На наш отдел вообще давили со всех сторон, но пока у мастера получалось от всех отбиваться ради беспристрастного расследования. Я же считала в календаре дни, чтобы потом точно знать, за сколько времени в Старом Саду снимают с высоких должностей излишне инициативных. Ну мне же сказали, что быть нелюбопытной приспособленкой — плохо! Вот, собираю информацию. Вдруг пригодится.

— Кстати, да! — пробормотала я себе под нос и зачеркнула красным карандашом очередную циферку в календаре. — Уже целых десять дней.

Думаю, еще столько же, и мне придется искать новую работу. По какой причине мастера Хиония, который выгонял возможное будущее начальство, не особо стесняясь в выражениях, не согнали с должности до сих пор, я не имела ни малейшего понятия. Он даже не пытался сделать вид, что подумает и поищет варианты! Просто гнал взашей ошалевших кандидатов и местных чиновников. Такого не приспособленного к жизни идиота мне было даже не жаль!

Вот и сегодня он упрямо копал себе могилу.

— … А еще раз ко мне с такими предложениями придете, я натравлю журналистов по месту жительства вашей любовницы. Кажется, она потомственная проклятийница? Крайне неловко для человека, выступающего против любовных связей с ведьмами, чтобы не плодить полукровок.

Дверь открылась, и оттуда выбежал красный как рак очередной помощник очередного важного человека. Дверь закрылась.

— Вот же бешеный гавнюк! — прошипел мужчина, — Да мы тебя!.. Да как только!..

— Ой, здравствуйте! — я подскочила с места, тут же расплываясь в рабочей улыбке, — Все-таки какая радость, когда такие важные гости к нам заходят! Может все-таки чайку или кофейку?

— Я…

— Да вы садитесь, садитесь! А я тут вот раскладочку делаю. Время, понимаете, такое подходящее — растущая луна над нами!

— Так она почти всегда над нами…

— И вообще, ветер именно такой как надо, и цикл, знаете, такой особенный! В нашей ведьминской династии есть свои секреты. Так вот я все думала, кому бы погадать в такое-то удачное время…

Мужчина смотрел на меня сверху вниз, презрительно кривился, шипел себе под нос что-то про «отбросов» и «варваров» вроде как не мне, но чтоб я слышала. Его только что оплевали, и ему срочно нужно было реабилитироваться в собственных глазах, а я в этом плане была идеальным успокоительным!

Я лебезила, подносила ему печеньки, восхищенно охала и ахала…

— Послушайте, ну на мастера же сейчас давят со всех сторон!

— А на нас, значит, не давят⁈

— Да ну я все это понимаю! — я подлила чайку, — Ой как хорошо чаинки-то складываются, вы посмотрите! Вижу, вы человек непростой — хваткий и цепкий, да? Ну, победитель по жизни, своего не отдадите…

Мужчина поиграл бровями, мол: да, я такой!

— У него, знаете, поза такая! Ну, важно ему, чтобы все думали, что он выше всех политических разборок.

— И что теперь, нормальных людей в грязь втаптывать, чтоб перед бабами выглядеть чистеньким и благородным⁈ — взревел он.

— Да ну вы поймите, это же вам потом в плюсик пойдет! Ведь мы же за вас, но вы только никому-никому не говорите! Но потом, потом-то! Потом все будут уж точно уверены, что расследование было беспристрастным, в этом-то вся и соль…

Мужчина подозрительно сощурился.

— Если бы это было так, то почему прямо нельзя сказать? Ну что я, не подыграю?

— Так ведь как говорят: обмани друга, чтоб обмануть врага!

— Н-да?

— Конечно-конечно! Ой, как чаинки хорошо лежат…

В общем, понятия не имею, почему его до сих пор терпят. И мне совсем-совсем не будет жалко, если его попрут.

Когда я наконец спровадила подобревшего господина, на лечение самооценки которого ушло три кружки чая, кулек конфет, тарелка печенья, моток нервов и все мои актерские способности, дверь кабинета приоткрылась.

— Света, а вы когда-нибудь слышали, что инициатива наказуема?

Я вздрогнула.

— Какого черта вы творите⁈ — зашипел он.

Я почувствовала, как мурашки ползут от головы вниз по спине, а в животе что-то завязывается узлом. Руки похолодели, а сердце испуганно зашлось в груди.

— В-вам не угодишь, — ответил вдруг кто-то нагло моим голосом. — Никуда не лезу — злитесь. Лезу — тоже что-то вам там не нравится!

Он полыхнул на меня холодом своего взгляда, заставляя меня вжать голову в плечи и впиться в него любопытно взглядом. Тело дрожало от ужаса, но мозгу страшно почему-то не было, мозгу хотелось поковыряться в его выдержке. Ночь за ночью этот мужчина приходил ко мне в гости, чтобы пообщаться с ведьмами. Они частенько заставляли его злиться, и, кажется, я заразилась от них дурной привычкой!

На его лицо опустилась тень и заходили желваки.

— Мне не нужно ваше заступничество. Это просто нелепо, — я поражено выдохнула и захлопала глазами, — вы ввели человека в заблуждение, а самое отвратительное — вы дали ему обещание. И можете не сомневаться, он за него спросит. И с вас, и с меня. А таким скользким личностям ни в коем случае нельзя позволять думать, что вы им что-то должны! Они должны быть уверены, что вы можете раздавить их в любой момент и — никак иначе. Если уж помогать не хотите, если вам плевать на все, что происходит вокруг, лишь бы вас не трогали — так хоть не мешайте! Я старше вас и, конечно, опытнее. По ряду причин, за которые я не обязан перед вами отчитываться, меня вполне устраивает ненависть этого господина. Мне не нужно его расположение. Еще одна такая выходка, и вы получите дисциплинарное…

Я подскочила с места, неожиданно подхваченная злостью.

— Да ну какой же вы!..

Мастер, еще секунду назад угрюмый и раздраженный, вдруг будто скинул с себя злость. Лицо разгладилось, и он чуть наклонил голову к плечу, с интересом меня разглядывая.

— Какой?

— Высокомерный болван! — крикнула я. — Помогай вам после этого!

— Так не помогайте! Не помогайте! — он раздраженно дернул плечом. — Столько лет без вас справлялся, а сейчас не справлюсь, да?

Я редко когда злилась, но вот сейчас была просто-таки в бешенстве. Не была бы я в бешенстве, я бы смогла проанализировать, с чего меня вдруг так прорвало, да вот только если бы не прорвало — и анализировать было бы нечего. Но вот если бы я смогла, я бы решила, что это все от мелочной обиды. Я приоткрыла уютную крышку своей раковины равнодушия, чтобы помочь этому болвану и, как и любому человеку, мне хотелось за это благодарности. Вот только все же знают: помогать ради благодарности — это глупо. Помогать нужно, потому что принял такое решение, не зависимо ни от каких благодарностей. Для себя, так сказать. Иначе велик риск разочароваться, потому что люди — ни черта не благодарные! А жадность до чужих «спасибо» — не самая благородная мотивация на свете. И вообще, я бы заварила себе чайку и задала главный вопрос: а на черта ты, Света, вообще хочешь помочь этому конкретному человеку? Ну вот зачем? Очевидно же, что пора увольняться из этого центра политической жизни города и проситься в библиотеку — там как раз место освободилось!

Да, немного неспокойно, что там проводили какие-то ритуалы, но так ведь молния обычно не бьет два раза в одно место!

Но голова моя не была холодной, чтобы об этом подумать и успокоиться.

Я уже вылезла из раковины по пояс и готова была бить морды за то, что меня оттуда выскребли, а даже чертово «спасибо» я не услышала.

— Хорошо! — я подскочила с места, встала прямо перед ним и задрала голову. — Отлично! Только потом не нойте, как пятилетняя девочка, что мне плевать, что у вас тут происходит, когда я в следующий раз закрою уши и глаза!

Мастер ошарашено выдохнул и тоже сделал шаг ко мне, подходя вплотную, впиваясь зло взглядом. От этого взгляда вдруг что-то щекотно запенилось внутри, подначивая не останавливаться. Какие же у него красивые глаза, когда он злится! Вот же бесстыжий!

— Когда это я ныл? Да мне дела нет, что вы посредственный, нелюбопытный, безинициативный человек! Просто из-за таких, как вы, миры рушатся, вот я и раздражен, что попали вы именно к нам!