— То есть Поль вам не нравится?

Она замотала головой.

— А если бы Вив его не… пометила? Он бы вам нравился?

Девушка задумалась, отламывая вилкой кусок торта.

— Он милый, но я не особо с ним знакома… — она вдруг смутилась, стрельнула в него глазами и тут же их опустила.

Мужчина прикрыл ладонью губы, чтобы скрыть улыбку. Отлично! Если они говорили не о Поле, а признаться перед Вив в симпатии к нему она бы не смогла по дамскому кодексу дружбы, значит, скорее всего говорила о нем! То есть, с большой долей вероятности… он ей нравится.

— Вот оно как. Благодарю за ответ.

Как же теперь себя вести? Он почему-то не был уверен, что не стоит торопиться и вываливать ей сразу же свои чувства. Насколько глубока ее симпатия? А его? Да и вообще, период ухаживания — это же очень волнующе!

— А почему вы спрашиваете?

— Света, я же начальник. Я должен следить, чтобы у моих подчиненных не было отношений на рабочем месте!

Запретный плод ведь более сладок, да? А девушка, кажется, любит сладкое!

Махошу было стыдно за свое поведение и мелкие хитрости. Но стыдно было почему-то не очень искренне. А если не врать себе, то совершенно неискренне. Скорее по привычке. На самом же деле в нем бурлил азарт, его веселила получившаяся раскладка, он предвкушал это, как игру. Это было почти так же весело, как бегать за преступниками! Только за девушкой. Вот они еще верят, что может пронести, а ты уже вышел на след, уже почти поймал…

— Понятно, — ее лицо слегка закаменело на мгновение, а потом она вдруг неожиданно горячо согласилась. — Действительно. Это же неэтично!

— Вот и я том же, — закивал Махош.

— Непрофессионально!

— Полностью согласен.

— Противоречит всем рабочим нормам!

— Ну мы-то с вами люди рассудительные, к счастью, — улыбнулся мужчина, глядя как стремительно пустеет ее тарелка, — и умеем держать эмоции в узде, думая о последствиях.

— Точно, — кивнула она, — Пусть немного скучные, но честные и ответственные! На таких мир держится, и потому именно нам особенно важно не делать глупостей.

— Именно так, — согласился Махош.

— Так что, — девушка вдруг наклонилась, почти завалившись на столик, и с огнем принятого решения в глазах, зашептала, — вы же все равно живете у меня! А давайте я сыграю вашу невесту перед госпожой Хиония? — брови мужчины поползли вверх в совершенно искреннем удивлении, — Исключительно, чтобы защитить вас от посягательств на вашу честь! У нас ведь столько работы! Вам некогда по свиданкам бегать. Даже ради бабули. Мы же должны спасать Старый Сад!

— И правда… — выдохнул он.

Секретарша выглядела странно. Блеклое платьишко добропорядочной старосадовки, прилизанные волосы и то ли злой, то ли шальной блеск в глазах. Почти даже разбойный! Разрумянившиеся вдруг щеки и несвойственная ей уверенность, с которой она, кажется, не спрашивала, а ставила его в известность, что теперь будет играть роль его невесты.

Неужели запретный плод настолько сладок?..

— Я так вдохновилась, знаете, вашим рабочим энтузиазмом! Хочу чтоб все было в лучшем виде. Ради этого даже помогу вам в таком деликатном вопросе! Исключительно ради дела, конечно.

Ну, так или иначе, это же расширяет ему простор для ухаживаний?

— Ну раз ради работы, — с самым серьезным видом согласился мужчина, — Тогда, конечно, не буду отказываться.

* * *

Света, ты охотница! Ты загнала его в ловушку, Света! Как можно быть такой расчетливой, Света! О да, так поступают взрослые женщины, а не сопливые малолетки, Света! Сами куют свое счастье, а не ждут, пока принц их спасет и завоюет. Вив будет в восторге…

Рыбка клюет. Теперь главное не торопиться и тянуть аккуратно.

Конечно, в первое мгновение, когда до меня дошло, что он спрашивает про Поля из чисто рабочего интереса, на меня накатило разочарование. Причем настолько огромное, настолько пришибающее и даже слегка слезливое, что даже стало неловко за себя. Захотелось то ли заплакать, то ли ударить его.

Это я что же, получается, на что-то рассчитывала? Видимо, так. Осознание того, что я на что-то рассчитывала, когда мастер спрашивал меня про другого мужчину, выбило почву из-под ног. Потому что рассчитывала на что-то я как-то странно, самой себе не признаваясь.

Вроде как:

— Да он, наверное, из-за работы это спрашивает! — подкидывало подсознание, а само хитро и предвкушающе щурило глаза, — Погодите-ка, — подсознание поперхнулось тортиком и ошарашено вылупилось, — Д-действительно по работе⁈ П-по работе… Не может этого быть, Света. Этого не может быть! Я же уже придумала, как мы назовем нашу дочь! Что за нелепость, он же не робот, он человек! Мужчина! Ну не может же все-все в его жизни вертеться только вокруг работы! Тут что-то не так… что-то нечисто… Света, давай выльем на него чай! — предлагает мне подсознание, пытаясь оправдаться за нашу ущемленную, рыдающую в голос гордость, — Если случится короткое замыкание, то мы хотя бы будем знать, что дело не в нас — он просто по жизни муда… машина!

Неловко за себя было так сильно, что мне срочно нужно было что-то сделать, чтобы реабилитироваться в собственных глазах. Посмела на что-то надеяться… Да что там надеяться, я, кажется, всерьез подумала, что «понимать ситуацию» ему надо на поле романтических притязаний, а тут речь о потенциальных проблемах в коллективе…

Было чертовски обидно и невероятно стыдно за собственные мысли. Чай я ментально вылила себе в лицо, и короткое замыкание все же случилось, потому что иначе свою наглость и смекалку я объяснить не могла.

Я действовала исключительно на инстинктах, но очень умно. Сначала я согласилась с его аргументами даже более горячо, чем он сам. Втерлась к нему в доверие и сняла с себя подозрение в нечистых мотивах! А потом, используя его же слабости в виде проблем с бабулей, вынудила его согласиться на этот спектакль. О, какой простор мне открывает эта ситуация для ухаживаний… Это же словами не передать. Я смогу бесстыже к нему приставать на публике, оправдываясь тем, что это все ради него же. Ему даже возразить будет нечем!

О, Света, ты воплощение женского коварства! Ты вероломная раба любви! И тебе за это даже не стыдно! Сам виноват, зачем он… так, что он там сделал? Заставил меня надумать себе черти что, воспылав надеждой, а потом спустил на грешную землю охлаждающей реальностью? О, да! Это было очень жестоко.

Почему-то в моем воображении мастер вечно представлялся то ли героем романтическо-порнографического романа, то ли героем криминальных сводок. И отнюдь не со стороны закона. Хотя на самом деле мастер был человеком определенно не такого склада. Он не давал окружающим даже шанса заподозрить себя в нечистых мотивах, интересах помимо работы, наличием и — уж тем более! — интересом к наличию личной жизни.

Представить себе, что я могла бы его всерьез охомутать я не могла, как бы не занималась аутотренингом. Ну где я и мои любовные страдания, а где этот холодный, сухой и слишком прямодушный мужчина? Но я решила, что раз уж я выстрадала себе шанс немножко его полапать, то надо засунуть все свое смущение, неуверенность и принципиальность куда подальше, и шансом воспользоваться. Урву немножко тепла и ласки! Я отчаянная одинокая женщина, а мы хитрые, вероломные и бесстыжие.

Домой мы шли уже под ручку.

Я решила, что начинать нужно сразу, чтобы это потом не вызывало сомнений.

Мне даже настаивать не пришлось! Хотя список аргументов мысленно я уже накидала и готова была отвоевывать свое право втиснуть свою ладошку в его. Но делать это не пришлось, ведь к своей роли, как и ко всему, за что брался, мастер относился со всей серьезностью, так что с энтузиазмом взялся отыгрывать влюбленного. Это и радовало и раздражало.

С одной стороны, он шел так близко, то и дело наклоняясь и шепча что-нибудь милое на ухо ласковым и низким голосом («Света, надо будет закрыть запись на следующую неделю», «Света, а вы рассортировали отчеты дознавателей за прошлый месяц в алфавитном порядке?», «Света, напомните мне завтра позвонить мастеру Липке…»), что я и сама начинала верить, что мы пара. Ну у случайных прохожих сомнений быть не могло никаких!