Потом был Себастьян, в первое десятилетие после его обращения, и это…

…было при совершенно других обстоятельствах. Не стоит на этом зацикливаться. И вообще, он был невинной душой. Ден Суриэль, конечно, до тошноты праведен, но никто из тех, кто так ухмыляется, не может быть невинным.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Высвобождая свою руку, Астарион позволил кончикам пальцев скользнуть вниз по запястью ден Суриэля и был вознагражден резким вдохом. А может, тот просто запыхался после того, как обезглавил мумию.

— Так, — сказал паладин; в его голосе появилось чуть больше хрипотцы, чем раньше. — Мертвой она будет оставаться не больше суток. Давай посмотрим, сможем ли мы найти мой священный символ.

Астарион был очень рад обнаружить, что спальня тюремщика больше не ощущалась как частное жилище. Судя по всему, лидеру культа было на это наплевать, так что теперь, когда мумия была временно мертва, это была просто комната.

Он сунул кинжалы обратно в потайные ножны и осмотрел остальную мебель. В сундуке, который он приметил ранее, обнаружились постельные принадлежности. Странно было думать, что мумии нужны одеяла, но, глядя на холодный цементный ящик, доминировавший в комнате, Астарион мог ее понять. В нем не было ни капли литого очарования настоящего саркофага. Он бы тоже постелил слой одеял.

Единственным заслуживающим внимания объектом был узкий деревянный сундук у одной из стен. Он был заперт, по крайней мере, технически.

— Воистину, точные инструменты, — произнес ден Суриэль, когда Астарион вскрыл его так же легко, как откинул бы щеколду.

Медленная улыбка расползлась по лицу Астариона.

— Польщен, что ты заметил. И всё же должен признать, что подобные замки способны остановить лишь честных людей. Или, полагаю, честных мумий.

— Меня бы он остановил.

— Кажется, именно это я сейчас и сказал. — Астарион выгреб содержимое, среди которого оказались его отмычки, кошель с монетами, горсть мелочи, кожаный мешок и нечто, подозрительно напоминающее набор эротических гравюр по дереву с изображением прямоходящих слонов. — Это твое?

— Мешок — мой. Гравюры — точно нет. — Ден Суриэль нахмурился. — Даже не знаю, что больше пугает: мумия, хранящая локсо-эротику, или мысль о том, что кто-то штурмует оплот сектантов, вооружившись локсо-эротикой.

— Это даже не хорошая локсо-эротика. Сразу видно, что художник понятия не имел, как рисовать цепкий…

— О, смотри, мой священный символ! — Ден Суриэль выхватил мешок, размотал кожаный шнурок, обернутый вокруг горловины, и повесил его себе на шею. Астарион мельком заметил небольшой серебряный кулон в форме барсука, увенчанного солнцем. — Так-то лучше. Я уж боялся, что они швырнули его в какую-нибудь яму или вроде того.

Нет, подумал Астарион, мне бы так не повезло.

Ден Суриэль порылся в своем мешке, вытаскивая мелкие предметы, словно желая убедиться, что они все еще на месте. Астарион приметил несколько свитков, небольшую фигурку из слоновой кости и стопку грубо отпечатанных брошюр под названием «Подходит ли вам Орден Барсука?».

— Готов? — спросил он, прежде чем паладин успел попытаться всучить ему одну из брошюр.

— Секундочку… вот! — Ден Суриэль натянул рукавицы, а затем извлек из мешка здоровенную булаву, окончательно убедив Астариона в том, что это была бездонная сумка. — Пойдем крушить резервуары.

— Резервуары? А я думал о скелетах.

— И позволить им продолжать поднимать этих мумий под городом?

Астарион, который перестал думать о резервуарах в ту же секунду, как они скрылись из виду, пожал плечами.

— Это Врата Балдура. Пока они дают взятки нужным людям, их будут принимать как ценных членов рабочей силы.

— Нежить никогда не бывает ценным членом рабочей силы.

Это немного задело, хотя Астарион предпочитал считать себя праздным джентльменом во временных стесненных обстоятельствах, а не представителем рабочей силы.

— А как насчет архиличей?

Аасимар хмыкнул.

— Полагаю, с ними все в порядке. Но у меня от них мурашки по коже.

— Один из моих родственников по материнской линии стал архиличом.

— Уверен, они просто прелесть, но у меня от них все равно были бы мурашки по коже. Прости.

Астарион покачал головой.

— Как бы то ни было, смею предложить нам спастись бегством и оставить размокших мумий профессионалам?

— Я и есть профессионалы.

— Тогда ты сможешь привести сюда остальных попозже. Не знаю, сколько у нас времени до того, как этот инквизитор захочет с нами поболтать, но сомневаюсь, что много.

Ден Суриэль издал горестный вздох, который, казалось, прошел через всё его тело ростом за шесть футов.

— Полагаю, ты прав.

— Думай как лиса, а не как еж.

— Тяв, тяв. Погоди, лисы вообще говорят «тяв»?

— Ежи уж точно нет. — Астарион достал из поясной сумки огниво и поджег труп мумии. Тот вспыхнул так яростно, что ему пришлось отпрыгнуть, чтобы не спалить брови. Спустя мгновение пламя улеглось; воск плавился и сползал с костей. В воздухе отчетливо запахло свиным салом.

— Фу. — Ден Суриэль помахал рукой перед лицом. — Уходим отсюда.

В тяжелой двери тюремного блока не было окон. Астарион просунул под нее отполированное лезвие ножа и покрутил им из стороны в сторону.

— Двое скелетов, по одному с каждой стороны, — доложил он. — Впереди больше никого не вижу, но не могу поклясться, что их там нет.

Ден Суриэль кивнул.

— Отойди.

— Там, наверное…

Паладин рванул дверь на себя, схватил скелета за шею и втащил обратно в караулку. Тот едва успел дернуться, как ден Суриэль приложил его о стену и добавил навершием меча по черепу.

— …есть другой путь, — закончил Астарион. — Или нет.

— Хочешь в этот раз открыть дверь?

— Разумеется. Всегда рад внести свой вклад в погром. — Астарион распахнул дверь. Ден Суриэль схватил одного из сбитых с толку скелетов, толпившихся снаружи, и втащил внутрь, чтобы с ним расправиться.

К третьему разу скелеты сообразили, что происходит что-то неладное. Когда Астарион открыл дверь, их уже поджидал меч. Ден Суриэль шагнул в сторону, когда скелет попытался насадить его на клинок, перехватил его костлявое предплечье и втащил внутрь. Астарион снова захлопнул дверь.

Четвертый просто стоял на месте, по-видимому, смирившись со своей участью, и ден Суриэль сбил его с ног и растоптал ему череп.

— Отлично, — сказал Астарион. — А теперь, с какой стороны пещеры ты пришел?

Паладин пришел со стороны, противоположной той, откуда появился Астарион, но его объяснения, как туда вернуться, были, пожалуй, не самыми ясными, поскольку опирались на ориентиры вроде «тут было штук двадцать скелетов» и «вот там пара мумий», которых там, предположительно, уже не было. В конце концов Астарион решил просто идти по следу из трупов и надеяться, что жрец еще не успел снова поднять эти кости.

Они добрались до стены пещеры и прошли добрых пять ярдов по дороге, прежде чем появилась армия скелетов.

Слишком много скелетов. Даже Касадор не держит при себе такую ораву. Каждый по отдельности, может, и не представляет особой угрозы, но десятки разом?

Астарион огляделся в поисках места, куда можно было бы слинять. Возвращаться в тюрьму нет смысла. Смогу ли я снять сапоги и взобраться по стене? Стена справа была из цельного камня, а вот стена слева была сложена на растворе и поднималась всего футов на пятнадцать — вероятно, еще один кусок руин, приспособленный культом под свои нужды.

Астарион уже открыл рот, чтобы сказать что-то о том, что благоразумие — лучшая часть доблести, но тут ден Суриэль вскинул руку и зычным голосом крикнул:

— На земле нет места таким, как вы! Во имя богов верхних, светом Латандера, гневом Барсука я изгоняю вас!

Он ведь не произнес это вслух.

Произнес.

Если бы я не был нежитью, я бы умер от испанского стыда.

Голые черепа не способны выражать эмоции, но Астарион мог поклясться, что они выглядели потрясенными. Он откашлялся и произнес: