— Для этого мне пришлось бы сотворить «Разговор с животными», а я полагаю, вы бы предпочли, чтобы я сосредоточился на том, чтобы ваш друг не превратился обратно в самый неподходящий момент. В полете, например.

Друид был похожим на кота молодым человеком с волосами, покрытыми пятнами, как у леопарда. Астарион понятия не имел, что он забыл в городе и почему Лиф вызвала именно его, и не стал задавать вопросов.

Теперь же он искренне жалел, что не задал парочку, вроде: «Есть ли способ это остановить?» и «Ты уверен, что не мог превратить меня во что-нибудь получше?» Он бы не отказался стать котом. У котов есть стиль. А у летучих мышей между пальцами жутковатые перепонки, и почти нет ног.

Троица, которую Лиф подобрала им в помощь, теснилась в очередном полуразрушенном здании, из которых состоял Подземный город. Астарион не утруждал себя запоминанием их имен. Искателям приключений он доверял даже меньше, чем обычным людям, то есть ни на грош.

— Он понимает, что мы говорим? — спросил ден Суриэль.

Друид кивнул.

— В данный момент — да. Чем дольше он будет оставаться в этой форме, тем сильнее она будет влиять на его мысли. Я придал заклинанию максимально щадящую форму, но его умственные способности снижены просто потому, что его мозг стал намного меньше.

— Это высшей степени невежливо. Я же не отпускаю комментарии по поводу размера твоего мозга?

— К счастью, не думаю, что от него потребуется решать сложные математические уравнения, — серьезно произнес ден Суриэль, хотя в его глазах плясали смешинки.

— Доверься летучей мыши, когда тебе нужно будет лететь, — сказал друид, глядя прямо на Астариона. — Но не чувствуй себя слишком комфортно, иначе рискуешь забыть о своей цели. И не ввязывайся в драки с настоящими летающими созданиями, потому что они просто сожрут тебя на обед.

— Пискни один раз, если «да», и два, если «нет», — предложил ден Суриэль. — Готов?

Астарион издал один мрачный писк.

— Мы будем там, когда понадобимся, — подала голос одна из спутниц друида. Если друид походил на кота, то охранявшая его варварша напоминала Астариону лохматую горную собаку — сплошные брыли и показное добродушие. А еще от нее пахло так, словно она в чем-то вывалялась. Астарион-эльф ничего бы не почуял, но на Астариона-летучую-мышь этот запах накатывал волнами. От друида густо несло травами. Ден Суриэль пах потом, полиролью для металла и тем самым мылом, которое использовал вчера вечером.

От последнего члена группы — гномки, еще более низкорослой, чем Йоусен, — несло взрывчатыми порошками, но это Астарион мог унюхать, даже будучи эльфом. Она клятвенно пообещала, что не сделает ничего такого, что обрушило бы на них свод пещеры, что было бы весьма обнадеживающе, если бы она не добавила: «По крайней мере, не специально».

Ден Суриэль отсалютовал троице и зашагал прочь; Астарион вцепился в его плечо, словно надутый наплечник.

Хотя Астарион бывал в этих руинах чаще, чем ему хотелось бы, сейчас они выглядели совершенно иначе. Звук шагов ден Суриэля расходился подобно импульсам света, на мгновение высвечивая каждый отдельный камень. Когда Астарион экспериментально пискнул, свет, казалось, распространился дальше по коридору. Цветов было еще меньше, чем при его обычном ночном зрении, но зато он мог различать самые невероятные текстуры. Изрытый выбоинами камень и броня ден Суриэля внезапно стали отличаться друг от друга так же разительно, как шелк и песок. Когда волосы аасимара задели уши Астариона, это вызвало визуальный взрыв, сродни нажатию на закрытые веки. Это было завораживающе, но при этом слегка подташнивало.

— Так, — пробормотал ден Суриэль. Он добрался до узкой трещины в камне, выходившей в пещеру. Астарион не заметил ее во время их предыдущего отступления, потому что в нее едва ли можно было просунуть руку. — Мы займем позицию и будем ждать твоего сигнала.

Писк.

Паладин осторожно снял его одной рукой и поднял крошечную сморщенную мордочку Астариона на уровень своих глаз.

— Ты уверен, что хочешь это сделать?

Астарион был всё более и более уверен, что нет, но будь он проклят, если вытерпит всё это унижение с крылатой мышью и ничего с этого не поимеет.

— Писк.

— Ты можешь отказаться, и мы найдем другой путь.

С моей-то удачей другой путь будет предполагать превращение в многоножку или что-нибудь в этом роде.

— Писк-писк.

Губы ден Суриэля изогнулись в улыбке.

— И знаешь что, Астарион?

— Писк?

— Твоя маленькая сморщенная мордашка просто очаровательна.

— Дорогой мой… пошел ты.

Наружу это вырвалось как очередная жужжащая трескотня. Ден Суриэль рассмеялся и поднес руку к трещине в камне.

Для нынешних размеров Астариона пролом был шириной с трактовый тракт. Его миниатюрные легкие раздулись, когда он сделал глубокий вдох. Доверься летучей мыши. До чего же по-друидски звучит.

Он бросился в пустоту.

Первые секунды свободного падения были невероятно кошмарными. Астарион закричал, отчего стены пещеры приобрели резкую четкость. Я доверяю летучей мыши! Доверяю! Почему ничего не происходит?!

Пол стремительно несся ему навстречу. В слепом ужасе он попытался развернуться и ухватиться за стену, что означало вскинуть руки, а это, в свою очередь, привело к тому, что его крылья раскрылись, и падение значительно замедлилось.

…О.

Теперь его руки были его крыльями. Он обнимал воздух, который ощущался почти как вода.

Он экспериментально взмахнул ими, и пол перестал приближаться. Это было хорошо. Это было просто чудесно. Было бы ужасно бесславно прожить так долго, а потом разбиться насмерть, имея крылья.

Еще несколько взмахов, и Астарион начал осваиваться. Воздух действительно был похож на воду: упругий, но полный сквозняков, течений и случайных завихрений. Восходящий поток подбросил его пугающе близко к своду пещеры. Он заложил вираж, даже не задумываясь об этом — просто опустил одно крыло и, описав дугу, ушел вниз.

Это было потрясающе. Хватка гравитации внезапно ослабла. Это было не похоже на скалолазание, где ты мог сорваться в любой момент; это было скорее похоже на плавание, только без необходимости задерживать дыхание.

Это было… весело.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал абсолютно невинное веселье. Возможно, это было еще до того, как он переехал во Врата Балдура. Астарион наслаждался многими вещами — он любил прикосновение шелка и мягкое скольжение хорошего вина по языку; он часто бывал доволен, забавлялся, самодовольно ухмылялся, а порой даже торжествовал, — но что такое веселье, он искренне забыл.

Я передумал. Когда я стану истинным вампиром, буду превращаться в летучую мышь постоянно.

Его радостный писк выхватил в воздухе неподалеку какую-то точку. Мотылек, отстраненно подумал он, пикируя к нему.

Астарион уже выплевывал бумажные крылышки, прежде чем осознал, что вообще происходит. На вкус это было чем-то средним между пудингом и арахисом. Никакой настоящей крови, но он усвоил этот урок еще много лет назад, поедая тараканов под до странности благосклонным взглядом Гоуди.

«Доверься летучей мыши», и, судя по всему, в итоге будешь жрать жуков. Предупреждение друида о том, что не стоит чувствовать себя слишком комфортно, всплыло в памяти, и Астарион напомнил себе, что у него есть дела. Меньше всего ему хотелось пересидеть отведенное время и внезапно превратиться в бескрылое, но невероятно красивое существо на высоте пятидесяти футов. За этим последовало бы быстрое превращение в невероятно красивую лепешку.

Магическая сфера тьмы не была рассчитана на то, чтобы глушить звуки — именно это было одной из причин, по которой друид назвал форму летучей мыши идеальным решением. Астарион по спирали спускался к центральной площади, внезапно получив возможность различать детали. Три каменные плиты были выстроены буквой «П», по обоим концам стояли громоздкие скелеты-охранники. В средней плите была вырезана неглубокая чаша, наполовину заполненная жидкостью.