Света оглядывала все с живым интересом. Белое освещение, подобранное специально для чтения, ложилось на ее лицо так, что оно казалось еще бледнее. Оттого глаза, вечно какие-то матово-равнодушные, выглядели, как два провала. Зато красиво золотились обычно серовато-русые волосы. Они были тонкие, как и сама девушка, но их было так много, что они пушистыми волнами вились буквально отовсюду. Девушка убирала их под платок, но они то тут мягкой прядью падали на лицо, то волной выливались на спину. Будто живые и мир посмотреть хотят! Мужчине нестерпимо захотелось их потрогать.
— Тут довольно мило, — кивнула она. — Свечи, кровь, знаки какие-то загадочные… эротические романы на полках. Ах вот оно что. Признаться, когда вы сказали про секцию с запрещенной литературой, я не о том подумала.
Махош усмехнулся. Да, Астер только тут и смог нормально устроиться! При мысли, что с мужчиной он больше никогда не увидится, стало тоскливо. Астер был забавным. Интересным человеком. И Алео как-то смог усмирить. Зайти сюда, выпить с ним чаю, поболтать о ерунде или о важном. Не так что бы часто, но без хотя бы пары раз в год таких встреч Махош себе жизнь плохо представлял.
— Рад, что вам нравится. Возможно, вы будете работать здесь.
— Правда⁈ — с надеждой воскликнула девушка.
Мастер не мог даже себе объяснить, что его так взбесило в ее радости, но тут же захотелось ее остудить.
— Нет, не правда.
Мужчина смотрел как надежда на ее лице сменяется разочарованием, но удовлетворения не получал.
— Или правда. Посмотрим.
— Вы очень оригинальный человек, — буркнула девушка себе под нос.
— Это вы намекаете мне, что я вам тоже не нравлюсь? — вскинулся он, с неудовольствием замечая, что в ее системе координат он где-то рядом с безвкусными сережками Вив. — Я вам не нравлюсь и работу свою вы терпеть не можете⁈
— Нет-нет, ну что вы! — Света стушевалась под его недовольным взглядом, — Вы очень… очень… впечатляющий человек! И работа чудесная! Мне такой формат не близок, но это очень интересно…
Она замотала головой, и платок скользнул с макушки. Волосы, будто только того и ждали, ожили, поднимаясь как цветочки на солнце к небу — вверх. Злость моментально схлынула. Захотелось их пригладить и Махош, на удивление, не успел задавить этот порыв. Рука скользнула от оставленного тут Астером блюдом с водой к ее голове.
Мужчина провел ладонью, приглаживая свободолюбивые волоски. Они оказались такими мягкими, как он и представлял. Будто пух. Приятно. Отлично, желание свое он исполнил. Осталось только одно: понять, что он делает и как объяснить это, не выставив себя идиотом?..
* * *
Его на удивление большая ладонь лежала предостерегающе на моей голове. Его бледные нечитаемые глаза смотрели мне прямо в душу. Эх, Света-Света… Мама же тебя учила, что начальству надо бессовестно льстить и ни в коем случае не давать ему догадаться, что ты думаешь на самом деле! Мама же учила! Как можно было использовать те же эпитеты, которыми только что на его глазах отбрехалась от Вив⁈
Ладонь вдруг скользнула с макушки на затылок, и ниже — к шее. Захватила в кулак волосы, не жестко но ощутимо, заставляя поднять лицо.
— Ну, вам есть что сказать? Значит, доброта нашего города по отношению к вам вас не впечатляет? И работа вам не нравится, и начальник какой-то не такой… А что, кстати, я вам сделал?
— Ну что вы такое говорите, мастер, вы замечательный! Вы замечательнее всех замечательных! А работа вообще просто блеск! Не увольняйте меня, пожалуйста, я буду работать за четверых!..
Холодные глаза блестели яростью в полутьме.
— Поздно, Светлана, я уже понял, что вы — неблагодарный человек и мечтаете оказаться в незнакомом мире на улице без средств к существованию.
— Ну что мне сделать, что бы вы простили мою ошибку! — взмолила я, — Я готова на все!
Рука чуть крепче сжала волосы на затылке, а потом вдруг опустила. Мастер провел кончиками пальцев по линии челюсти и сомкнул ладонь кольцом вокруг шеи.
— Правда? — холодные глаза сощурились, заставляя сердце от страха упасть куда-то в пятки. — На все? Разве можно такое предлагать?
Рука поползла ниже, к воротнику блузки.
— О нет, что же вы делаете… — мой собственный голос звучал так неубедительно-наигранно, что я скривилась.
— Значит все-таки не на все.
Я упала на колени, обнимая руками крепкие бедра и прижимаясь к ним щекой.
— На все!..
— Послушайте, Света, — спокойно произнес мужчина, вырывая меня из фантазий; он аккуратно пригладил падающую на глаза прядь волос за ухо и убрал руку, — если вам так сильно не нравится у нас, я действительно могу устроить вас в библиотеку. Не надо, пожалуйста, смотреть на меня, как на мелочного тирана. Я прошу прощения за свою несдержанность. На самом деле я спокойно отношусь к тому, что могу кому-то не нравиться. У меня и нет цели всем нравиться. Но если я вам настолько неприятен, то всем будет спокойнее, если…
— Нет, — неожиданно твердо возразила я, проглатывая не пойми откуда взявшееся разочарование, — я хотела бы остаться на своем рабочем месте! Ну, если вас это устраивает, конечно…
Он удивленно посмотрел на меня и вдруг улыбнулся, заставляя желудок бултыхнуться в животе и подкатить куда-то к горлу.
Такой милый человек… а я — гадкая извращенка! Как вообще можно думать о нем в таком ключе? Света, ты гадкая извращенка, держи свои фантазии при себе!
— Вполне, — кивнул мужчина. — Тогда давайте продолжим. Нам надо зафиксировать оставшиеся на месте ритуала знаки. По ним можно будет понять цель проведения ритуала и…
Он повернулся ко мне, заглянув в глаза, которые я тут же опустила. Господи, как неловко-то! Господи Боже, какой стыд! Как мне теперь хорошему человеку в лицо смотреть? Напридумывала себе черти что… Неужели меня возбуждает, когда на меня смотрят, как на насекомое⁈ Но на меня много кто так смотрит — и никогда не возбуждало!
Наконец до секции с «запрещенной» литературой добрались Вив и Алео, и началась работа.
Глава 6
Да будет свет!
— А сад—то где?
— Какой сад?
— Ну, город называется Старый Сад…
— Нет тут никакого сада!
* * *
Я думала, что мы пришли чисто посмотреть, озабочено покачать головой, потребовать у кого-нибудь как можно скорее найти преступников, зафиксировать, что мы тут были, и быстренько вернуться в теплый офис. Обычно у нас делалось так! Чтоб высокое начальство да само что-то там расследовало? Ну нет!
Но мастер — да продлит господь годы этого святого человека! — оказался очень даже трудолюбивым. Трудолюбивыми он делал и людей вокруг себя, потому что не быть трудолюбивым под таким взглядом не смог бы никто! Даже Алео ворчала, но послушно зарывалась в работу.
Мастер взял с нас какие-то мудреные подписи о неразглашении, секцию опечатали, повесив табличку «Санитарные работы» и мы пропали тут до самой глубокой ночи. Ощутить ее присутствие бы не получилось, потому что глубокая ночь тут была перманентно!
Что конкретно мы искали и зачем, я не знала. Моей работой было по списку таскать умным людям книги, чтобы они могли в них что-то найти. Или, судя по взглядам, не найти… Вив отправили в архив, Алео с мастером свили себе гнездышко у полок с порнографической литературой, и только я одна была на ногах весь день и всю ночь!
Пока у всех все было и меня никуда не гнали, я тихонько устроилась в уголок, откуда меня было почти не видно и прикрыла глаза, притворяясь, будто сплю.
— Махош, что мы ищем? — в очередной раз спросила Алео, уже без запала, просто устало закатывая глаза.
— Похожие знаки — я же сказал.
Он ответил, не отрывая глаз от каких-то документов, которые еще полчаса назад занесла Вив из архива, и только постучал ногтем по отрисованной (мной!) копии полустершегося ритуального круга.
