Я задыхалась, обхватила ладонью собственное горло, будто что-то мешало мне дышать. Шок длился и длился. Я смотрела на Кита.

Сам он в это время продолжал коситься в комнату на «наши» трупы и на невнятно бубнящего над телом Константина Императора.

Я хотела что-то сказать, стараясь не смотреть на «наши» тела и на безвольную ручку ребенка под трупом «той меня», только открыла рот, как нас снова вернуло в гостиную, где мы появились изначально. Я помнила, что в предыдущем мире на этом трип и закончился, но в этот раз нас с Китом потащило дальше.

Остановка была в небольшом внутреннем дворе дворца. По периметру плотным строем стояли гвардейцы, а в центре возвышался небольшой эшафот. Две колоды, два палача, двое приговоренных к смерти: с руками, скованными за спиной, с остриженными коротко и небрежно волосами, с разорванными воротами рубах, обнажившими шеи. На коленях, уложив головы на колоды, стояли мои мужья. Император сидел на небольшом троне, выставленном у входа во двор.

Сначала от этой картины я впала в ступор, вцепилась в Кита, он сжал меня в объятиях и тоже в шоке смотрел на эту сцену. Когда Его Величество подал знак к действию, и палачи вознесли топоры над головами Мити и Арсения, я дико закричала и потеряла сознание.

Арсений дремал в рабочем кресле в своем кабинете во дворце. Он на пределе своей эмпатии чувствовал Сашу. Охранные и специальные службы находились на этаж ниже расположения покоев Императорской семьи, в том же крыле. Арсений не мог оставить ее при дворе Императора одну. В общем, он доверял Киту и не думал, что тот причинит их девочке какой-то вред, но от беспокойства это не избавляло.

Ревность? Ревность… Да, ревность была, но какая-то несерьезная, не яростный барс, а какой-то маленький обиженный котенок, которого умница Саша каким-то образом усмиряла и утишала. Потому Арсения беспокоила именно ее безопасность. Потому, когда среди ночи он почувствовал мощный всплеск ее отчаяния, горя и страха, тут же окунулся в Сумерки и помчался на помощь.

Очнулась я почти сразу, бурно рыдая, и затопила Кита слезами:

— Нет, нет, нет! Этого нельзя допустить.

— Сашхен, не плачь, родная, мы этого не допустим. Получилось один раз, получится снова. Мы все будем живы, и все будет хорошо, я тебе обещаю.

И хотя я была в шоке от увиденного, поняла, что этот момент нельзя упустить, всхлипывая, жалобно посмотрела в его лицо, такое любимое и родное:

— Кит, и ты примиришься с моими мальчиками? Не станешь с ними соперничать?

— Мы договоримся. Обещаю!

— Нет! Пообещай, что перестанешь тянуть одеяло на себя. Перестанешь давить и выпендриваться.

Кит тяжело вздохнул.

— Саш, я не нарочно. Ты две жизни была со мной. Умом я понимаю, что и они были в твоей прежней жизни, но я сросся с тобой, и на каком-то уровне воспринимаю их как захватчиков. Я буду стараться.

— Честно⁈

— Честно!

Он меня баюкал и укачивал как маленькую, пока я, тяжело вздыхая и всхлипывая, не успокоилась. Так мы и уснули.

Арсений не вышел из Сумерек, но видел и слышал. Убедился, что Саше ничто не угрожает, в очередной раз подивился ее способности усмирять их всех и еще раз посочувствовал Киту. Он на самом деле понимал его чувства.

Опасности не было, а что случилось, Сашенька потом расскажет, и Арсений Сумерками вернулся в свой кабинет.

Глава 22. Неожиданности. Все разрешилось

Я проснулась, как и было у нас заведено в прежней жизни, от причитаний Императрицы.

— Костя, прах тебя побери, что ты творишь? Графиня, как можно?

— Матушка, — услышала я голос Кита, привычно спрятавшись под простыней у него под мышкой, — разве так необходимо было нас будить?

— Вы что творите? — почти шепотом восклицала Императрица.

Я высунула нос из-под простыни. В этот раз с Её Величеством не было куриц, ой… фрейлин. Судя по тому, что она старалась кричать шепотом, стая осталась в гостиной.

— Матушка, мне, наконец, посчастливилось исполнить свои супружеские обязанности, а вы скандалите.

— Что? — у Императрицы почти пропал голос: она не вскрикнула, а просипела.

Я видела, как она глянула через плечо, нащупала рукой подлокотник кресла и осторожно опустилась в него.

— Сашхен, покажи Её Величеству руку, — и мы оба выпростали из-под простыни правые руки со знаком четырехлепесткового пламени над локтем.

— Воля Богини! — задушено произнесла потрясенная Императрица. — Спрячьте и никому не показывайте! Не дайте Боги, дойдет до Его Величества. Как вы так умудрились?

И Кит рассказал, как. Что он собирался в любом случае присоединиться к моим мужьям, но это произошло спонтанно, по воле Богини, при моем бракосочетании со вторым мужем. А еще я удивилась. Когда Её Величество поздравила с бракосочетанием Арсения, я решила, что она в курсе ситуации. Оказалось, часть информации Константин утаил от матери.

Главное, мы поняли, что Императрица на нашей стороне.

— Что же делать? — почти в отчаянии, восклицала, опять же шепотом, Софья Иоанновна.

— Матушка, мы что-нибудь придумаем.

— Боги, что же будет? — расстроенно причитала мать-Императрица.

Оказалось, это не единственное, что ожидало нас в ближайшем будущем, и что должно нас волновать.

— Кит, сволочь адреналиновая! Я простила тебе мурен на коралловом рифе, я простила тебе попытку трахнуть меня в прыжке с парашютом, я простила тебе попытку утопить меня в Индийском океане, но это!!! Подсадить своего ребенка к ребенку Арсения. Это же суперфекундация. Это ни в какие ворота! Всегда хочешь, чтобы все было по-твоему!

Я устала лупить маленькой подушкой по могучему загривку стоящего передо мной на коленях Кита со склоненной и вжатой в плечи головой.

— Сашка, ну не виноват я, — без надежды в голосе оправдывался Кит. — Оно само!

— Только твой злой гений мог устроить такое «оно само».

Митя и Арсений растеряно стояли и краснели лицами. Ну Митя ладно, у него бывает, когда он волнуется, но бледный некромант… И до меня дошло, что они еле сдерживали смех.

— Аааааа. Вам смешно⁈ Сами будете разбираться, где чей ребенок! Сами будете объяснять, кто чей наследник! Сами будете объясняться с Императором, Императрицей, Советом и всей Империей. Мальчики, убейте этого гада!

Кит с беспокойством покосился на моих мужей. А они, наконец, не выдержали, упали в кресла и начали ржать.

— Какая бурная в прошлом жизнь у вас была, — отдуваясь и смахивая слезы, отметил Митя. — Что там про мурен и парашют? — поинтересовался он.

— Этот гад меня притащил к гнезду мурен на коралловом рифе. Еще тогда чуть не утопил меня.

— Шурик, я не виноват, что ты такая впечатлительная. Я хотел тебе гнездо показать. Это ты нас чуть не утопила.

— Да? А срезать мне парашют и не сказать, что пристегнул меня к себе, и лезть ко мне под комбез, упираясь в меня стояком?

— Я хотел тебя приласкать, чтобы отвлеклась и не боялась, а стояк — это рефлекторное. Оно само.

При словах «оно само» мужья мои опять зашлись от хохота.

А до меня дошло, что этим балаганом Кит пытается отвлечь от основной проблемы.

— Что такое суперфекундация? — давясь смехом, в безуспешных попытках успокоиться спросил Арсений.

Я мрачно посмотрела на мужчин, бросила подушку на диван и уселась рядом с ней. Кит, поняв, что его больше бить не будут, поднялся с колен и уселся в кресло подальше от меня.

— Феномен суперфекундации — это крайне редкое явление для людей. В нашем с ним мире, — я кивнула на Кита, — за всю историю описано всего несколько десятков случаев на несколько миллиардов рожавших женщин. А такой, как у меня, вообще единицы.

— А не у людей? — вычленил из моего сообщения существенное Арсений.

— Это сколько угодно. Собачьи свадьбы, кошачьи свадьбы, где поочередно самку покрывают разные самцы в период течки, — я злорадно посмотрела на Кита. — А потом появляются разномастные котята и щенки. Вот! Кит, я обоих детишек запишу на Арсения, даже если они будут разной масти. Например, блондин и брюнет.