Глава 9

Лишняя информация!

— Понимаешь, Лопушок, я ведь всего лишь хочу спокойно работать. И немножечко зарабатывать! Не миллионы, ты не подумай! Ну что мне с ними делать? А так, немножечко. Ну вот чтобы купить на дачу новые красивые занавески и какой-нибудь такой милый сервиз. А потом с мамой и соседской бабушкой вечерами чай вместе пить… С брусничкой, которую в сентябре насобирали. И занавесочки бы, ну, такие, кружевные, ветерок бы красиво развивал… Понимаешь?

Лопушок муркнул что-то невразумительно и перевернулся на спину, сверкая довольно глазами. Я послушно почесала грудь. В темной комнате свет шел только от старенького ноута. На экране светился отказ. Кто бы мог подумать, что меня и правда не возьмут даже уборщицей! Оказывается, закрыть перед человеком все двери не так уж и сложно, а?

— И конечно же ты там тоже будешь! Ты не подумай, я про тебя не забыла… Ведь как же это без мужчины-то в доме? И вот занавесочки бы трепал теплый ветерок, бабушка Валя бы раскладывала варенье из брусники по блюдечкам, а мама бы заварила чай с мятой и листочками крыжовника… И пить чай из красивых чашек. Поставили бы новые окна, баньку бы починили… Да и в городской квартире есть чем заняться! Ну неужели я много хочу? Меня ведь совсем не волнует, откуда там у этих глав регионов деньги берутся… Ну берутся и берутся. Ну что я теперь сделаю? Ну ведь мы же все всё понимаем. Ну никто же ведь не лезет. Ну просто же прошу не мешать мне жить мою маленькую, скромную, ни на что в сущности не претендующую жизнь. Ну разве это много, Лопушок? А?..

* * *

— Куда полезла?

Строгий голос мужчины остановил меня, когда я уже закинула ногу на подоконник.

— Ну так же это… Чтоб не мешать! Вы разговаривайте, разговаривайте, я ничего не слушаю!

К сожалению, просто спокойно привести его в гости не получилось. Потому что на страже моего целомудрия стояла хозяйка дома… Этой можно было хоть утыкаться удостоверением из ГИУ, она все равно с криками «прошмандовка» выгнала мастера Хиония с порога веником. Бордель устраивать она нам тут не разрешала. И вообще, очень разочарована. И кашу утром пообещала не давать. Хотя бы ради этого пригласить начальника в гости стоило!

В общем, мастеру пришлось, как неудачливому Ромео, штурмовать мои окна в ночи. Теперь их штурмовала я, в надежде не услышать лишнего.

— Света, слезьте с окна, будьте любезны. У вас нет денег на лекаря.

— Ну и нелепая же ты девка! — хихикнула Анем, подкатываясь топотом к подоконнику. — А у кого это там панталончики видны? А⁈ У кого это? Малыш Махи, беги сюда, погляди! Такие нелепые панталоны, зачем их вообще придумали? Иди сюда, малыш, кому говорю! — неожиданно строго вдруг рявкнула Анеми снова захихикала. — Посмотри и скажи нашей крошке, что молодая женщина не имеет права быть настолько несексуальной.

Мастер кашлянул, скрывая смешок и скосил на меня веселый взгляд. Щеки потеплели. Мужчина посмотрел на меня с фальшивым сочувствием и под скрип моих зубов, кивнул.

— Ай-ай-ай, Света, ну что же это вы так. Вы же молодая женщина.

— Слушай, а ведь правда, — согласилась подъехавшая на велосипеде Фотия, когда я прижала юбку к бедрам, — голубушка, ну как же так? Раз ты собиралась привести в дом мужчину, надо было их вообще не надевать! — мастер уже откровенно веселился, а я решила, что каша — это не так уж и страшно. — Зачем женщине вообще нужно исподнее? Я вот ходила без исподнего, и отлично жила.

— Я по Лесу и голая гуляла, — пробасила согласно Эда. — Не понимаю я этой моды: завернуться в десять тряпок и радоваться, что ничего не видно… А чего скрывать-то? Ну, Света у нас дохленькая немного, — сообщила она мастеру доверительно. — но перспективы для округления там есть. Ты должен ее хорошо кормить, понятно? Зачем-то же мужчины нужны.

Мастер Хиония кивнул, продолжая улыбаться.

— И сладенькое ей покупай почаще, — продолжила старшая ведьма, — по виду у нее давление низкое. Смотри у нас! Не сбережешь девку, мы тебя из-под земли достанем. Она нам еще нужна.

— Хорошо, — пообещал мастер, — только, боюсь, исподнее я с нее снять не смогу. Это уже вы как-то с ней сами договаривайтесь. Но кондитерскую обнесу, конечно. Зачем-то же я родился мужчиной?

Если хозяйка стояла на страже моего целомудрия, то старые ведьмы подначивали меня продать его за заварное пирожное.

— Света, — горячо шепчет он, — а вы надели трусики?

— Н-нет, — я робко опускаю глаза и прижимаю ткань юбки к бедрам.

— Возьмите с полки пирожок, — он шепчет уже мне прямо в ухо, заставляя мурашки разбежаться вниз по спине, — из кондитерской…

— Ах!

— … лавки.

— Света, с вами все в порядке? — холодный голос вырвал меня из фантазий. — Слезьте уже с подоконника, прошу! Мне все кажется, что вы непременно не удержитесь…

— Да? Почему же? — я перекинула обратно ногу и тут же уселась прямо на пол под окном, радуясь, что тему с моими трусами мы, кажется, закрыли.

— Потому что все у тебя, голубушка, не слава богу! — объяснила мне Фотия.

Я кисло улыбнулась. У них тут какой-то абсурдный городишко с абсурдными людишками, абсурдными постулатами и абсурдными рассуждениями — а не слава богу все почему-то у меня! Потомственные ведьмы и колдуны работают в инквизиции, фальшивые ведьмы в приемной для галочки и какие-то загадочные ритуальные убийства — но проблемы, конечно, у меня. Фальшивое солнце, ради работы которого нужно носить счастье в другие миры; кровавые клятвы в ходу, и работают они — ну конечно же! — без всякого колдовства — но что-то не так явно со мной!

Мастер достал какие-то бумажки и показал их Эде.

— Уважаемые, я бы хотел задать вам вопрос. Знаете ли вы, для чего проводился этот ритуал? Я понимаю, колдовская солидарность и все такое…

— Так у нас и с тобой колдовская солидарность, мальчик! — радостно поделилась Анем, подъезжая к нему с разгону и врезаясь в его бедро, обтянутое плотной форменной тканью.

Мастер посмотрел на меня таким суровым взглядом, что я пообещала себе даже в мыслях больше не вспоминать, как левитировала канцелярия над его столом. А то вдруг они своим научным прогрессом еще и мысли без всякого колдовства научились читать!

— О, а нам эти закорючки еще девочка показывала!

Я вздрогнула.

— Точно-точно! Те же самые, только перерисованные поаккуратнее…

Мастер снова на меня посмотрел, и снова как-то недобро. Лучше бы мы продолжили говорить про мое исподнее! Правильно говорят, все познается в сравнении…

Я замотала головой.

— Я н-не показывала…

— Мы ей предлагали все рассказать! А она ни в какую! — Анем с какой-то детской обидой прозвенела возмущением, — Мы ей: «Миленькая, ну ведь это так важно! Ну давай умные старушки все-все тебе расскажут!», а она нам: «Нет! Ничего-ничегошеньки знать не хочу! Подите прочь, старые перечницы, чтоб мои глаза вас не видели!»

— Я так не говорила!

— Ну, так-не так… Смысл-то один, голубушка, — в голосе Фотии звучала какая-то издевательская улыбка.

Мастер смотрел на меня волком. Я вжималась в стену, пытаясь с ней слиться. Лучше бы из окна свалилась! В животе опять сворачивался страх, и сердце нервно колотилось. И чего я так боюсь? Ну да, неловко вышло! Но ведь мастер вовсе даже не похож на маньяка-убийцу, да он даже на самодура-то тянет с трудом! Ну что он мне сделает?

Но вот он так смотрит, что желудок сворачивается и хочется растечься перед ним и все-все пообещать, что он там ни захочет! Или вцепиться в его ноги и чего-то требовать. Или… еще немного позлить? Нет-нет, лучше сразу из окна свалиться! Я сейчас под его этим взглядом то ли холодею, то ли сгорю сейчас. А он может, интересно, испепелить меня взглядом?..

Нет, ну не по-колдовскому, конечно, но вдруг их наука уже и до такого дошла!

— Очень грустно знать, что вы настолько безответственны к своей работе, — от его слов захотелось провалиться сквозь землю, но пообещать себе, что в будущем я начну совать свой нос куда ни попадя я все равно не смогла. — Но я готов слушать все-все, что мне скажут. И буду безмерно благодарен. И оценю по достоинству. И, конечно, отблагодарю.