Астарион потратил драгоценную секунду, глядя вниз. Это могло быть что угодно — содержимое ночного горшка, камень, сорвавшийся с крыши, погадка совы, — и, только заметив стальной блеск, он осознал, что должен был уже бросаться в укрытие.

— Повернись, братец, — раздался голос Вайолет у него за спиной. — Очень, очень медленно.

***

Астарион повернулся.

Вайолет всегда выглядела слегка одичавшей, когда не ломала комедию с «маленькой девочкой» на потеху Касадору. Однако сейчас она казалась лишь на ступеньку выше бездомной кошки, охотящейся на крыс в подворотне. Ее перепачканная кровью одежда выглядела так, словно она спала в ней несколько дней кряду. Серые пряди волос, потемневшие от сырости, прилипли ко лбу, а глаза под ними лихорадочно блестели.

А вот арбалет, который она сняла с плеча, был в идеальном состоянии, и его стальной наконечник — боги, пожалуйста, пусть он будет стальным — целился прямо в него.

— Вайолет, — произнес Астарион тоном, каким обычно произносят слово «лишай». — Что ты здесь делаешь?

— Иду по твоему следу. Это же очевидно. — Она дернула концом арбалета, и Астарион усилием воли подавил желание вздрогнуть. — Отдай мне свои фиалы.

— Фиалы? О чем ты вообще…

— Не строй из себя невинность, братец. Я знаю, что Далирия отдала тебе свои.

— Или что? — Астарион упер руки в бока — жест, позволивший ему незаметно выронить кинжал из ножен на предплечье. — Ты прекрасно знаешь, что не можешь убить меня напрямую. Старик запрещает это.

— Но болт в промежность вряд ли будет смертельным, не так ли, братец? — Улыбка Вайолет была тонкой и острой, как игла кактуса. — А когда ты упадешь и будешь кричать от боли, я смогу отрезать всё, что пожелаю, и скормить рыбам. Удачи в отращивании этого добра заново. — Ее глаза сверкнули. — А теперь отдай мне фиалы.

Астарион знал Вайолет достаточно хорошо, чтобы понимать: она не блефует. Он также знал, что скорее рискнет получить болт, чем расстанется с призом, ради которого так усердно трудился. К счастью, варианты еще оставались.

Он тяжело вздохнул и шагнул к каменному парапету, нависающему над заливом. Арбалет Вайолет последовал за ним.

— Что это ты удумал?

— Они у меня в сапоге, — солгал он, привалившись к камню. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы я упал и разбил их.

Он потянулся вниз левой рукой, позволяя правой как бы невзначай скользнуть по камзолу. Вайолет всё еще внимательно следила за его левой рукой, когда он слегка развернулся и вытянул правую руку над водой.

— А теперь, — невозмутимо произнес он, демонстрируя ей фиалы, — если ты выстрелишь, я их выроню, и никто не получит никакой крови. — Он бросил взгляд за парапет и заметил темные крылатые силуэты — по всей видимости, летучих мышей, — кружащие над рекой. — Ба, сколько здесь проточной воды.

Вайолет зашипела, как закипающий чайник.

— Ублюдок! Надо было прикончить твоего ручного аасимара, когда у меня был шанс!

Сердце Астариона совершенно точно не ёкнуло. Абсолютно точно. То, что хоть отдаленно напоминало ёканье, было просто стрессом от того, что на тебя наставил заряженный арбалет человек, который ненавидит тебя больше всех в мире.

Он пожал плечами.

— Поскольку кровь, которую я так хотел, уже у меня, и он мне больше не нужен в качестве запасного плана, не скажу, что меня бы это сильно расстроило.

— Я всё еще могу пойти и прикончить его прямо сейчас.

— Да на здоровье. Он на втором этаже «Крысиного лаза» — или, по крайней мере, был там несколько часов назад. Тебе карту нарисовать?

— Ты блефуешь, — сказала Вайолет, хотя в ее голос уже просочилась нотка сомнения.

Астарион подавил зевок свободной рукой. Он сильно сомневался, что ден Суриэль остался в этой захудалой таверне после того, как обнаружил исчезновение Астариона, но даже если и остался, персонал заведения не настолько глуп, чтобы позволить Вайолет разгуливать по этажам с заряженным арбалетом.

Упомянутый арбалет дрогнул — вероятно, потому что Вайолет трясло от ярости. Астарион настороженно покосился на него. Нетерпение Вайолет было единственным его преимуществом в данный момент, но если она случайно всадит ему болт в сердце, он уже не сможет насладиться тем, как Касадор будет ее наказывать. Тем не менее, если он сможет спровоцировать ее на необдуманный поступок, у нее будет всего один выстрел, после чего ее арбалет превратится в очень дорогую дубинку.

— Я тебя ненавижу, — доверительно сообщила Вайолет. — Правда, искренне тебя ненавижу.

— Как странно, дорогая сестра. А я изо всех сил стараюсь о тебе вообще не думать.

— Я не понимаю, почему он предпочитает именно тебя.

Астарион закатил глаза.

— Потому что с тобой слишком просто, Вайолет. Ты так отчаянно жаждешь его одобрения. — Он напрягся, зная, что следующие слова могут столкнуть ее за край. — Ты почти такая же жалкая, как Йоусен.

Она резко втянула воздух. Он увидел, как ее глаза блеснули в свете звезд. А затем она произнесла голосом, похожим на трескающийся лед:

— Полагаю, ни один из нас не станет вампиром, — и прострелила ему руку.

***

Один из фиалов взорвался. Астарион с рычанием дернулся от боли, когда болт вонзился ему в руку вперемешку с осколками стекла. Черная кровь потекла по пальцам, смешиваясь с его собственной. Он попытался удержать уцелевший фиал, но разорванные сухожилия его не слушались. Фиал выскользнул из пальцев и полетел вниз, в ожидающее море.

Всё. Кровь, ради которой он так надрывался, шанс стать вампиром… всё пропало.

Он резко обернулся к Вайолет, готовый убить ее одной левой, если потребуется. Его сестра-отродье мило ему улыбнулась.

— Бьюсь об заклад, теперь-то ты обо мне думаешь, а?

Астарион бросился на нее. Она со смехом отскочила за пределы досягаемости, а затем пустилась наутек. Возможно, он и догнал бы ее, но она взлетела по стене здания, словно белка. Астарион не смог бы угнаться за ней, даже если бы из его руки не торчал арбалетный болт.

Он вцепился в запястье и сполз по стене; ее издевательский смех всё еще звенел в ушах. Он даже не мог подобрать достаточно жестокого проклятия, которое подошло бы к этой ситуации.

Остался один день. Один день, чтобы найти нечто, сопоставимое с кровью бога.

Но обо всем по порядку. С болтом, торчащим из руки, я мало что смогу сделать.

Наконечник плотно прилегал к древку, так что, по крайней мере, он не нанесет дополнительных повреждений при извлечении. Но даже просто попытка сжать пальцы вокруг болта заставляла раздробленные кости в руке болезненно скрежетать. Астарион сделал глубокий вдох, закрыл глаза и дернул.

Он не закричал — но только потому, что не хотел доставлять Вайолет такого удовольствия. Он привалился к стене, чувствуя тошноту от боли. Для исцеления ему нужна была кровь, но он не был уверен, что в нынешнем состоянии сможет поймать даже крысу.

Может быть, одну из летучих мышей, или сов, или кто они там такие. Как вообще приманивают летучих мышей? Держу пари, этот друид бы знал. Он попытался вспомнить, каково это — быть летучей мышью. К сожалению, обычно он не носил при себе живых мотыльков.

Наверное, ему следовало вернуться во Дворец Зарра. Там всегда была кровь. Вернуться, подлечиться, подумать, что делать дальше. Но времени оставалось так мало, да и что он собирался делать с конкурентами?

Ден Суриэль.

Он мог бы взять новый фиал, снова отыскать паладина, возможно, опоить его и вскрыть ему вену. Жаль, что мне не хватило предусмотрительности сделать это, пока он истекал кровью прямо на меня. Полагаю, я мог бы ранить его и получить тот же эффект, но… Он отмахнулся от логического развития этой мысли — что было бы куда проще выкачать кровь из умирающего аасимара, чем придумывать, как его опоить. Несомненно, существовали веские, надежные, чисто эгоистичные причины не убивать этого человека. Возможно, он бы даже смог их вспомнить, если бы рука так адски не болела.