Я еще не забыла штраф за слезы на рабочем месте по неуважительной причине, поэтому на все это смотрела исключительно как на соревнование двух самцов. Они друг другу не нравились. Это было очевидно. Мастер откровенно не умел заискивать или даже делать вид, что не презирает; Моухла — искренне не понимал, как ему можно не заискивать, а тем более, как его можно презирать. Оба хотели потоптаться друг дружке по спине. И ко мне это не имело ровным счетом никакого отношения, но что бы я ни ответила, перед кем-нибудь да окажусь виноватой!
Поэтому наблюдать за весенним обострением мужчин я старалась молча, тихонько отползая в темный угол, чтобы про меня вообще побыстрее забыли.
Моухла был выше по статусу, особенно в перспективе, мастер — тяжелее характером. Расклад непрост, конечно! Итак, вопрос: кто первый распсихуется, как сопливая малолетка? Этим же обычно заканчиваются суровые мужские махачи?
Для будущего градоначальника просить вежливо было ниже его достоинства, для мастера ниже его достоинства было потерпеть денек неприятного человека. Он щурил глаза от яркого света и раздраженно пристукивал ногой, то и дело поглядывая на большие часы на ратуше.
Мастер был мельче Моухлы раза в два, но глаза — глаза!
Это не просто глаза, это не просто взгляд, это — маленькая гордость ГИУ! Устрашающий, светящийся в темноте, заставляющий леденеть руки, ноги и остальные члены — взгляд злого инквизитора… За него мастеру наверняка положена надбавка к окладу. Потому что если нет — то я вообще отказываюсь что-то понимать в этой жизни!
Моухла в ответ нависал всей своей широкой натурой над все еще сидящим начальником, пытаясь перехватить инициативу удобным положением «сверху—вниз».
И все-таки начальник определенно выигрывал дуэль намагниченных взглядов, и от этого Моухла свирипел только больше и нависал тоже — только больше. Но не так-то все просто! Пусть мастер Хиония и умел в покер-фэйс с легким налетом брезгливости ко всему живому, воздух вокруг него был таким тяжелым, что дышать было невозможно! Маленький душнила кипятился ничуть не меньше своего оппонента, просто более умело это скрывал.
— Ах ты неблагодарный щ-щен!.. — начал было проигрывать Моухла.
— Что тут происходит?
От холодного тона госпожи Хиония вздрогнули все, кроме господина Хиония. Я уже совсем-совсем отползла подальше от чужих взглядов, буквально впечатавшись спиной в угол, и даже дышать старалась потише, чтоб про меня забыли. К счастью, до меня уже почти окончательно никому не было дела, и я даже почти повеселела…
— Кажется, он влюбился в свою секретаршу! — зло усмехнулся Моухла, — Иначе я не могу объяснить, зачем ваш внук портит рабочие отношения со своим будущим начальством из-за какой-то девки! Может хоть вы его образумите⁈
— Это невозможно, — отрезала госпожа Хиония, — У него есть невеста. Новость об их помолвке будет в завтрашнем выпуске на первой полосе!
Первым моим чувством было такое разочарование, что даже голова закружилась. А еще почему-то на лицо выползла улыбка, хотя я не ощущала ни капли веселья. То есть, вчерашнее свидание все-таки прошло плодотворно? Как-то неожиданно для себя я обнаружила, что все-таки в это не верила. Даже не смотря на совместную ночь. Почему-то казалось, где-то в глубине души, что это — чисто подлиз к госпоже Хиония. Все его улыбки той девушке.
Получается, он все-таки не отвечал на мой флирт? Ему просто правда было интересно послушать про божьих коровок?..
Господи, какая же я дура… Щеки вспыхнули от стыда за свою самонадеянность. С чего я вообще взяла, что он говорил со мной с каким-то там придыханием⁈ Обычно он со мной говорил! Просто чуть понизил голос, чтобы никто не услышал, как мы обсуждаем развратных насекомых! У него же репутация — окружающие не должны знать, что у него странненькие интересы!
— Ни о чем не волнуйся, Синифис, — улыбнулась госпожа Хиония неожиданно ласково, — Просто у него, видимо, день не задался, сейчас разберемся!
Я буквально увидела, как дергается венка на шее у мастера Хиония. Гордый, он явно не терпел такого обращения — чтоб о нем говорили в его присутствии как о каком-то неразумном глупыше?
— О чьей помолвке? — будто бы спокойно, будто бы удивленно и даже будто бы с улыбкой спросил мастер.
Будто бы не понимая.
Но откровенное бешенство в глазах начальника, как ни странно, меня успокоило. То есть, помолвки все-таки нет? Боже, пожалуйста, только бы он сейчас обозвал госпожу Хионию старой стервой, распсиховался и ушел, объявив, что его розочка цвела не для бабушкиных подружек и никто не имеет права за него решать! Пожалуйста, ну пожалуйста, я ничего на свете так не хотела, как этого!
— Ну вы же понравились друг другу? — уточнила госпожа Хиония и поспешила добавить, — Мы обсудим это потом, милый, а пока нужно скорее заполнять паузу. Не упрямься. Горожане уже начинают волноваться…
— Как хорошо, когда рядом с нами такой рассудительный человек, — покивал Моухла и махнул рукой, — Ладно, обойдемся без девчонки! Из уважения к госпоже Хиония сделаю вид, что ничего этого не было. Идите вы, Махош. Как договаривались.
Мужчина не двинулся с месте, только выразительно вильнул бровью. Вот бы и мне так уметь одним взглядом показать, где я видела все эти договоренности… Госпожа Хиония окатила холодным взглядом Моухла. С плотью от плоти ее нельзя разговаривать пренебрежительно! Под ласковой улыбкой скрипнули стальные клыки, и будущий градоначальник, явно почувствовав волнение чуть пониже спины, выдавил из себя:
— Пожалуйста… Мы же договорились, да?
Мастер едва заметно закатил глаза, скривился от попавшего в них солнечного луча, вздохнул, но все-таки встал и пошел. Сделал он это с таким видом, что каждая травинка в Старом Саду точно поняла — он делает великое одолжение! За такую милость ему должны быть благодарны даже небеса! Да что там небеса! Даже я подумала: ну что за великодушный человек.
Просто взял и пошел. Делать, как договорились. Мне не позволил, но сам — пошел. Моухла уже двести раз пожалел, что связался с семьей Хиония, а я про себя восхищенно присвистнула. Умеют же люди себя поставить! Мастер ободряюще мне улыбнулся, проходя мимо.
— Я быстро закончу, Света, и зайдем вместе перекусить, хорошо? Хочу показать вам одно милое место по пути на работу.
Я себя почувствовала очень особенной. Кому бы еще он так улыбнулся? На какое-то мгновение даже раздражение слегка с меня слетело. «Милое место»! Вы на него посмотрите. Выбесил всех, кого мог, и теперь надо перекусить? В общем, я почти успокоилась.
Ровно до того момента, как бабка ме-е-едленно перевела на меня взгляд. Да-да, тот самый, что передается у них по наследству. От ужаса меня аж затошнило. Я замотала головой, показывая, что не при чем. Ну в самом деле! Один невинный разговорчик — это не считается! Если он и не хочет жениться на этой бабулиной радости — то в том нет моей вины.
— Это ведь невозможно, правда? — ласково уточнила старуха.
Я еще активнее замотала головой.
— Не-е-ет, ну ч-что вы!..
— А даже если и так? — спокойно повернулся Махош, уже одной ногой стоявший на возвышении. — Твое какое дело, старая сводница? Или ты так хорошо знаешь, как мне жить свою жизнь? А в первую брачную ночь планируешь стоять рядом и раздавать советы о том, как мне правильно брать свою жену? Потому что даже в этом ты, видимо, разбираешься лучше? Мы договорились, что я схожу на свидание — я сходил. Жениться на твоей протеже я не обещал, так что вам с ней лучше бы поскорее бежать в редакцию и отменять выпуск, чтоб не позориться. Нехорошо будет, если о тебе подумают, что ты на старости лет сошла с ума и рассказываешь небылицы…
Вот же гавнюк. Вот же чертовский чертов гавнюк. А можно было это сказать когда-нибудь, когда меня нет рядом? А тем более, когда я с ней остаюсь наедине? Неужели мастер не понимает, в какое положение он ставит меня? Нет. Нет, он совсем не глупый… Все он понимает! Как минимум, в глубине души! Но зачем думать обо мне, когда можно вильнуть хвостом перед бабкой, да?
