Увидев её, юноша отшатнулся. Крылья на долю секунды сомкнулись, затем медленно расправились. Двигаясь с хищной грацией, он сделал шаг, затем другой.

– Ты… человек? – Голос прозвучал низко, с акцентом. Он обводил её взглядом, отмечая каждую деталь: платье, испачканные землёй ботинки, лицо, полное изумления.

– Да, – ответила Чарли, не отрывая глаз от крыльев. Её удивляло его удивление. Разве люди не ходили здесь? Приглядевшись, она ахнула. Очертания скул, разрез глаз, манера наклонять голову…

– Ты очень похож на кронпринца. Неужели ты…

– Нет, я не он, – перебил он резко, затем смягчил тон, почесав затылок когтем. – Но мы братья. Близнецы.

Чарли, повинуясь порыву, сделала реверанс:

– Ваше высочество.

Он напрягся, но быстро взял себя в руки, выпрямив спину.

– Что ты делаешь за пределами заповедника? – спросил он.

– Заповедника? – Чарли нахмурилась, глядя на стену в пятистах метрах. – Вы ошиблись. Я из города Олирия.

– Ах да, точно. Вы называете это городом, – сказал он, будто вспомнил что-то давно забытое.

– Я ищу карету победителей, – объяснила Чарли, доставая кулон. Серебро блеснуло на тёмной ткани, её пальцы сомкнулись на кулоне. – Мне нужно передать это брату. Он уехал с избранными, это важная для него вещь.

Лес вздрогнул. Из чащи донёсся глухой стук колёс, скрип осей и фырканье невидимых существ. Карета приближалась.

Принц мгновенно оказался рядом, прикрыл её рот ладонью и обнял за плечи. Они скользнули в густую стену папоротников, где листья создали шатёр, пахнущий сыростью. Чарли прижалась к нему, чувствуя ритм его сердца и тепло тела. Он поднял палец к губам, его крылья сомкнулись, создавая защищённый мирок.

Шум кареты нарастал. Ветка хрустнула рядом. Земля содрогнулась. Чарли затаила дыхание. Принц склонился к ней и шепнул:

– Не двигайся. Они не должны тебя видеть.

Карета тяжело осела на мшистую землю, прервав свой усыпляющий стук. Лес мгновенно затих, будто затаил дыхание, а ветер, игравший в кронах, внезапно перестал завывать. Из высокой дверцы, обитой тёмным бархатом с золотой бахромой, вышел кронпринц. Его плащ скользнул по земле, не задев ни одной хвоинки. За ним поспешно выбрались два гнома в тяжёлых кожаных фартуках, пахнущие дымом и старой кожей. У Чарли сжалось горло от их сладковато-медного запаха.

– Сколько душ мы собрали на этот раз? – Кронпринц говорил холодно, без эмоций.

Гном нервно потёр пальцы, избегая взгляда.

– Пять. Год выдался урожайным.

– Прекрасно. – Уголки губ правителя дрогнули. Он открыл дверцу кареты, где на сиденьях лежали пять человек. Их дыхание было ровным, лица расслаблены. – Достаньте их.

Гномы вытащили ребят из кареты и грубо потащили к кронпринцу. Боль от свежих ушибов вырвала их из магического сна.

– Где я? – Генри говорил сиплым, детским голосом, растерянно оглядываясь.

Чарли в укрытии дёрнулась, горло сдавило от паники. Она попыталась вырваться, но спригган удержал её плечо. «Тише», – говорил его взгляд. Кулон Генри впился в её ладонь, оставляя следы.

Кронпринц наклонился над ребятами. В его глазах мелькнуло что-то древнее и чуждое.

– Вы талантливы, – прошептал он с обманчивой нежностью. – Ваш вклад бесценен.

Кронпринц пнул Генри в грудь, и он упал на колени. Гномы начали бить всех по ногам, сбивая спесь. Испуганные дети выглядели жалкими.

– Держите их, – приказал кронпринц. Прислужники вцепились в Генри.

Правитель изменился. Плечи расправились, глаза потемнели, кожа побелела, за спиной развернулись крылья.

– Не трогайте нас! – крикнул Генри. – Мы хотели жить среди вас.

– Зачем нам ваша красота? – усмехнулся кронпринц. – Нам нужны ваши таланты.

Он извлёк флейту и заиграл гипнотическую мелодию. Несколько фей полетели на звук. Гномы перехватили их.

Кронпринц взял фею и, прежде чем нанести удар, погладил её по голове.

– Ваши жертвы необходимы, – холодно сказал он.

С сухим неестественным хрустом кронпринц разорвал первую фею пополам. Горячая светящаяся кровь брызнула в серебряный бокал, который гном подставил заранее. Тонкий, отчаянный визг маленьких существ тонул в шуме леса, но будущий правитель не обращал на него внимание. С пугающей, почти механической легкостью он методично расправлялся с каждой новой жертвой, позволяя густой смеси крови и внутренностей наполнять чаши, которые услужливо подносили слуги.

Когда сосуды наполнились, кронпринц начал свой жуткий ритуал. Подходя к детям, он грубо зажимал им челюсти и вливал в горло густую теплую жидкость. Она стекала по подбородкам, смешиваясь со слезами и грязью. Гномы крепко держали головы жертв, не давая им отвернуться или выплюнуть содержимое.

Когда очередь дошла до Генри, мальчик стиснул челюсти так сильно, что зубы заскрежетали. Он был готов скорее задохнуться, чем проглотить эту отвратительную субстанцию. Кронпринц холодно усмехнулся. Резким, отточенным движением он нанес Генри сокрушительный удар под дых. От невыносимого спазма в животе мальчик рефлекторно открыл рот, жадно хватая воздух. В ту же секунду тёплая вязкая струя хлынула ему в горло.

Генри давился, пытаясь откашлять липкую розовую жижу. Но она уже начала действовать. Жар, обжигающий и выжигающий изнутри, разлился по венам. Вокруг раздались нечеловеческие вопли: волна боли накрыла ребят, заставляя их корчиться на сырой земле. Тела начало ломать и выворачивать. Слышался влажный хруст растягиваемых костей: конечности удлинялись, суставы выгибались под невозможными углами.

Кожа детей стремительно бледнела, теряла пигментацию и упругость. Волосы выпадали целыми прядями, обнажая гладкие, мертвенно-белые скальпы. Черты лиц искажались, подчиняясь чужой, извращённой воле. У мальчика глаза затянулись сплошной плотью, оставив лишь зияющую беззубую щель. У девочки губы срослись, превратив её лицо в маску, способную издавать лишь глухие, утробные стоны. Через несколько минут на месте испуганных детей остались вытянутые, безжизненные оболочки. Высокие и одинаковые, они больше не напоминали людей.

– Прекрасно! Новая партия бугге[2] готова. Они сделают наш мир интереснее, – с восторгом произнёс кронпринц, вытирая окровавленные руки о камзол.

В укрытии принц-близнец сильнее прижал ладонь ко рту Чарли. От него пахло землёй и хвоей, а рука была ледяной. Чарли не чувствовала тепла, только удушающее давление. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью. Она хотела вырваться и вонзить палку в глаз кронпринцу, но тело не слушалось. Разум, привыкший всё анализировать, разбился о происходящее. Здесь не было логики. Только первобытный голод и безразличие.

Кронпринц, поправив манжеты, шагнул к карете.

– Куда теперь этих существ? – глухо спросил гном, не решаясь поднять взгляд.

Кронпринц ответил холодно:

– Посадите в клетку и отправьте королю. Пусть полюбуется на улов.

Голос звучал буднично, без жалости. Затем кронпринц поднялся в карету и закрыл дверцу.

Гномы работали молча. Они подкатили клетку на тяжёлых колёсах и загнали туда безвольных бугге. Карета тронулась, колёса застучали по земле, оставляя глубокую колею. Экипаж свернул на дорогу в Лунорию и растворился в густом тумане, оставив после себя тишину и металлический запах крови.

Чарли не двигалась. Спригган медленно убрал ладонь. Она сидела на сухой земле, наблюдая, как очертания кареты исчезают в густом серебристом тумане. Внутри её не было ни крика, ни рыданий, только звонкая, оглушающая пустота, словно кто-то лишил защиты её сердце, и его наполнил ветер с далёких чужих равнин.

– Почему?.. – хрипло вырвалось у неё. – Почему они так поступили с моим братом?

Не дожидаясь ответа, она рванулась вперёд. Колени ударились о землю, пальцы впились в мокрую почву там, где ещё минуту назад лежал Генри. Трава была смята, земля чуть потемнела, воздух сохранил едва уловимый металлический запах. Но тела не было, только впадина и тяжёлая, как свинец, тишина.