Махош активно во всем участвовал и постоянно пропадал. Официально, его взял в свою администрацию Орхи каким-то там замом по внешним связям. В каком-то смысле, он стал посредником между Лесом и Садом и курировал поиски места «где все началось».
Эдем же пропал не только из окружения Тихоша, но и вообще из города. Мира сказала, что они поссорились, и она его больше не видела.
Первую неделю она при каждой встрече говорила, как рада, что больше не видит эту наглую рожу. На вторую неделю она впала в депрессию. На третью начала пить. А потом пропала. Мы не нашли даже тела. Махош сказал, что скорее всего она вернулась к Эдему, потому что контракт между ними был не старосадовского образца, а чем-то значительно посерьезнее. И никто его не расторгал.
Проклятие над нами не исчезло, но и не расползалось, и все на какое-то время застыло в ожидании. Было ощущение, что нам дали отсрочку. Пару лет взаймы, хотя и предыдущие столетия, если честно, тоже были взаймы.
Я же взяла отпуск, чтобы отойти от пережитых ужасов. И теперь жутко скучала.
— А потом мы выпустим сборник детских сказок бабушки Эды с милыми иллюстрациями какого-нибудь жутко популярного художника, подправим учебники по истории, пройдемся цензором по библиотеке городской — благо, у нас там связи… сделаем нашу «Истину в последней инстанции» самой авторитетной газетой города, а тебя — градоначальником! Ну как?
Уставший после работы Махош мои грандиозные планы каждый вечер слушал в полуха. Откуда они у меня в голове взялись, я не знаю. Возможно, были всегда, но у мамы хорошо получалось спускать меня на землю.
Как я уже сказала, все потихоньку двигалось. И это потихоньку было, в сущности, правильным, но мне почему-то не нравилось категорически. Может годы и годы продавливания собственной натуры так рикошетят, может нервы, но я была даже не против еще раз посидеть в темнице, только бы… Только бы что?
— Света, ты хочешь стать диктатором Старого Сада?
Махош смотрел на меня с улыбкой.
— Кажется, да, — я задумалась на мгновение, — Думаю, тут все нужно по-другому устроить! Давай свергнем Орхи? Разве он тебя не раздражает?
— Вообще-то, план неплохой, — согласилась госпожа Хиония, и я уже на мгновение подумала, что ключ к ее сердцу я нашла, — Но у градоначальника должна быть подходящая жена.
Старуха мне улыбнулась, и я тоже попыталась улыбнуться. Но с некоторых пор я взяла себе за правило говорить, что думаю. Ну потому что говорю я, молчу, делаю что-то или сижу ниже травы — разницы никакой. Миру, в котором я зачем-то решила остаться, все равно скоро наступит конец.
— Старая перечница, когда ж вы съедете уже, а?
Госпожа Хиония аж подскочила.
— Маленькая выскочка! Махош, ты слышал⁈
— Бабушка, я тебя люблю.
Я тихонько посмеялась, глядя, как ошарашенная женщина плюхается обратно на свое место. Махош наконец нашел идеальный рецепт, как отделаться от назойливой родственной заботы.
— Ты самая лучшая, бабушка. Жаль, конечно, смотреть, как ты чахнешь в этом убогом общежитии, но зато ты рядом с нами, рядом с семьей. Зачем тебе вообще штат прислуги? Хозяйка варит отличную кашу. Слушай, а оставайся тут навсегда? Раскладная койка, вообще-то, не такая уж и неудобная, да? Мне сначала тоже было непривычно, но желание быть ближе к любимым, оно важнее…
Женщина, не удержавшись, скривилась и с тоской глянула на выход.
И еще через неделю таких разговоров не удержалась и все-таки съехала.
Когда наконец с меня были сняты все обвинения, оставляя за собой легкий шлейф скандальности, у меня откуда-то появилось много свободного времени. И помимо выдумывания планов по узурпации власти над Старым Садом и ползучим захватом Ведьминого Леса, я теперь часто гуляла по городу и окрестностям в сопровождении телохранителей, как какая-нибудь важная персона! Их мне выделил Махош, поставив перед фактом, что все прогулки теперь — только так. Я внутренне вздохнула с облегчением — еще раз остаться перед разъяренной толпой одна-одинешенька я не хотела, так же как и наблюдать за сооружением места собственной казни. В компании все это делать же явно повеселее?
Но для приличия поспорила и даже немного обиделась. Зачем-то хотелось его позлить! Махош очень приятно целуется, когда немножко разозлен, а я окончательно потеряла совесть после заключения и судов.
В любом случае, изучение темных улочек темного города в этом темном мире меня неожиданно увлекло, а конвой ничуть не раздражал. Так что пока Махош пропадал на работе, я гуляла. Иногда приносила на хвосте, что стоило бы отреставрировать; порой притаскивала с рынка Махошу кучу всяких псевдо-колдовских безделушек, среди которых порой находилось, неожиданно, что-нибудь стоящее.
Сегодня вот я гуляла по пустоши на отшибе города. Пустошь называлась Весенней и совершенно свое название не оправдывала! Из пыльной сухой земли торчали голые стволы деревьев. Черные, обожженные, ничем не навевающие мысли о весне. Но тут когда-то давным-давно, что никто уже и не помнит когда, был то ли городской парк, то ли древний храм. Совсем скромные ошметки каких-то развалин, одна несчастная потрескавшаяся колонна с двуликим богом да пару запыленных мозаичных полов на местах, где раньше были фонтаны. Еще тут была городская свалка и точка сбора местной шпаны. Что-то типа гаражей или каких-нибудь сгоревших пекарен! Немного таинственно, но изучено давно всеми вдоль и поперек, так что не опасно.
Я шла, изо всех сил не думая о том, сколько всего еще предстоит сделать! Подружится с бабушкой Хиония, забрать сюда мою маму и подружить ее с бабушкой Хиония, мир спасти… Уселась на полуразвалившуюся скамейку около тощего прудика, бывшего когда-то речкой, и развернула свою любимую газету. Там было что-то интересненькое про агрессивных аистов.
В городе все так же была ночь, не смотря на выходной день, но над головой горел фонарь. Вся «выездная» работа посланников была приостановлена, а солнце переведено на экономный, так сказать, режим, который оправдывали прошедшими беспорядками, которые сделали старосадовцев несчастными, лишив солнце энергии. Все негодование горожан по этому поводу я предложила заранее повесить на Эдема, везде распространив его портреты. Пусть будет козлом отпущения! Кто-то же должен.
У нашего мира было два года запасов энергии, чтобы разобраться, как разрушить проклятие. Потом оно начнет разрастаться бешеными темпами и ничем хорошим это никому не сулит.
— Надеюсь, отсюда вы в воду не сиганете? — послышался вдруг насмешливый вопрос.
Я вздрогнула и повернула голову в сторону знакомого голоса с другой стороны скамейки. Виталий Сергеевич сидел рядом, тоже читая «Истину в последней инстанции».
— Господи Иисусе… — выдохнула я поражено.
А он что тут вообще забыл⁈
Мужчина захихикал.
— Надеюсь, я вас не напугал? Не стоит меня бояться, я вовсе не собираюсь причинять вам вред. Просто хотел посмотреть, чем все закончилось.
— Ч-что закончилось? Да кто вы вообще такой?
Он наконец повернулся ко мне.
— Просто один очень старый колдун, которому давно пора на пенсию!
— Я вас отпускаю! — не удержалась.
— Спасибо! — он чуть склонил голову в издевательской благодарности, — Именно этого я и ждал, если честно.
— Так значит вы… из этого мира?
Мужчина улыбнулся.
— Да. В вашем я был только потому, что мы узнали о вашем рождении и ждали момента, когда можно будет вас забрать. Ну и проверяли, конечно, есть ли в вас что-то, что может дать нам надежду!
— Нашли? — спросила я с улыбкой, точно зная ответ.
Он тоже улыбнулся.
— Нет. Но попытка — не пытка!
— Для вас может и нет… — проворчала я себе под нос, — Так вы меня проверяли? А на что, простите?
— На навык встряхивания болотца! У вас это должно бы быть наследственным.
Я припомнила свою маму. Ну, вытрясти душу она могла из кого угодно! Может даже и из болотца.
— Кстати, как вам Эдем?
— Мерзкий тип, — скривилась я, — Кто вообще такой этот мастер Эдем? Он ведь не такой же, как другие посланники, да? Раз уж вы здесь, поотвечайте мне на вопросы.
