Она ошарашено смотрела на него, явно не понимая, что происходит. Мужчина мысленно чертыхнулся. Неужели перелет⁈

Обычно он старался производить не слишком хорошее впечатление на людей — от этого они меньше лезли, потому что ни на что не надеялись. Но раз уж ему нужно понравится девушке — это же совсем другой разговор? И все-таки, кажется, торопиться не стоит…

* * *

Так, Света, думай, где ты провинилась. Думай внимательно — извинения звучат убедительней, когда ты уточняешь, за что именно извиняешься!

— Я прошу прощения за все!

Ноздри забивал теплый запах еды, а незнакомый мягкий тон его голоса заставлял расслабиться, и думать связно не получалось. Это такая хитрая инквизиторская уловка, да?

— Ну что вы, — мужчина слегка нахмурился, но все-таки поднес мне завтрак, — Вам не за что извиняться. Не думайте лишнего, тут нет двойного дна. Я просто хотел вас порадовать.

— Порадовать? — как дура, переспросила я.

Так, в чем тут подвох? Сейчас я соглашусь, чтобы меня порадовали, а потом… что потом? Где здесь выгода⁈

— М-м-м! Как же вкусно! Спасибо, вы меня так порадовали!

Свет в комнате медленно приглушается, и на нас опускается тьма. Только бледный свет огромной луны загадочно ластится к его коже, к ткани черной формы, вырисовывая очертания фигуры. Только глаза колдовски блестят тем же холодным светом. Он щелкает пальцами, и три свидетельницы с ужасным воем и писком горят в священном пламени, оставляя нас тет-а-тет.

— Да? — уточнил он с все той же, пока еще непривычной нежной улыбкой, — Отлично. Теперь тогда вы порадуйте меня…

В животе сворачивается ужас и почему-то предвкушение…

— Да. А еще я осознал, что в чем-то вы были правы, — вырвал меня из фантазий мужчина, — На самом деле, я тоже кое в чем прав, но я не тороплю вас с признанием этого факта. Ваше личностное развитие — ваше дело. В любом случае, я нахожу ваш взгляд со стороны на ситуацию очень важным. Вы правы — я действительно ограничиваю себя своим неуместным упрямством. Если я хочу разобраться с этим делом, то должен научиться действовать гибче…

— А, так вот оно в чем дело? Наш разговор подтолкнул вас к важной мысли и вы решили меня отблагодарить?

Я уточнила с надеждой. Хотелось бы, чтобы все было так просто! Что ж, мастер человек прямодушный, так что от него стоило ожидать чего-то подобного, да? А я уже напридумывала себе ужасов! Ну что я за человек! Он же мне ничего плохого не сделал, зачем я вечно пририсовываю ему рога?..

— Нет, за это я мог бы просто выписать вам премию, а это…

— Я все поняла! Вы такой хороший человек!

— Нет, Света, я…

— За что мне только небеса подарили такого доброго начальника! — не удержалась и воскликнула я.

Ну а как тут удержаться⁈ Я его вчера обиженкой обзывала, а он мне сегодня делает завтрак в постель! Что за святой человек.

— Ой, дура-а-а… — прошептала Фотия из-под кровати, — Как думаете, когда до нее дойдет?

— Не в этой жизни, — хрипнула Эда.

— Бедняжка Махи! — хихикнула Анем.

— А мне вот его не жалко! Такой высокомерный, голубчик, пусть помучается!

— Ну, это будет хотя бы весело.

У старых ведьм под кроватью наметилось оживление. Не знаю, что им там весело, но, наверное, хорошо, что весело. Чем бы старые маньячки не тешились, лишь бы не плакали и не насылали ни на кого проклятия!

Вот про Фотию мне хозяйка рассказывала, что в молодости она любила устраивать спектакли. Устраивала она их обычно, конечно, в Колдовском Лесу, на потеху ведьмам и колдунам пародируя героический эпос Старого Сада. Каждое представления заканчивалось сжиганием пойманых инквизиторов, которые играли роль колдунов, а порой и ведьм. И хотя декорации были нарисованные, инквизиторы и костры были самые что ни на есть настоящие! Однажды она даже пробралась обманом в Старосадовский Художественный театр имени Восия Златоглавого, за полгода очаровала там всех мужиков и выбила себе сцену для собственного спектакля. Закончился он ровно так же, как и все другие ее спектакли. Эда называла это самоповторами, Фотия — стилем, а Старый Сад — одним из самых трагичных эпизодов и истории города, потому как в закрытом помещении огонь быстро разошелся на все здание, а потом и на пол города.

Так что если их что-то забавляет в нашем общении, то это не худший вид развлечения!

Когда мы уже собирались выходить, нас остановила Фотия.

— В благодарность за веселое утро тебе, голубчик! В предверии выборов, конечно, всегда что-нибудь интересное происходит…

— Я уже поднял криминальные сводки прошлых лет, но ничего выходящего за рамки не нашел.

Отрапортовал мужчина, и все ж внимательно уставился на кукол, что они интересного подскажут?

— Подними еще раз, — только и вздохнула Эда.

— Раз в двадцать четыре года что-нибудь интересненькое происходит! Но тут лучше не сводки спрашивать, а людей… Или нелюдей.

* * *

— В-в-в…

— Волк? — подсказала Алео.

— Н-нет! — замотал пушистой головой Поль и, беспомощно посмотрев на меня, снова начал, — В-В!..

— Воробушек? — предположила я, — Велюр?

— Вобла!

— Веник?..

Мужчина посмотрел на нас с такой тонкой, невыразимой даже не обидой, а принятием собственного и мирового несовершенства, что стало стыдно даже Алео. Она тряхнула черными кудрями, раздраженно скривилась и рявкнула на весь архив:

— Вив!

От ее крика испуганно зашевелилась даже пыль, а Вив влетела к нам раздраженным ураганом и тут же зло зашипела на мою предшественницу.

— Ты чего визжишь, дурная⁈ Тут тебе что, опера?

Алео фыркнула, как кошка, и махнула рукой на Поля, без слов объясняя, зачем звала. Женщина тут же успокоилась и приосанилась, будто и не она только что тут раздраженной фурией прискакала.

— Вив! — наконец выдохнул он и мягко улыбнулся.

Вообще, с такой мягкой улыбкой Поль смотрелся на диво хорошо! Вся нелепость будто стекала с его лица, со всего его образа.

— Да? Чего ты хотел?

— Я хотел… — он вдруг смущено опустил глаза, и Вив замерла в надежде, — Пригласить тебя… Понимаешь!.. В общем.

— Ну-у? — Вив была похожа на кошку, учуявшую сметану, — Давай, говори, не стесняйся! Разве я когда тебе что-то плохое сделала? — она обошла его по кругу, будто кружа над добычей, — Мы же с тобой не чужие люди…

Поль скосил на нас с Алео испуганный взгляд, и Вив тут же нам шикнула: «Пшли вон!». Алео снова фыркнула, я схватила ее за локоть и потащила прочь.

Мастер то ли решил не слушать ведьм, то ли общение с людьми было ему настолько невыносимо… Но он отправил нас в архив, откапывать газеты двадцатичетырехлетней давности. Как тут оказалась Алео, я не имела ни малейшего понятия, но, предполагаю, что в библиотеке ей было слишком скучно.

— Вив мне вчера сказала, что она влюбилась в Поля с десятого взгляда! Представляешь?

— Да, со зрением у нее всегда было туго, — кивнула женщина.

— Поль милый… — не согласилась я, но как-то неуверенно.

— Да милый, милый, как скажешь! Хоть подеритесь за него. Я и говорю: как это так, только с десятого? — она окатила меня насмешливым взглядом, — Лучше расскажи, почему это вы с Махошем вместе с утра пришли?

Я вздохнула. Что бы такое соврать, чтоб ко мне не лезли потом еще больше с вопросами?..

— Я его соблазнила и заставила переехать ко мне, послезавтра у нас свадьба. Как думаешь, как назвать наших будущих детей?

Алео цыкнула и окатила меня недовольным взглядом.

— А она еще и язвить умеет, вы поглядите! Не праздного любопытства ради спрашиваю, вообще-то, — она картинно пригрозила мне пальцем, — В высших кругах уже, между прочим, готовятся к его свадьбе с одной из этих долгожительниц из местной элитки… Их там то ли родители посватали, то ли еще что-то такое.

— Чего⁈

Мне будто под дых дали. Так вот ты какой, мастер! Перед нами с Вив из себя гордого и неприступного строил в разговоре с бабулей, а сам уже с какой-то вертихвосткой свадьбу готовит! Вот и жил бы у нее! Ах да, это же неприлично! Обо мне пусть что угодно думают, а ее, видимо, бережет… Так, что ли⁈