Женщина умудрилась выбрать, возможно, единственное место в зале, где они не видят нас, но сами они для нас как на ладони. И мы подглядывали, конечно.

В общем, я сидела, то и дело косила глаза в сторону парочки, которую бабушка уже благословила, и понимала, что Вив была, кажется, права. Мастер Хиония, галантно целующий руку, к сожалению, совсем не страшненькой леди, заставлял меня задуматься о том, что я все-таки не такая благоразумная, как мне казалось. Я теребила косу и старательно улыбалась, чтоб госпожа Хиония ни в коем случае не прочитала мои мысли.

— А вы знакомы с мастером Эдемом?

В списке вопросов про него не было, но он недавно окатил меня таким пугающим взглядом, что разузнать о нем хоть немного мне казалось правильным.

— Конечно.

— А что он за человек? Он показался мне слегка… своеобразным, — она вскинула бровь, и я поторопилась добавить, — Но, конечно, я с огромным уважением отношусь к его важной миссии!

Женщина усмехнулась. Мы обе повернули головы в сторону окна. Сегодня воскресенье, и солнце освещало все улицы, забиралось лучами в широкие окна ресторации, создавая у меня ложное впечатление, что этот мир вполне нормален.

— Своеобразный, да… Сколько себя помню, он всегда ходит по мирам.

Я удивленно хлопнула глазами.

— Это же сколько ему лет?

— Милая, перемещения в другие миры нарушает естественное течение времени для человека. Он может снова появиться и через сотни лет, а для него, между тем, пройдет всего пару месяцев…

Надеюсь, он куда-нибудь спутешевствует в другой мир на сотни лет!

Я вздрогнула, когда до нас донесся женский смех со стороны их столика. Бабушка благодушно улыбнулась.

— Ну вот, может же, когда хочет.

Я повернулась за ее взглядом и, хорошенько прищурившись, увидела улыбку на лице мастера. Его спутница прикрыла рот ладошкой и продолжала мелко вздрагивать плечами и щурить в улыбке глаза. Боже ты мой, какая идиллия!

Ну вот что она может ему дать⁈ Большое наследство? Да он, вроде, не бедный! Связи для бабули? Да он терпеть не может свою бабулю! Она думает, она ему и правда нравится? Бедная!

Я усмехнулась. Она просто не знает, что она — всего лишь способ задобрить госпожу Хионию! Это меня слегка успокаивало… Секунды полторы. Но ведь он совершенно не обязательно должен улыбаться и смешить ее? А вдруг она ему понравилась⁈

Мне вдруг вспомнилось, как в начальной школе во время перемены один мальчик выдернул у меня из рук мою любимую куклу с оторванной ручкой и блондинистым колтуном на пластмассовой башке. Этот колтун я никак не могла вычесать, но куклу я любила слишком сильно, чтобы бросать ее только из-за того, что ей больше нельзя заплетать косички. Так вот, когда мою любимую куколку у меня отобрали с этакой противной улыбочкой… Вот прям противной, как у этой бабушкиной протеже! Я тогда так разозлилась. Ярость холодным огнем разлилась по всем моим конечностям, меня не остановил даже крик друга этого мальчика, что я ему нравлюсь, потому он меня и дразнит… Мальчику я разбила нос, приложив его хорошенько наглой улыбочкой об парту.

Когда он заплакал, я его еще пнула по коленке, и он завизжал пуще прежнего.

Жалко мне его не было, и за это стыдно было до сих пор. Своих, в общем-то, справедливых звездюлей и от классной, и от директора, и от мамы, и от его мамы я тогда отхватила так, что до сих пор рада, что успела его еще пнуть по коленке. Ну, потому что я за свое поведение все-таки извинилась, пусть и не очень искренне, а он за куколку, которой доломал вторую ручку — нет!

В общем, во мне поднималась ярость. К счастью, ребенком я уже не была и прекрасно себя контролировала. Так вот: а вдруг она ему понравится⁈ Вот он был против-против, а посмотрит на нее и подумает:

«Боже, как красиво у нее уложены волосы… Не то что у Светы! Ну надо же, как красиво на ней сидит шикарное платье… Не то что на Свете! А как изящно она сидит за столом… Не то что Света скрючивается над картами! А какая она родовитая и богатая… Не то что!..»

И это если мне еще повезет. Если он вообще вставит меня в уравнение. А зачем ему бы это было нужно? Ну вот кто я такая? Свое мнение обо мне он уже давно сложил и даже честно высказал в лицо.

Вот только… Вот только он доверяет моему внимательному взгляду! А есть ли у этой дамочки такой внимательный взгляд? Есть ли от нее польза работе? Возможно, главному в его жизни?

Я впилась взглядом в госпожу Хионию. Надо срочно вызнать что-нибудь важное!

— А сколько мастер получает за свои миссии? Есть ли какая-то система штрафов за… ну, скажем, разрушенные миры?

— Они вообще не получают зарплату, — удивилась женщина, — Откуда ты такое взяла? В путешественники берут только одиноких аскетов, не привязанных к материальному. Уходить, зная, что когда вернешься, твой дом может уже снесут, а жена состарится с другим…

— А на что же они живут, когда возвращаются?

Госпожа Хиония смотрела на меня, как на дурочку, не знающую очевидных вещей. Что ж, узнать стоило бы. Но почему бы и не сейчас?

— Путешественники — это самый уважаемый класс людей, — объяснила она, — все, что им нужно, они и так получат. Они бесплатно живут в отелях, например, главное — показать удостоверения. Вообще-то… — она задумалась на мгновение, — Принято считать, что посланники Старого Сада люди исключительно идейные, но мой опыт общения с такими людьми говорит, что они люди скорее чрезвычайно властолюбивые и жадные до внимания и почитания. Просто они властвуют не деньгами. Я ни за что не признаюсь, что говорила тебе что-то подобное, — предупредила она, сверкнув на меня глазами с намеком на угрозу, — Но они обожают, когда на них смотрят снизу вверх. Большинство памятников нашего города посвящено им. И памятники эти прижизненные.

— А их могут уволить за, скажем, недостаточный процент осчастливленных миров или за слишком высокий — разрушенных.

Женщина кивнула как-то понимающе.

— За разрушенный мир — да. Могут снять с должности. Вот только разрушить мир — по-настоящему разрушить! — подчеркнула она, — Не так-то просто. Люди ведь, как тараканы. За высокий процент неудачных миссий, вроде как, тоже могут. Но официально — такие случаи единичны.

Я кивнула. Как любопытно! Аскетичные посланники могут получить все, что захотят, бесплатно по удостоверению; по улицам города эти идейные ходят, любуясь фресками со своими лицами, системы штрафов у них нет, так как нет и зарплат; а снять их с должности, видимо, тот еще геморрой, который подпортит статистику.

— Я пообещала Махи помочь вам и поотвечать на все твои вопросы. Но какое это отношение имеет к вашему расследованию?

Я замялась.

— Очень… н-непосредственное? — госпожа Хиония прищурилась подозрительно, — Ну не просто же так мастер выбрал меня! У меня… эм-м… н-ну, интуиция? А вы же знакомы с прошлым градоначальником?

Она усмехнулась.

— Конечно!

— А вот когда расследовали убийства в Ботаническом саду, что он…

Разговаривали мы с ней долго. Так долго, что я даже не заметила, как стемнело. Луна выглянула, сообщая о начале новой рабочей недели. А парочки за столиком уже не было…

— Они ушли! — подскочила я, обличительно тыча пальцем в сторону, где еще недавно был мастер.

Госпожа Хиония спокойно кивнула.

— Вы не собираетесь за ними следить?

— Что ты такое говоришь! — возмутилась она, — Я же не сумасшедший параноик. Не маленькие, сами разберутся… Думаю, они найдут, чем заняться! — довольно закончила она.

Я скрипела зубами под улыбкой. И ради чего я тут стараюсь⁈ Ах да, мне же так хочется спасти Старый Сад от всех бед…

Госпожа Хиония была так мила, что даже сама оплатила мне извозчика до дома. Она вполне ласково потрепала меня по щеке и покачала головой на новость о том, что идти я собираюсь пешком.

— Милой девушке нечего шляться в темноте по переулкам одной!

Потрясающе милой женщиной она умела быть, когда все шло по ее хотению. Страшно подумать, в каком темном переулке она бы меня прикопала, узнай, что за мысли бродят в моей голове.