— Конкретно в случае с жителями Сада — цель и не в этом. Это подсказки.

Он сидел с красными глазами, весь обложенный бумагами. С такими же красными глазами рядом сидела Вив.

— Уменьшает, сдерживает…

Алео нахмурилась.

— То есть Ведьмин Лес уменьшает и сдерживает солнечный свет? Так что ли?

— Причем тут Ведьмин Лес? — не поняла я. — Это же не они сделали поставку жертв непонятным закорючкам государственной идеологией!

— Но создали эту красоту точно они, — добавил мастер.

— Но зачем сдерживать солнечный свет? — задала вполне резонный вопрос Вив.

Мастер покачал головой.

— Мы уже думали об этом со Светой и пришли к выводу, что и не за чем. Но я проверил на всякий случай. В центре круга должно быть указание на объект сдерживание, но ни один из этих знаков к свету, солнцу или хотя бы теплу отношения не имеет. По крайней мере, я таких вариаций на «свет» не видел. Но я и доброй половины рун знать не знаю, — он запустил пятерню в уже давно растрепавшиеся русые волосы и прищурил красные, уже слезящиеся от усталости глаза. — Я перелопатил кучу литературы, но во времена войн большая часть ведьминских книг были уничтожены. В нашей библиотеке кое-что сохранилось, как и еще у нескольких семей, с которыми меня на радостях свела недавно бабка. Но у нас, например, все больше про пространственные перемещения и манипуляции с эфиром. У некоторых и того не сохранилось! Или мне не захотели показать, что тоже возможно. А эти знаки я вообще нигде не видел! Я понятия не имею, на что направлено это сдерживание.

Я задумалась, постукивая пальцем по виску. Давай, котелок, вари! Придумай что-нибудь, чтоб порадовать Махоша!

— А может все как раз наоборот? Вот помнишь сказку Эды про Небо и Землю? Ты ее тоже вспоминал… это что-то, которое прячет свет? Ну или что-нибудь такое… Проклятие, например! Сначала Старый Сад спрятал солнце от Леса, а Лес, разозлившись… ну, например, увеличил это проклятие на Старый Сад. А убрать не смогли! А если!..

Я уже хотела продолжить мысль, которая все больше и больше густела, обрастала каким-то пониманием, направлением, но тут дверь распахнулась и вбежал Поль. Сам этот факт уже был тревожным.

Поль не врывается. Поль скромно скребется и не забывает десять раз извиниться, что заходит в спальню к даме.

— Проблемы! Проблемы! У нас проблемы! — затараторил он звонко, падая на колени и пытаясь отдышаться, — Г-г-г…

— Говно? — предположила я, — Ситуация, конечно, не очень, но…

— Света! — зашипела раздраженно Вив, подавая Полю воды, — Ну-ну, успокойся, милый! Что?

— Г-госпожа Хиония! Йе-йе… Её у-увели из дома… — он сделал пару мелких глотком, зажмурился на секунду, а потом выпалил на одном дыхании, — И сейчас проходит закрытое заседание по делу о несанкционированном колдовстве! Мира просила передать! О-она подслушала, когда мастер Эд-Эдем выходил из ка—абинета!

Я перевела взгляд на мастера. Он и без того был бледен от недосыпа, но побелел еще больше. Мне так хотелось искренне ему посочувствовать, но в первое мгновение у меня вспыхнуло в голове только сожаление, что заседание закрытое, и я не смогу станцевать перед ее лицом во время оглашения приговора. А раз уж на такую мадам замахнулись, то приговор прозвучит.

Жалко мне было только мастера, который в первое мгновение даже не нашелся, что ответить. Он как-то совершенно нелепо хлопнул глазами, явно не веря, что все это возможно. Как будто резко помолодел, будто стал обратно из взрослого мужчины ее маленьким внуком.

— Как это? — выдохнул он, — Мира… не ошиблась? Бабушку?..

Я могла только предположить, что у него сейчас очень сильно ломает привычную картинку реальности. Да, он легко, кажется, принимал все происходящее в целом — все изменения, потрясения, разрушение привычных рамок. Кивал, принимал к сведению и шел спокойно дальше, будто бы потрясти его уверенность в своих силах чем-то таким рядовым, как жуткие тайные Старого Сада, просто нереально.

Но, как и у любого, у него были свои сладкие иллюзии, вскрытие которых било под дых. Например, что его бабка — что-то слишком масштабное, чтобы на нее огрызаться, если ты не любимый внучок — может оказаться за решеткой.

— Ей счета и имущество уже должны были арестовать, — прошептал Поль, с искренним сочувствием глядя на начальника.

— Понятно, — кивнул он, все так же ошарашено глядя на Поля, — Хорошо… Мне надо отлучится сейчас, — он застыл, сверля по-детски удивленным взглядом пустоту, — Да. Надо отлучиться, — достал откуда-то перстень и прошептав что-то под нос, что камень в украшении вспыхнул бледно-голубым, надел мне на большой палец, — Вив, вот тебе доступ ко всем моим счетам, — он толкнул меня в объятия подруги, — Бери с собой свою матушку, — с каждым словом в его голос, к счастью, возвращалась обычная бескомпромиссность, — И иди вытащи госпожу Хионию под залог!

— Как я должна это сделать⁈ — взвизгнула Вив.

Он резанул свою ладонь и сквозь колдовское марево, исчезая, хмуро нас оглядел.

— Импровизируйте! — рявкнул мужчина, — Я выпишу вам премию, если справитесь!

— А если нет? — уточнила я.

Но он уже исчез.

Глава 20

Игры

— Что. Это. Такое.

— Это кошка, бабулечка.

Женщина смотрела на мальчика и грязную, облезлую крысу в его руках. Шипела она на старуху и правда как настоящая кошка, но поверить в то, что кошки могут быть такими тощими и с таким облезлым хвостом…

От нее пахло кровью, и женщина примерно представляла, по каким причинам жалостливый внук притащил в дом эту помойную… ну пусть будет кошку! И все же одобрять этот поступок она не собиралась. Во-первых, чтоб не привыкал лазить чистыми руками по вшивой шерсти! А во-вторых… не нравилась ей склонность мальчика все жалеть. Жалельщиков пользуют.

— Ей поранили лапку плохие мальчики, — внук скуксил грустную мордашку и, переминаясь неловко с ноги на ногу, заглянул женщине в глаза полными слез озерами, — Можно она у нас чуть-чуть полечится?

— Зачем ты принес в дом эту крысу? На своих руках? А вдруг она еще и больна⁈ У тебя есть слуги!

Женщина не заметила, как мальчик вздрогнул на слове «крыса». Именно так кошку и обзывали обидчики, оправдывая свою жестокость. Не кошка даже — крыса!

Мальчик, обычно не склонный спорить, вдруг вскинул подбородок и зло, совсем по-хионовски блеснул бледными глазами. Озера заледенели за мгновение, что даже у женщины по спине пробежались мурашки.

— Я соврал, бабулечка. Она пришла не полечится. Это мой новый питомец. Она будет спать у меня. Да, кисулечка?

— Махош!

Мальчик пробежал мимо женщины, игнорируя возмущение, и только кинул напоследок.

— Либо мы будем спать вместе у меня в кровати, либо я буду спать с ней на улице!

* * *

Махош сразу понял, к чему все идет. Моухла гением, конечно, не был — иначе и не занимал бы свое место. Но кое-что в устройстве серых кардиналов от сливок общества понимал. Иначе и не занимал бы свое место.

Госпожа Хиония — это больше чем просто пожилая дама с кое-какими связями и богатствами. Она представитель своего круга. И этот круг не спустит посягательств на свое положение.

Моухла это прекрасно знал. Так публично, так нагло дать пощечину матриарху дома Хиония — да за такое его размажут по стенки даже некоторые бабкины недоброжелатели. Потому что будут прекрасно понимать — это создаст прецедент, который ударит и по ним самим. Может не сразу, но потом обязательно. Если так можно с ней, то почему нельзя с ними?

Моухла этого не понимать не мог. Так что либо он нашел очень богатого и очень недальновидного и амбициозного покровителя и потерял страх, или собирается в кратчайшие сроки под благовидным предлогом продавить всех. И в такой неспокойной ситуации, как ни странно, у него может и получится. Разгоряченные, не разбирающие уже ничего и никого и готовые бросаться на всех, люди легко пойдут по первому кличу!