Я не имела претензий к Саше за свое попадание, только не могла простить ей вкус абсента, и что после него полоскало меня, а не ее, но укорять за это было глупо. Я улыбнулась ей в ответ:

— Саш, не знаю, что сказать. Я вообще-то не понимаю, где я, и что я. А ты здесь как?

— А я после кесарева под наркозом. Меня можно поздравить! У меня сын. Я вижу, ты на сносях. У тебя там кто? Целитель должен был сказать.

— Поздравляю! И у меня будет сын. А почему кесарево? Осложнения?

— Ну, как мне сказали, у тебя была травма. Ты об этом должна знать больше, чем я.

Меня передернуло от воспоминания, и я только кивнула.

Помолчали. Я продолжала удивляться нашему рандеву, и у меня возникла тревожная мысль. Я ее озвучила:

— Саша, мы опять меняться будем что ли?

Она замерла, нахмурила бровки.

— Не думаю.

— Саш, а как мы вообще поменялись? Ты что-то наколдовала? У нас-то магии нет — ты уж знаешь теперь.

Она помотала головой.

— Нет. Я не колдовала. Как поменялись, не знаю.

Снова помолчали.

— А ты почему не спрашиваешь, как я тут? — чуть капризно поинтересовалась Саша.

Я хмыкнула:

— Ну и как ты там?

— И меня, и Никиту спасли.

Я оживилась.

— Сашенька, а ты не знаешь, с какого дуба он рухнул? С чего вдруг устроил суицид и меня чуть не угробил?

Саша вздохнула.

— Знаю. Ему диагноз нехороший поставили. Он хотел жениться на тебе, чтобы ты родила, и вы были его наследниками.

— Вот это номер! А поговорить не судьба была? Может, я и согласилась бы.

Саша покрутила в воздухе рукой.

— Ну, мужчины — это такое… Тем более влюбленный мужчина. Он хотел взаимности, добровольного согласия и не хотел жалости. Ну и да, крышу ему сорвало конкретно.

— С каких пор ты так в мужчинах хорошо разбираешься?

— Так интернет! Я статьи всякие читаю. По психологии. Чай, грамотная. Кита нужно было в ум приводить. И делами пришлось самой заниматься, Кит поначалу вообще не способен был, а я дома хотела стать главой Рода. Меня тетка натаскивала дела вести. Так что, вот, пришлось здесь научиться.

— Жаль Кита, — я расстроилась, его на самом деле было жаль.

Я уже понимала, что к Никите была несправедлива, и мы могли быть с ним счастливы. Митя мне душу подлечил, и я теперь верила в то, что счастье возможно. Арсения можно к ране прикладывать — излечит. Хотя подозреваю, что кроме меня и Мити, тонкая организация князя никому не известна.

— Кстати, как тетушка моя поживает? Мне ее очень не хватает.

— Хорошо поживает. Граф Потемкин ее не обидел. Кроме того, она мой партнер в бизнесе. Так что ни в чем нужды не знает. Может, еще и замуж выйдет. Она теперь завидная невеста.

Саша рассмеялась.

— Ну, надо же, ну, ты жжешь, подруга! Бизнес⁈ Интересно какой?

— Попкорн, — хихикнула я, потом хмыкнула: — «Крышу сорвало», «жжешь»? Я смотрю, ты хорошо освоилась. Рада за тебя!

— Как бы да, освоилась, но с интернетом и соцсетями это несложно. Нам с Никитой после утопления пришлось адаптироваться, но вдвоем и при его финансовых возможностях это было проще.

— В смысле вам с Никитой. А ему-то что?

— У тебя была «амнезия» от попадалова? — она хихикнула.

Я только кивнула.

— Ты обо мне что-то помнишь? — настаивала Саша.

— Ничего. Совсем.

— Думаю, если бы я не напилась, то ты тоже многое помнила бы. Тебе же пришлось притворяться. Вот и у нас была «амнезия». Никита не совсем тот Никита. Он тоже кое с кем поменялся. Только мы оба многое «вспомнили» о себе здешних. Себя прежних помним полностью.

Я зависла. «Ничего себе! Массовый обмен! Это кому же понадобилось нас менять?»

— Скажешь, с кем он поменялся? — спросила, но чувствовала, что не скажет.

— Не скажу. Ты все равно его не любила, не думаю, что для тебя это важно. Но дело не в этом, я просто не могу сказать. Что-то не позволяет,

— Наверное, это «что-то» нас и поменяло. Никита болен?

— Ой, нет! — Саша замахала на меня руками. — Он в порядке, будто с обменом и болезнь ушла. Причины его радикального поведения как раз и выяснились во время обследования, когда ему напомнили диагноз и анамнез. А ты как?

Я задумалась о том, что рассказать.

— Я как? Знаешь, ты могла и не топиться, граф Потемкин сразу не собирался тебя трогать.

— Да, ладно! А как же наследник?

— Конечно, ему нужен был наследник, но, думаю, это был бы только ритуал зачатия. Максимум еще один раз… Чтобы лишить девственности перед ритуалом. Уверена, что Митя облегчил бы тебе и первый раз, и ритуал, не стал бы делать больно специально.

— А тебя сразу тронул? Чувствую в твоих словах подвох. Ты же от него беременна?

— От него, — я лукаво улыбнулась. — Только я его сама соблазнила. Саша, я его так люблю! И у меня есть второй мужчина.

Саша удивленно вытаращила на меня глаза.

— Это как?

— Ну, ты не знала, за кого тебя замуж выдавали. Он и его друг князь Багратион были прокляты. Они монетку бросали, кто будет на тебе жениться. Выпало Мите, то есть графу Потемкину. Я их обоих спасла от проклятия, и они теперь оба мои.

Саша поднялась из кресла и сделала шаг ко мне. Это она зря. Картинка начала размываться. Саша протянула ко мне руки, но мы обе знали, что коснуться меня она не сможет.

— Прощай, подруга! Все должно быть хорошо! Все не зря!

— Будь счастлива, — улыбнулась я, погружаясь в темноту.

Глава 13. Роды. Второй трип

Проснулась я между двух тел. Мужчины лежали, симметрично подперев голову рукой — один левой, другой правой — и шепотом решали, будить меня или звать Дубровского.

— Зачем Дубровского? — пробормотала я, потягиваясь.

— Детка, ты всю ночь пролежала, не пошевелившись. Только дышала, — доложил Митя.

— Но была розовенькая. И пульс был нормальный. Иначе мы бы сразу вызвали Дубровского, — добавил Арсений.

— Доброе утро, любимые! — я широко улыбнулась, обласкав их взглядом по очереди.

Мужчины удивленно замерли.

— Что? — посмотрела на них, не понимая их удивления.

Рука Арсения скользнула на мою грудь, рука Мити легла на выпуклость моего живота, они оба с двух сторон прижались лбами к моим вискам. Арсений тихо проговорил:

— Ты впервые так нас назвала.

— Да, — подтвердил Митя. — Получилось, детка, у нас получилось!

У обоих увлажнились глаза.

— Я боялся, что ты разлюбишь меня, — признался Митя.

— Я боялся, что ты не полюбишь меня, — вторил ему Арсений.

— Митя, я люблю тебя, и никогда не разлюблю. И тебя люблю, Сенечка. Я вас обоих люблю, — и от избытка чувств, смешно, по-бабьи подвывая, повторяя, что очень их люблю, разревелась.

Гормоны, будь они неладны.

Меня заговаривали и нежно утешали мои любимые мужчины. Ласково, не срываясь в страстные порывы.

Когда я перестала лить слезы и всхлипывать и могла уже говорить, я рассказала им содержание моего трипа. Мужчины напряглись и задумались.

Их встревожило появление моего бывшего любовника в этом мире.

Из-за беременности, я уже не могла разъезжать по крестьянским хозяйствам, в том числе и тем, где выращивалась сахарная кукуруза, пришлось полностью полагаться на управляющих. Только вполглаза контролировала в поместье цех по производству попкорна, благо ощутимую помощь с продажами мне оказывала тетушка, руководя управляющими хозяйств, приближенных к столице и губернским городам.

Мой мир сократился до поместья и общества моих мужчин. У меня после первого выступления настроение петь не пропало. Видимо, беременность сделала мои связки особенно эластичными. Я так распелась. Я пела все подряд, все, что помнила. Арсений начал меня обучать игре на фортепьяно и нотной грамоте. Они оба тоже пели. С особым удовольствием и куражом, пропустив по бокальчику коньяка, которого здесь как бренда не существовало, и потому он просто назывался крепким вином.