— Жуй молча! И запомни: никаких мужиков чтоб в дом не водила! У меня тут не бордель.
Я закивала согласно, как и в прошлые четыре раза, когда она мне это говорила и сглотнула очередную ложку, стараясь не замечать комок, едва пролезший в горло.
— Так вкусно!
— Кушай, кушай… — улыбнулась было хозяйка, но тут же опомнилась, — прошмандовка! Все вы такие.
Я закивала.
Когда я уже зачистила тарелку от добавки, на кухню вползла сонная Вив, потягиваясь и хрустя суставами. Огрызнулась лениво на хозяйкино: «Проснулась, проститутка! А хрен тебе, а не вкусная каша!», и плюхнулась рядом со мной.
— Ну как тебе первая ночь на новом месте? Хорошо спалось? — улыбнулась девушка, заплетая волосы как-то хитро шпильками. — Не снился жених?
Я вспомнила, как посреди ночи живые куклы устроили у меня в спальне шабаш…
— Ну да… Очень уютно. Вив, скажи, а может я заняла чью-то комнату? Она точно свободна?
Женщина кивнула и удивленно вскинула брови.
— А что? Что-то не так?
— Тебе хоромы за гроши выделили, а ты еще кривишься⁈ — взвизгнула старушка.
Я замотала головой и тут же рассыпалась в извинениях, накладывая себе еще порцию каши. Вив хрюкнула в кулак и отвернулась, прошипев под нос что-то вроде: «Началось!»
— Ой, не могу… — проворчала старуха, — Эти переселенцы! Вечно им все не то. Принимаем в нашем святом, можно сказать, месте! В историческом доме всех цивилизаций! Даем такой шанс на хорошую жизнь! У тебя, дурная, шанс прильнуть своей недостойной душой к великому делу наших предков! И ведь все для тебя делают! Работу сразу дали, жилье по переселенческой скидке оформили, кормим-поим… Только и бегают вокруг вас: что вам еще нужно, дорогие? Все от сердца отрываем ради вас, недостойных! А они еще кривятся! Зла на вас нет!
— Нет-нет-нет, ну что вы! — затараторила я, — Все так чудесно, вы не представляете! Такие все добрые… Вот вы меня накормили даже. Так вкусно! И ни гроша не взяли! Спасибо вам огромное! Мне все нравится, просто…
Я кое-как, продираясь через типичные для всех стран всех миров вопли о наглых иммигрантах, смогла объяснить, что в комнате у меня действительно кто-то еще живет. Старуха слегка присмирела, прикусила губу и отвела глаза.
Оказывается, куклы уже лет сто с копейками как заснули, позволяя хозяйке выдохнуть и поверить в чудо. Когда-то, когда их еще пыталось выловить и уничтожить Городское Инквизиционное Управление Старого Сада, они заперлись в этой комнате и заколдовали ее так, что причинить им в этом помещении какой-то вред стало нереально. Сами же они там могут резвиться как душа попросит! От того жилье в этом доме стоило дешево, а моя новая спальня не сдавалась в принципе. Последние лет семьдесят хозяйка, убежденная, что старые ведьмы выдохлись и наконец-то сдохли окончательно, пыталась сдавать комнату. Но жители Сада ни на какие скидки не велись, потому подселяли туда обычно ничего не знающих переселенцев. Вроде меня.
— Вот тебе и переселенческая скидка! Да эту комнату никто в здравом уме даже за бесплатно не возьмет! Да доплати — и то не возьмут!
— А ты не наглей, профурсетка! — рявкнула старуха на Вив и повернулась ко мне с неожиданно мягкой улыбкой. — Крыша над головой есть — что еще надо?.. Да ведь? Тебе же все нравится, солнышко наше заграничное?
— Д-да…
— Кто ж знал, что они проснуться, суки старые! Никто ж не знал, да?
— Да?
— Но ты не бойся, я с ними поговорю, они тебе мешать не будут!
— Хорошо, — кивнула я.
Вив фыркнула насмешливо и потянула меня наверх, делать рабочую раскраску.
Глава 4
Загадочное дело о пропаже людей
— Светочка, ну не ссы ты против ветра, брызги все равно на тебя полетят! Хватит спорить с людьми. Зачем ты это делаешь?
— Я не спорю, я просто…
— От твоего «просто» мне, знаешь ли, очень непросто! Люди спрашивает чье-то мнение не потому, что хотят услышать логические выкладки, а ради эмоциональной поддержки! Кто вообще тебе сказал, что свое мнение нужно высказывать? Зачем ты привлекаешь к себе внимание?..
— Но ведь дочка тети Нади тоже высказывает свое мнение, но ее ты хвалишь за смелость…
— Голубушка моя, ты что, совсем дурочка? Ну куда тебе с такими мозгами кому-то там высказывать? У дочки тети Нади нет никакого своего мнения, откуда ты это взяла! Она просто громче всех говорит то, что у других на языке крутится. И тебе этому следует научиться, а то не только мужа не найдешь, но и друзей завести не сможешь, и с работы тебя уволят и ты закончишь жизнь в канаве, как дядя Слава! Пока твое честное мнение не принадлежит никому, оно ненавидимо всеми, запомни и не забывай, хотя бы пока не родишь мне внуков!..
* * *
— А-алло?.. Да, это офис мастера Хиония, что вы хотели? Запись? А давайте я вам лучше погадаю? Вот как вы себе представляете свое будущее? Алло? Алло, вы меня слышите?..
Я здраво рассудила, что некоторые проблемы лучше предвосхищать, чем решать, и некоторых посетителей подлавливала еще на подходе. Я никогда не любила разговаривать по телефону с незнакомцами, но разговаривать с ними вживую я не любила гораздо больше! Все всегда чем-то недовольно и свято уверены, что именно ты можешь решить все их проблемы, а если не решаешь, то не хочешь, а если не хочешь, то заслуживаешь справедливых претензий… Что отвечать на претензии, тем более на повышенных тонах, я никогда не знала. А спорить я категорически не умела, что бы об этом ни думала мама.
— Алло, офис мастера Хиония! Да. Да, конечно. Вторник? Сейчас я сделаю раскладку на переговоры и мы узнаем, есть ли смысл записываться на вторник. Та-а-ак… Ага. Да, сейчас все будет, только не бросайте трубку! — я честно раскладывала карты как написано в инструкции, судорожно долистывая книжечку со значениями карт до нужной картинки. — Сейчас, я только проверю, что значит овца… Нет-нет, не вы овца, ну что вы! Вот тут вам еще выпала колесница… А это значит… Да, в общем вторник — неудачный день. Среда? Сейчас разложу на среду. Та-а-ак…
Пока я удерживала телефонную трубку плечом, вчитываясь в толкования и додумывая на ходу, когда что-то не находила, звякнул колокольчик и, как ни странно, но даже через дверь, даже своими ногами в приемную зашел мастер Хиония. Я его почти никогда не видела. Совершенно непонятным для меня образом он появлялся в своем кабинете так же незаметно для меня, как и исчезал оттуда. Но вопросов я, само собой, не задавала. Потому что совсем не была уверена, что хочу знать ответы! Или, как минимум, я не хочу знать их так, чтобы о моем знании знали окружающие. Меньше знаешь — лучше спишь.
— Да, думаю пятница подойдет… — вяло пролепетала я, когда поняла, что упрямая женщина с ангельским терпением готова выслушать гадания на месяц вперед, но не отстанет, пока ее не запишут. — Тогда будем вас ждать! Хорошего вам дня.
Я и сама не заметила, как под взглядом начальства съежилась, ощущая за собой вину за что-то. Вроде бы накосячить я еще не успела, но под взглядом вышестоящих всегда кажется, что лажать ты начал с первых своих дней и сейчас с тебя, наконец, спросят. Я скомкано поздоровалась и начала в срочном порядке что-то раскладывать на столе, изображая работу. Мужчина все так же стоял и молча сверлил меня взглядом.
Я искоса на него поглядывала. Зачесанные темно-русые волосы, из которых на лоб выбивалось пару прядей; довольно молодое лицо слегка заматеревшего мужчины, который в юные годы наверняка был довольно смазливым. Может быть даже из-за этого комплексовал, оттого теперь и выражение на лице такое суровое, чтоб все сразу понимали, что с ним шутить — идея дерьмовая! Глаза были светлые почти до белизны, ледяные как у хаски, и оттого казалось что на белках есть только две точки черных зрачков.
Невысокий и, в общем-то, и в целом некрупный мужчина производил устрашающее впечатление за счет харизмы — угрюмой харизмы маленького человека на высокой должности. Которую получил явно не за красивые глаза. Может быть даже за эту самую угрюмую харизму! В современный, так сказать, век, когда ведьм не жгут, а берут на работу перевоспитывать, инквизиции как никогда важно поддерживать репутацию! Так и представляю себе собеседование:
