Точно. Точно.

А что сделает старуха? Сместит его сразу после выборов? Ну конечно. Такие дела быстро не делаются. В их городе вообще все делается небыстро. Будто мухи в янтаре застыли. Их угрозы — они же про потом. Про «не получишь нашу поддержку потом». А он обладает властью уже сейчас.

Надо просто не упустить свой шанс. Все эти богатые старики слишком долго крутили тут всем, как хотели.

Может он, Синифис, терпел все это ради того, чтобы что-то изменить? Может именно он… Он заслужит уважение иначе, а не так, как от него ждут.

— Я сейчас же отправляюсь на место преступления! — громко заявил он.

Само собой на лицо выползло что-то драматичное, что-то одухотворенное и решительное. Сомкнулись на переносице брови, а губы трагично изломились, и за формой подтянулось содержание. Он почувствовал на самом деле какое-то возмущение. Как кто-то смеет заниматься подобным в их городе. В его городе!

— Непростительно… — шептал он себе под нос, пока в его душе расцветала настоящая весна, — Да я его!..

Помощник смотрел с уважением. Горожане, напуганные, взбудораженные, как будто бы чуть-чуть воспряли вместе с ним. Как будто бы с каждой минутой заражались его чувствами, а потом передавали их обратно ему в еще большем размере. Они буквально накручивали друг друга.

— Мы не позволим!.. — грохотал он, уверенно шагая от ратуши к одной из центральных площадей.

— Не позволим! — вторили ему. — Сколько можно уже⁈..

— Это не может больше продолжаться! — подхватывал он. — Нашему терпению тоже есть край!..

В их глазах появлялось что-то одобрительное, почти восхищенное, и оно подпитывало мужчину, раскручивало еще больше. Он все больше и больше уверялся, что в бешенстве от этого беспредела, что сей же час найдет и покарает всех виновных! И все увидят, что именно он достойный лидер для…

— Главное, не мямли, дорогой! — улыбалась ему как-то госпожа Хиония, — Народ терпеть не может мямлей. Иногда можно быть даже жестоким, но никогда — неуверенным. Люди тянутся за уверенностью, даже если она пуста и дурно пахнет, и распинают за любое сомнение, будь оно хоть трижды обоснованным. Всегда веди себя так, будто точно знаешь, что делать. А если не знаешь, ничего страшного. Я всегда помогу!

Теперь-то он знает — чувствует! — что она имела в виду. Что ж, спасибо ей на добром совете. Он им воспользуется.

Толпа перед ним буквально расступалась, и он чувствовал себя именно так, как должен был — главным.

Конечно, ритуальный круг уже осматривал… мастер Хиония! И тут он. Везде этот дурной, неуправляемый от вседозволенности мальчишка! Уверенный, спокойный, успокаивающий одним своим видом всех вокруг. Люди вокруг него уже будто притухли и даже это раздражало градоначальника. Мастер Махош раздраженно махнул рукой на зевак и шикнул им что-то, обещая спустить на них всех собак, если не разойдутся к чертовой мастери. Люди смотрели вроде и зло, но успокоенно. От них не шла это восхитительная энергия… На мгновение сердце ухнуло в пятки и с Моухлы почти слетело это сладкое чувство собственной значимости, но…

— Господа! — он сделал шаг вперед, воскрешая в груди все свое возмущение, — Как новый градоначальник Старого Сада я объявляю чрезвычайное положение! — люди тут взволнованно затрепетали, зашептались, заблестели глазами, испуганно оглядываясь, — Мы давно не сталкивались с такой опасностью! Мы вынуждены реагировать! Мы не позволим… Не позволим им!.. Так больше продолжаться не может! В такой день! Ведьмин Лес перешел все границы и они за это ответят по всей строгости!.. — Моухла оглянулся довольно на буквально облепивших его горожан, заглядывавших в его глаза с надеждой, — Мастер Хиония, — мастер кивнул ему, делая шаг вперед, — Вы отстранены до выяснения всех обстоятельств! Вы подвели город и не оправдали возложенного на вас доверия!

Толпа загрохотала, но Синифис Моухла уже развернулся. Он шел так, будто ничего его не тревожит. Будто у него не было неприятных разговоров или неприятного дня. Будто он точно знает, что делает. Он был абсолютно уверен в себе и своем праве. И даже не оглянулся.

Глава 18

Истины и последние инстанции

— Мамуль… Кажется, я хочу спасти мир и выйти замуж за богатого красавчика! Тебе не кажется, что где-то я свернула не туда?

— Милая, а твой красавчик не ровесник Виталь Сергеича, случаем?..

— Ну, выглядит лет на тридцать, — уклончиво ответила я.

— Ну слава Богу! А то я уж было подумала, у тебя вкус на стариков. Дорогая, от стариков рождаются больные дети! А мне нужен здоровый внук! Так что как бы трогательно Виталик ни грустил от твоей кончины, вестись все-таки не надо… Милый, конечно, мальчик, но для девочки постарше, да? — с надеждой уточнили она.

— Да-да, мамуль. Так думаешь, со мной все нормально? Это еще не кризис среднего возраста ударил с такими-то идеями?

— С ума сошла, дурная! — взвилась мать, — Какой тебе кризис какого еще такого среднего возраста⁈ А мне тогда, по-твоему, вообще сколько⁈ Все нормальные малолетки спасают миры с красавчиком под боком в волшебных мирах — это знает каждый дурак. А она, вроде как, чем-то особенная, а? Удумала… Иди окольцовывай, пока не увели, а не матери тут мозги пудри! Кризис у нее…

— Я просто боюсь, что многовато на себя беру… Вот я так смело заявляю, а вдруг что-то сделаю не так, ошибусь и сделаю всем хуже? Кого-нибудь опять обижу?

— В детстве тебя это мало волновало, — усмехнулась женщина.

Я выдохнула поражено. Не волновало? Что вообще она обо мне думает?

— Э-это не так…

— Да как скажешь, — неожиданно устало улыбнулась мама, — Милая, ты ведь еще ко мне придешь? Снись мне почаще. Неважно, даже если я просто схожу с ума. Я очень скучаю…

* * *

«…таким образом, суммируя все выше пересказанное, но исключая данные, полученные из идеологически ангажированных и вообще всячески себя дискредитировавших источников, мы резюмируем с высокой долей вероятности присутствие отсутствия всяческих, если можно так выразиться, убедительных доказательств отсутствия корреляции между этими явлениями…»

— Это бред, — не выдержала я, захлопывая книгу. — Это полный бред!

— А ты, значит, имеешь достаточно компетенций, чтобы делать такие выводы?

Алео смотрела на меня насмешливо и немного, кажется, обиженно. Но у меня не было сил разбираться, из-за чего. Возможно, из-за того, что о нашей с мастером помолвке судачил уже весь город. Возможно из-за того, что я так яро отрицала даже намек на намек на что-то подобное и она — чудо-человек! — замяла тему и больше ее не поднимала, а потом сразу «помолвка». И не от меня, а от дешевой газетенки.

Но, вообще, я больше склонялась, что дело было в том, что у меня не хватило сил сделать комплимент очередной мудрено плетеной мочалке на ее голове! Да, дело сто процентов в этом. Точно так. А не потому что я хреновая подруга. Да и вообще — меня никто не предупредил, что мы уже подруги!

В общем, Алео весь день стреляла в меня обижено глазами. Мы сидели в городской библиотеке. Ну потому что а где еще нам сидеть? В архиве ГИУ, конечно, было бы логичнее, но до архива надо было еще добраться! Через толпу протестующих.

Против чего конкретно они протестовали, я так и не поняла. То ли против Ведьминого Леса, то ли против всего плохого, то ли против мастера Хиония. А местами и против меня! Чего они хотели от Леса, мастера и меня — я не имела ни малейшего понятия, но глаза у них блестели с каждым днем все кровожаднее.

— Я закончила школу — этого вполне достаточно, чтобы сказать, что это все антинаучный бред! — я раздражено дернула плечом.

До чего же все бесит…

— Раз ты такая умная, что все вот так легко понимаешь, зачем же тебе словарь? — хмыкнула Вив.

Технического образования у меня, конечно, не было, так что словарь мне пригодился, как и напряженная работа серого вещества. Но кому поумнее и словарь бы не пригодился — только мозги.