— Просто чтобы вы знали, я вообще-то не с…

Рука паладина начала светиться.

Ужас захлестнул Астариона, внезапный и шокирующий, словно его сердце окунули в лед. Рука ден Суриэля пылала, как миниатюрное солнце, но в нем не было ни капли той мягкости, что в его прежнем прикосновении. Это было солнце, нещадно палящее над пустынями, безжалостное, выжигающее любую тень. Солнце, которое сдерет с Астариона плоть и сожжет его кости в уголь.

Свет ослепил Астариона, и всё, что он мог сделать, — это бежать от него, зная, даже пока он бежал, что свет будет преследовать его, куда бы он ни бросился, бесконечный, неумолимый, пронзающий тьму, пока…

— Какого лешего ты там делаешь? — спросил ден Суриэль.

Астарион вытер слезящиеся глаза и заглянул за край стены. Коридор был усеян безжизненными костями. Паладин больше не светился. На глазах у Астариона он спрятал свой священный символ, а затем снова поднял взгляд с озадаченным выражением лица.

А. Судя по всему, мне всё-таки не нужно снимать сапоги.

— У меня кинжалы, — ответил Астарион. — Не особо полезно в бою со скелетами. Я подумал, что если заберусь сюда, то смогу выковырять пару камней и сбрасывать их сверху.

— О, хорошая мысль.

— Впрочем, ты и сам справился.

Ден Суриэль скромно улыбнулся.

— Это моя работа.

— Вижу. — Астарион прислушался к своим нервам. Они не были в восторге от возвращения в компанию паладина, но перспектива быть брошенным обратно в камеру радовала их еще меньше. — Я просто… спущусь обратно, ладно?

Сказать было проще, чем сделать. Он спустился лишь наполовину, когда ден Суриэль потянулся вверх и поймал его за талию.

— И где ты был, когда мне было шестнадцать и я мечтал о героях? — пробормотал Астарион.

Паладин поставил его на ноги.

— Прости, что ты сказал?

— Ничего. — Астарион отряхнул одежду, смахнув ровно столько пыли, чтобы обнажить под ней захватывающий новый слой пыли. Он бросил это гиблое дело. — Если мы сможем добраться до того, что осталось вон от той башни, я смогу залезть наверх и посмотреть, нет ли там выхода, не сопряженного со столь масштабными погромами.

— Я не против погромов.

— Ни на секунду в этом не сомневался.

Вид с разрушенной башни был не так хорош, как с наблюдательного пункта высоко на стене, но его хватило, чтобы подтвердить подозрения Астариона. Не было ни единого способа добраться до площади, где хранилась реликвия, не наткнувшись на сотню скелетов, как минимум. Там были крыши, по которым он мог бы прокрасться, но количество открытого пространства увеличивалось по мере приближения к площади.

А еще нужно исходить из того, что на реликвии стоят охранные заклятия, и если я задену хотя бы одно, скелеты со всей пещеры сбегутся ко мне. А это, сколько их там, тысяча?

Вот если бы у меня было зелье невидимости и, пожалуй, очень масштабный отвлекающий маневр…

Масштабный отвлекающий маневр у основания башни переминался с ноги на ногу.

Мне всё равно понадобится зелье, или что-то в этом роде. Я не смогу провернуть это прямо сейчас. Но раз уж мы выступаем против нежити, уверен, я смогу убедить этого джентльмена вернуться сюда и покарать некоторых из них, пока я буду заниматься делом.

Астарион улыбнулся про себя. Это могло стать началом очень выгодного сотрудничества. А в самом крайнем случае я всегда могу принести флакон его крови Касадору. Вряд ли этого хватит, чтобы завоевать благосклонность старого ублюдка, но кто знает.

По этой стене спускаться было легче, но ден Суриэль всё равно потянулся, чтобы помочь ему. Даже сквозь рукавицы его прикосновение было уверенным и осторожным — хватка человека, который знает свою силу, но не боится ее. Астарион предался короткой приятной фантазии, которая была грубо прервана, когда из-за угла вырулил еще один скелет и ден Суриэль раскроил ему череп.

— Есть успехи? — спросил ден Суриэль, топчась по костям до тех пор, пока фаланги не перестали шевелиться.

— Я могу нас отсюда вывести, но не думаю, что смогу провести нас к крови, не разозлив как минимум тысячу скелетов.

— Хм. — Ден Суриэль потер подбородок. — Ну, если я прижмусь спиной к глухой стене и там не будет мумий, полагаю, я смогу уложить штук сорок-пятьдесят, прежде чем они меня завалят. Думаешь, справишься с оставшимися девятью сотнями и пятьюдесятью?

— Увы, всё, что больше девятисот, скорее всего, окажется для меня непосильным.

Зубы ден Суриэля блеснули в ухмылке.

— Хочешь всё равно попробовать?

У Астариона начало складываться впечатление, что его новый спутник одержим тягой к самоубийству.

— Или мы могли бы вернуться попозже? Может быть, с планом?

Аасимар посмотрел на него, как маленький мальчик, которого лишили лакомства, но произнес:

— Полагаю, это тоже вариант.

Астариону потребовалась минута, чтобы мысленно проложить оптимальный маршрут, во время которой ден Суриэль что-то бормотал над своим мечом. Астарион уловил слова: «Латандер, Повелитель Утра, даруй свое благословение моему клинку». Он бы закатил глаза, но тут ден Суриэль провел закованным в латную перчатку пальцем вдоль лезвия, и за ним последовала искра золотого света. У Астариона заложило уши.

— Нам сюда, — сказал Астарион, когда наваждение прошло. — Держимся ближе к стене пещеры. Это займет больше времени, но на пути будет меньше этих неприятных личностей.

В основном скелеты попадались по одному-два. Лишь когда они достигли места, которое узнал ден Суриэль, им повстречалась еще одна большая группа, стоявшая перед грубой аркой, вырубленной в камне.

— Нам туда, — сказал ден Суриэль.

Астарион огляделся. Здесь было несколько мостов, проходивших над главной улицей, но все они были настолько обветшалыми, что, вероятно, рухнули бы под его весом, не говоря уже о весе аасимара. Даже если бы он смог подобраться к группе по одному из них, максимум, что он мог сделать, — это сбрасывать камни. Выкашивать эту толпу камень за камнем можно было часами.

— Можно я пойду на прорыв? — спросил ден Суриэль. — Если у тебя нет плана получше? Ну пожалуйста?

— Далек от мысли отказывать тебе в развлечении, но…

Ден Суриэль пошел на прорыв.

— …их там очень много, — закончил Астарион. — И зачем я вообще распинаюсь? — спросил он ближайшего скелета, который склонил череп набок, а затем попытался ударить его.

Астарион выбил ему коленные чашечки, но от остальных держался подальше — на случай, если паладин снова решит поизгонять нежить. Однако на этот раз подход ден Суриэля был куда проще. Аасимар просто опустил голову, поднял щит и врезался в ряды скелетов, как пес, разгоняющий стаю кур. Поскольку у большинства из них не было оружия, эффект был поразительным.

Астарион пожалел о чем-нибудь получше кинжала. Пырять скелета — занятие бессмысленное. Он, конечно, мог бы снять один из своих чулок и засунуть туда полкирпича, но чулки были единственной вещью, которая могла пережить ночные приключения в целости и сохранности.

У одного из мертвых… еще более мертвых… скелетов, оставленных ден Суриэлем позади, обнаружилась целая бедренная кость. Астарион подобрал ее, взвесил в руке и опробовал импровизированную дубинку на затылке ближайшего черепа. Скелет рухнул на колени, а второй удар Астариона начисто снес ему голову и отправил ее в полет. Это было эффективно, хотя удовольствия и не приносило.

— Я не уверен, как к этому относиться, — сообщил он своему спутнику, проламывая еще один череп.

— О? — Аасимар сбил с ног еще одного и раздавил своими массивными сапогами. — Это почему же?

— Этому не хватает изящества. И вообще, не знаю. Бить их их же собственными костями кажется чем-то неправильным. Где-то между мастурбацией и каннибализмом.

— А. — Ден Суриэль задумчиво переломал одного через колено. — Когда-нибудь видел, как корова пьет собственное молоко?

— Нет, и я вполне мог бы прожить еще много лет, даже не задумываясь об этом, большое спасибо. — Астарион огрел очередного скелета под колено. — Но мысль примерно в том же направлении. Если бы ты сделал одну из тех шипованных дубинок, утыкал ее моими зубами, а потом размозжил бы ею мне голову, я был бы очень расстроен.