— И это тоже входило в план. — Астарион обогнул горгулью с другой стороны и наклонился, чтобы изучить ближайшее окно. Защелка была до смешного простой, что означало, что здесь почти наверняка установлены охранные заклинания. Он развернул мягкий кожаный сверток со своими инструментами — отмычками, разными приспособлениями и кольцом с бриллиантом, таким безвкусным, что он и в страшном сне не стал бы его носить, но которое превосходно подходило для резки стекла. Еще одна вещь, о которой Касадор не знал. Гильдия содержала несколько убежищ по всему городу со шкафчиками, где можно было хранить инструменты, сменную одежду или даже добычу, которая стала слишком «горячей». Астарион хранил свое снаряжение в одном из них и следил за тем, чтобы регулярно платить взносы. Смерть — ничто по сравнению с тем, что сделала бы Гильдия, если бы обнаружила, что ты работаешь в одиночку.

— Эй. Эй, мистер.

Астарион выбрал тонкий металлический инструмент с крючком на конце, который он украл у целителя, специализировавшегося на удалении зубов. Он также очень хорошо подходил для захвата скрытых проводов.

— Эй, ты. Мистер вампир.

Астарион вздохнул. Он подумывал отпереться, но обескровленный труп голубя лежал буквально в шести дюймах слева от Генри. К счастью, шансы на то, что Генри вспомнит этот разговор через час, были минимальны.

— Да?

— Тебе не нужно это окно, мистер.

— Вот как?

— Не-а. — Генри-с-Крыши начал чистить перья под крылом и, казалось, отвлекся. Астарион потянулся с крючком и был уже в считанных дюймах от оконной рамы, когда птица вспомнила, о чем говорила. — На нем заклинания.

— Полагаю, заклинания на них на всех.

Птице невозможно ухмыляться без губ, но Генри попытался.

— Так можно было бы подумать, не так ли?

Астарион откинулся назад и обратил на птицу все свое внимание.

— Полагаю, это означает, что есть окно без заклинаний?

— Может быть, может быть. Случайно знаю, что вон там, у трубы, есть одно, построенное под совершенно неудачным углом. — Он указал крылом. — Там днем спит сова.

— Сова. — Астарион скрестил руки на груди. — Так эта сова — волшебник? Она сняла охранные заклинания с окна?

— Не будь дураком. — Птица плюнула на черепицу. Астарион никогда раньше не видел, чтобы птица презрительно плевалась, и решил, что больше ему этого видеть не нужно. — Это обычная сова. Ест мышей и крыс. А потом делает то, что делают совы… — Он выжидающе посмотрел на Астариона.

— Делает еще больше сов?

— Нет, ты, пустоголовый кровосос! — Генри подпрыгнул на когтистых красных лапах, явно разгневанный. — Ты что, вообще ничего о птицах не знаешь? Она отрыгивает совиные погадки. Все эти кусочки, кости и шерсть, которые ей не нужны, чтобы они захламляли кишки.

— Как неприятно физиологично.

— Да уж. Прах к праху, дерьмо к дерьму. — Он снова плюнул. — Суть в том, что погадки каждый раз попадают в окно, отчего срабатывает сигналка, так что примерно через две десятидневки подмастерье, который ставит все эти заклинания, перестал зачаровывать это окно.

Астарион выпрямился, внезапно очень заинтересовавшись.

— Да неужели?

— Ага. Мог бы даже показать тебе это окно. — Генри склонил голову набок, чисто по-птичьи. — Конечно, за вознаграждение.

Астарион улыбнулся, пряча зубы за губами.

— Разумеется. Могу ли я предложить вам мертвого голубя?

— После того, как он побывал у тебя во рту? Проваливай. Я, может, и птица, но по крайней мере не кровосос.

— Вампиризм работает совсем не так.

— Говорит вампир.

Астарион потер виски. Он даже не знал, могут ли птицы стать вампирскими отродьями. Это никогда не обсуждалось. Полагаю, я мог бы спросить Касадора, но… нет, я не хочу ничего из этого объяснять.

— Ладно, — сказал он. — Что ты хочешь?

Генри-с-Крыши сказал ему.

— Ты серьезно?

— Серьезно как оспа, приятель.

Как сделка, эта была одной из самых простых в жизни Астариона.

— Очень хорошо. Если это окно мне пригодится, я тебе это достану.

— По рукам?

— Как именно?

Генри-с-Крыши встал на одну ногу и протянул другую. Надеясь, что никто на крышах Врат Балдура случайно не смотрит в их сторону, Астарион осторожно пожал маленькую красную лапку.

— Лады, — сказал Генри. — Давай, за мной. И полегче с черепицей, если не хочешь быстро скатиться на землю.

***

Окно оказалось точно таким, как он описал: зажатым под неудобным углом у дымохода, который когда-то отводил тепло и газы, а теперь стал домом для большего количества летучих мышей, чем во Дворце Зарра. Каменные стены были выбелены птичьим дерьмом. Астарион брезгливо запахнул плащ вокруг плеч, чтобы убедиться, что ничего из этого не попадет на одежду.

Если на окне и было заклинание, оно было слишком тонким, чтобы его чувства могли его засечь. Там была растяжка, но это был просто здравый смысл. Он аккуратно закрепил ее на месте и вынул оконное стекло под безумным взглядом Генри. Под окном стоял письменный стол, но он оставлял как раз достаточный зазор, чтобы можно было сдвинуть стеклянную панель вниз между ним и стеной.

— Полагаю, ты не знаешь, что ждет внутри?

— О, конечно, приятель, они регулярно приглашают меня на чай по всем святым праздникам. — Птица снова плюнула.

— Возможно, приглашали бы, если бы у тебя были манеры за столом получше.

— Не начинай, кровосос. Я видел, что ты сделал с тем голубем.

Астарион понял, что проигрывает словесную баталию с заколдованной чайкой, и решил отступить, пока еще сохранил хоть каплю достоинства. Окно было невелико, но Астарион был невероятно гибок, в чем к своему удовольствию убедились многие любовники. Он просунул руку и осторожно подвигал ею. Никаких жутких покалываний, никаких неожиданных превращений, никаких трудностей с пересечением порога… Отлично.

— Я просто постою здесь на стреме, идет? — сказал Генри-с-Крыши и свернулся в аккуратный серо-белый ком, пока Астарион пошел грабить кого-то дочиста.

***

Окно выходило в комнату, которая, вероятно, когда-то была кабинетом, но теперь выглядела как место локальной снежной бури из бумаги. Астарион забрался внутрь через стол и потратил несколько минут, планируя, куда поставить ногу. Там было всего несколько голых пятен. Все остальное было словно создано для того, чтобы шуршать, хрустеть или падать.

В конце концов он соскользнул вниз и на цыпочках направился к двери. Единственным неприятным моментом было то, что его плащ задел небольшую гору свитков, и они начали сползать. Он поймал верхний свиток до того, как тот успел коснуться земли, и потратил несколько минут на то, чтобы аккуратно уложить их обратно и не оказаться погребенным под бумажной лавиной.

Уф, зря я, наверное, надел этот плащ. Он был чуточку длинноват, но надень он хороший плащ, тот был бы сейчас в голубином дерьме. А чтобы постирать его, пришлось бы тащиться через весь город к прачке Гильдии, которой можно было доверять и которая не стала бы поднимать шум из-за таких пустяков, как свежая кровь или случайно забытые в карманах удавки; и это вылилось бы в дополнительные проблемы, а не в те забавные проблемы, когда можно вскрывать замки и бить людей ножом. Он был готов оказать Далирии услугу, но всему есть предел.

Он присел на корточки и просунул под дверь отполированное до блеска лезвие ножа. Слева он увидел лишь тускло освещенный коридор, заканчивающийся лестницей на третий этаж. Справа — еще коридор и узкая дверь, которая могла бы вести в чулан для метел, но, вероятно, не вела. Во-первых, на большинстве чуланов для метел не было светящихся синим магических замков.

— Гурган хранил свои самые ценные вещи в тайнике на четвертом этаже, — рассказала ему Далирия. — И кровь единорога среди них, так как он все пытался продать ее мне. Ходят слухи, что нынешний владелец даже не может попасть в этот тайник, так что она все еще должна быть там.

Астарион как раз собирался вытащить нож, когда заметил движение.