекот, взмывая в воздух.

— Это Врата Балдура, мистер Зомби. Думаешь, ты первый франт, который заваливается заказать еду, истекая кровью?

Астарион подавил вздох.

— Ты, — признал он, — абсолютно прав.

***

— Кровь у тебя? — требовательно спросила Далирия.

— Только один фиал. — Астарион поставил кубок с кровью, который только что пил, чувствуя, как боль в раненой руке начинает отступать. — Второй Вайолет разбила.

Далирия покачала головой.

— Полагаю, придется обойтись тем, что есть. — Она протянула руку.

Астариону потребовалось мгновение, чтобы понять, к чему она клонит.

— Этот фиал предназначается старику. Я не собираюсь упускать шанс стать истинным вампиром ради твоих экспериментов, моя дорогая.

— Если мои исследования принесут плоды, никому из нас вообще не придется быть вампиром.

— А если не принесут, мы можем оказаться запертыми под каблуком не только Касадора, но и Петраса. — Астарион повернулся к ней спиной и сделал еще один глоток крови.

Его сестра-отродье помолчала пару секунд, затем вздохнула.

— Полагаю, в этом есть смысл.

— Дорогая Далирия, обещаю тебе: если я стану вампиром, у тебя будет столько материалов для исследований, сколько тебе понадобится.

— Я ловлю тебя на слове, — сказала доктор ему в спину. — О да, я непременно поймаю тебя на слове.

***

Управляющий делами Касадора, Антвун Дюфэ, технически был отродьем, но Астарион никогда не воспринимал его таковым. Он редко видел этого человека, и Касадор не втягивал его в свои семейные «забавы». Просто камердинер был настолько компетентен, что повелитель вампиров счел за лучшее обратить его, чем искать замену. Хорошую прислугу трудно найти даже бессмертным.

У Астариона всегда складывалось впечатление, что Дюфэ соткан из пыльных теней, насколько бы безупречной ни была его одежда. Казалось, пыль въелась в саму душу этого человека. Когда Дюфэ появлялся в дверях главного зала, Астарион наполовину ожидал, что тот выдохнет облачко мельчайшей пудры.

— Вы вернулись со своим подношением, мастер Астарион?

— Именно так.

Камердинер кивнул.

— Не желаете ли поместить его в ритуальную комнату лорда Касадора для сохранности?

Первым порывом Астариона было отказаться. Ему хотелось каждую секунду знать, где именно находится кровь. Но это означало, что она уязвима — особенно если Вайолет снова решит на него напасть.

Ей, однако, вход в ритуальную комнату Касадора был запрещен. В этом отношении она была самым безопасным местом во дворце. Даже если Вайолет загонит его в угол и зальет ему в глотку расплавленное серебро, кровь останется в безопасности.

Дюфэ проводил его до дверей ритуальной комнаты, вошел внутрь, а затем вернулся с небольшой шкатулкой, обитой изнутри бархатом. В ней уже лежали два фиала, и оставалось место еще для трех. Астарион поставил кровь бога рядом с фиалом, в котором плескалась совершенно обычная на вид кровь, и еще одним, отливающим неприятным зеленоватым оттенком.

— Не скажешь, кто принес эти два?

— Не могу, — ответил Дюфэ. — Лорд Касадор поручил мне не разглашать эту информацию.

Астарион, собственно, и не ожидал ответа.

— Ах, ну да.

Дюфэ закрыл шкатулку и зашаркал обратно в комнату. Вернувшись, камердинер оглядел внешний вид Астариона — помятый, в синяках, перепачканный кровью и смутно пахнущий соусом для картошки, — и без малейших эмоций произнес:

— Приказать приготовить для вас горячую ванну, мастер Астарион?

— Дюфэ, ты просто жемчужина среди прислуги.

— Очень хорошо, сэр.

***

Выйдя из транса, Астарион обнаружил, что до истечения срока, установленного Касадором, оставалось еще несколько часов, которые нужно было как-то убить.

Время перевалило за полдень, а значит, покидать дворец было неблагоразумно. Было бы верхом иронии оказаться в шаге от превращения в вампира и случайно сгореть дотла только из-за того, что споткнулся о плиту и упал в солнечный луч.

Оставались лишь те развлечения, что были доступны во Дворце Зарра — большинство из которых он исчерпал еще столетие назад.

Он принял еще одну роскошную ванну, на этот раз с пеной. Зачерпнув горсть пузырьков, он представил, как ден Суриэль говорит, что Тир и Латандер хранят молчание по этому поводу. Это заставило его слегка улыбнуться. Интересно, чем сейчас занят паладин? Вероятно, либо предается мрачным раздумьям, либо разносит город по кирпичику в моих поисках. Сомневаюсь, что тут возможна какая-то золотая середина.

Астарион допускал крошечную вероятность того, что аасимар сможет найти дорогу ко Дворцу Зарра. И это стало бы для него смертным приговором. Не то чтобы Астариона заботило, умрет ли этот человек, но…

Ладно, немного заботит. Этот мужчина настолько безупречен в том, кто он есть. В мире так мало красоты, что не хочется видеть, как она пропадает зря.

Он вылез из лохани; вода ручьями стекала по его мертвенно-бледной коже. Он накинул халат. Ткань была из такого же низкосортного шелкового дамаста, как и у того халата, что одолжил ему ден Суриэль. При жизни у него были вещи куда лучшего качества, но он не хотел привлекать внимание Касадора к своей одежде. Впрочем, даже дешевый шелк приятно скользил под пальцами, когда он завязывал пояс.

К слову об одежде… было кое-что, чем он мог заняться в ожидании. Одежда, в которой он спускался в Подземный город, осталась в «Крысином лазе», но тот наряд, в котором он был во время стычки с Вайолет, не вышел из переделки невредимым. Прачкам удалось отстирать пятна крови, но манжеты пострадали от летящего стекла.

Он взял камзол, шкатулку с принадлежностями для шитья и направился в лабораторию Далирии.

Когда он открыл дверь, его сестра-отродье резко обернулась, ее глаза были широко распахнуты. На мгновение Астарион подумал, что она просто испугалась от неожиданности, но она сделала шаг назад, затем еще один, и на ее обычно бесстрастном лице отразился неподдельный страх.

— Далирия?

— Мне это было нужно! — выкрикнула она. — Ты не понимаешь!

— Что тебе было нужно? — спросил он, хотя его внутренности уже стянуло в ледяной узел. Она бы не стала. Она не могла.