Когда я повернулась, меня настигла та самая драматичная пауза, как в кино.

— Мы еще кого-то ждем? — уточнила Мира.

Лицо у Вив вдруг разгладилось от хмурости, она охнула, будто что-то вспоминая, глаза заблестели предвкушением, и женщина поиграла бровями.

— Да, Свет? Кого-то ждем? — растянула она губы в радостной улыбке.

— Так кого-кого! — наконец подала голос Фотия, — Хахаля Светкиного! Стервец дома не ночевал. Уводят, поди…

Я чуть не топнула по-детски ногой от досады. Конечно, что там мир, что там город, у Светки хахаля уводят — это же гораздо важнее!

— Конечно, я не настаиваю, но я думаю, это нужно обсудить, — вкрадчиво предложила Вив, подбираясь ко мне, как дрессировщик к дикому хищнику.

* * *

Махош выходил из Ведьминого Леса в задумчивости. Он перекатывал по пальцам бледные огоньки — квазиразумные мелкие сущности. Они порой образовывались из остатков силы после колдовских ритуалов. Такие иногда появлялись и в городе, но всех их неизбежно тянуло в Лес, где они, набравшись сил, могли существовать хоть столетиями, не рассеиваясь. Они всегда тянулись к сильным ведьмам и колдунам, и на выходе из Леса неизбежно облепляли Махоша, будто не желая его отпускать.

Впервые в Ведьмином Лесу Махош побывал еще лет в десять. У бабушки тут был небольшой особняк, зарегестрированный на подставное лицо, и куча старых приятельниц. На самом деле, такие связи были с Ведьминым Лесом у большей части богачей Старого Сада. И Махош был уверен — это основная причина, гарантирующая Лесу неприкосновенность, а колдунам — терпимое отношение в обществе. Многие самые успешные дельцы, старейшие представители аристократии и едва ли не половина чиновничьего аппарата были выходцами Ведьминых Лесов или, как минимум, имели родственные связи с его жителями.

Колдуны тут жили, в сущности, совершенно такой же жизнью, как и жители Старого Сада. Недолюбливали людей, обвиняя их во всех проблемах; заводили семьи; рожали детей, если уж боги были достаточно милостивы, чтобы преподнести такой дар; строили дома на окраинах, расширяя свой город…

И поэтому Махош не сомневался — никаких серьезных конфликтов между Старым Садом и Ведьминским Лесом быть не может. Оба города порой накручивали градус напряженности для решения внутренних проблем, но не более того. Обе стороны в тайне горели реваншизмом, но терять нажитое побаивались и сохраняли статус-кво.

И все же Махош иногда надевал личину, брал поддельные документы и наведывался в Лес, чтобы узнать, как там настроения. Держал руку на пульсе. Что пишут в газетах? Что говорят люди? Как отреагируют бабушкины подружки на новость об ожившем чучеле, которое бегает по Старому Саду и пугает прохожих, обещая жутким скрипучим голосом сводить их в гости к демонам? Спрячут ли довольную улыбку за чашкой чая и обвинят ГИУ в подставе и провокации? Или расхохочутся и пообещают заплатить залог за шаловливую сестрицу из старосадовцев?

Каждый раз, когда в Старом Саду назревал очередной скандал из-за колдовства, мужчина ходил по старым знакомым, порой заводил новые, узнавая, что происходит и кто может быть причастен. Ему, конечно, в Ведьмином Лесу правды никто не говорил — уж точно не инквизитору, которого старые-то ведьмы узнавали под любой личиной и любыми документами! Но были к нему добры и порой щедры на намеки и советы, когда им это ничего не стоило — своего они узнавали под любой инквизиторской формой и любыми значками. И «своего» в ГИУ воспринимали, в целом, положительно. С прикидкой ровно той же, как и он свои связи с Ведьминым Лесом — может пригодиться для благого дела.

Большинство своих визитов он, конечно, оформлял в ГИУ, но не все. Сегодня он тут был неофициально.

В целом, что хотел — он прощупал. Бабка расстаралась, отрекомендовав его нужным людям, до которых раньше он бы сам в жизни не добрался. Помогло и знакомство со Светиными соседками. Те подсказали ему тропы до таких вершин Ведьминого Леса, до каких и бабка бы не добралась!

И возвращался мужчина, стараясь сдерживать довольство. Картина пока не то что бы вырисовывалась, но то, что уже вырисовывалось, пахло на диво большими проблемами. Радоваться тут было откровенно нечему. И да, Эда была, возможно, права. Его дело вполне могут замять, а он даже вякнуть не успеет. Оценивать себя стоило трезво — до некоторых масштабов он еще не дорос. И все ж сдаваться он был не намерен. Не зря же он давил из себя улыбку, обещая мастеру Моухле поддержку на выборах! Не зря же выторговал себе время!

В общем, радоваться было, по-хорошему, нечему. Либо дело стоило замять ему самому вот прямо сейчас, повесив на удобного Моухе неудачника, ради общего блага и спокойствия; либо дело стоило раскрыть максимально публично, устроив, возможно, и Саду, и Лесу такие потрясения, от которых они еще долго отойти не смогут. Разрушение привычного никогда не происходит безболезненно. И без жертв тоже, обычно, не происходит.

Махош сам еще не знал, что именно это будет, но по итогу сегодняшнего визита точно знал — что-то назревает. И никого не обойдет стороной. И все это еще можно остановить, как делали десятки раз до него. Но он ничего останавливать не хотел.

Ведь ощущение, что он напал на след, заставляло губы растягиваться в довольной улыбке. Наверное, Махош был не настолько хорошим человеком, как ему казалось!

Он подмигнул хозяйке, когда она встретила его недовольным ворчанием. Старуха плохо спала, и Махош купил ей на рынке в Ведьмином Лесу неплохое зелье. Конечно, она тут же подобрела, и настроение еще немножко поднялось вверх!

Еще на улице он увидел из окна свет — секретарша еще явно не спала. Может даже ждала? Махош был невысок, конечно, для мужчины, но вполне приятен внешне, не беден и успешен, и считал, что может расчитывать на женскую симпатию. Пусть не сразу, но со времен — вполне.

Он подошел к комнате и удивленно вскинул брови. Он прекрасно слышал, не смотря на плотно запертую дверь, разговор девушек. Старые ведьмы отлично защищали свою тюрьму — и по совместительству Светину комнату — от чужого любопытства, и предположить, что ему дали подслушать разговор чисто случайно, никак не мог.

— … Ты влюбилась!

— Это неправда, — спокойно возразила Света, — Вив, влюбилась — это слишком громко. Но да, он мне симпатичен. Вроде бы. Ну, немножко…

В этот момент стоило бы постучать. Обозначить свое присутствие. Подслушивать чужие разговоры неприлично… Рука взметнулась вверх, и костяшки уже почти ударили по двери. Мужчина замер, прикидывая, кто может быть ей «симпатичен». В ее окружении, кроме него, нет мужчин, ведь так? Ну разве что Поль. Сердце застучало, слегка закладывая уши — а вдруг она это все-таки о нем? Было бы неплохо.

— Ты… ты сейчас делишься со мной своими любовными переживаниями? Правда ведь? — восторженным полушепотом пробормотала Вив, — Я будто тебя приручила! Аж руки трясутся…

Махош не удержался и кашлянул смехом.

— Будем считать, что да, — спокойно согласилась секретарша, — а теперь может вернемся к обсуждению важных вопросов?..

— Нет на свете важнее вопросов, чем любовь! Мира, скажи?

— Я даже не знаю, что волнует меня меньше, чем ее любовные неудачи. Может только твои любовные неудачи?

— Нет у меня никаких любовных неудач! У меня одни удачи! У меня вообще все замечательно! Вот недавно я познакомилась с!..

— Я же, кажется, сказала, что мне не интересно? — фыркнула помощница мастера Эдема.

— Только не знакомь его со своей мамой! — взмолила Света, — Хотя бы сразу!

— И у нее тоже никакие не неудачи! Света, нет у тебя никаких неудач, вы же вместе работаете! — Махош довольно прикрыл глаза, едва сдерживая улыбку, — Уверена, ты ему тоже симпатична. Да он только вокруг тебя и крутится! И такой милый с тобой!

Мужчина покивал. Именно этим он в последнее время и занят — крутился вокруг нее и был очень мил. Ну, в свободное от работы время. Как приятно, когда твои работники такие внимательные! Выписать ей, что ли, премию?