Ли Бо посмотрел на Кему, на тварей у забора, на меня.

— А если опять начнется штурм? — спросил он.

— Тогда ты услышишь стрельбу, — пообещал я. — Но я думаю, все закончилось. Иди.

Он шагнул к сосне, в тень, и пропал.

Мы с Кемой сели под стену дома, с той стороны, где не было окна. Доспех слетел, куртка Крамера поверх ватника грела плохо, и холод сразу начал дебафить. Макушка саднила там, где ее опалило.

— Кого мне здесь убивать, человек Денис? — деловито спросил Кема. — И что тут вообще происходит?

Я рассказал ему обо всем, что пережил на Сведении. Он кивал, задавал наводящие вопросы и наконец спросил:

— Раз я не считаюсь, значит, выйду с тобой, когда мы победим?

— Если победим, — ответил я. — Победить здесь — значит остаться последним… Вот только…

— Что? — спросил Кема, когда я запнулся.

Пришлось рассказывать про своего старинного друга, чуть чокнутого Витька-выживальщика, который эволюционировал в одного из самых крутых чуваков в истории человечества и которого убивать никак нельзя, потому что в его клане мой сын, живой и здоровый.

— Сложный выбор, — сказал Кема и повторил вопрос: — Так кого мне убивать?

— Пока никого, — ответил я. — Только тех, кто нас атакует.

— Задача предельно ясна. Но чего мы ждем? Почему бы не атаковать первыми, человек Денис?

— Потому что сейчас я примкнул к Витьку, и бить его людям в спину мы не станем, а Центр слишком хитер. Да и откаты у меня пусть завершатся. Поэтому мы с тобой, Кема, будем камперить и выжидать. Я свои десять фрагов уже собрал и, думаю, возглавляю таблицу участников… Что на острове? — спросил я и приготовился к худшему.

— Корабль проснулся, — ответил Кема. — Сегодня, на рассвете. Человек Лиза ждала его пробуждения двое суток и почти не спала. Она собирается говорить с ним. Если он ее послушается, Лиза полетит на север тебя искать.

— На север? — переспросил я. — Почему на север?

— Детеныш сказал, — объяснил Кема. — Странный человеческий детеныш, у которого зачатки умений буфо. Человек Лиза дала ему два уровня и спросила, где ты. Он сказал: паук сплел кокон в сердце севера. Ты в коконе. Не пробиться и не выйти.

— Рома, — догадался я.

— Так его зовут, — подтвердил Кема. — Человек Лиза сказала: север, большие города, одна столица за другой. Первая — Петербург. Она полетит туда, человек Денис. Она уже решила.

Я закрыл глаза. Про кокон мальчик не ошибся: вот он, кокон, стена-марево четыре на пять километров, и я внутри. А сердце севера Лиза трактовала как Петербург. Это семьсот километров от того места, где я сижу. Она поднимет корабль, потащит его через полмира и будет искать в городе, где меня никогда не было. Вернее, был неоднократно, но еще до Жатвы.

И как передать ей точные координаты?

— Кема, — попросил я. — Ты можешь дать ей знать? Хоть одно слово. Хоть как-нибудь. Может, у тебя клановый чат работает?

— Нет, человек Денис, — снова пошел из его ноздрей рыжий пар. — Где мы находимся?

— Это микрорайон Сходня, город Химки, Московская область. Стена вокруг нас — четыре на пять километров.

Он повторил это без выражения и слово в слово.

— Запомни, — сказал я, рисуя пальцем буквы. — Если окажешься снаружи раньше меня — не знаю как, мало ли что, — скажи ей: не Петербург, а Сходня. Ей нечего искать в Питере.

— Я запомнил, человек Денис, — заверил он и начал издавать звуки свистелки-перделки: — Сы. Хы. О-о-о. Ды. Ны. И. А. Сыхыооодыныия.

— Блять… — вздохнул я и снова начал рисовать пальцем. — Лучше запоминай символы.

Ли Бо вернулся через полчаса, из темноты за ним вышли Виктор, Амината и двое с автоматами, которых я знал только в лицо. Груича с ними не было.

Один из бойцов Виктора увидел Кему и вскинул автомат.

— Свой! — рявкнул Ли Бо и отвел ствол рукой. — Я же тебе говорил: ящер. Свой.

Кема повернулся, и светлячок высветил клыки в приоткрытой пасти. Боец отступил на шаг, но автомат опустил. Виктор задержался перед рапторианцем, посмотрел на «Граммофон», потом на меня.

— Так вот кого ты позвал, — проговорил он без удивления, словно каждый день видел инопланетян. — А я сначала подумал, неужели он со скейром закорешился?

— С НЕХ? — удивился я.

— Че за снех? — не понял Витек.

— А, это мы так скейров прозвали — Неведомая Херня. Так вы тоже с ними пересекались?

— Ну как пересекались… — осклабился Витек. — Видели их, но они шустрые, заразы. Мы их не трогали, они — нас. А вы?

Точно. Скейры докопались именно до меня и именно из-за наследия буфо. До остальных землян им дела не было.

— Мы тоже… пересекались, — не стал вдаваться в подробности я. — В общем, знакомьтесь, народ, это рапторианец Кема, его цивилизация тоже пережила Жатву. Он мой друг. На него можно положиться.

— И много у вас таких? — нахмурился Витек.

— Я — вида своего последний на этой планете, — мрачно ответил Кема.

— Как же тебя к нам занесло?

Прежде чем Кема, не умеющий врать, выложит все карты, я вмешался:

— Это долгая история. Расскажем потом… на досуге.

— Хорошо, — хмыкнул Витек и представился: — Я — Виктор.

— Человек Виктор, — произнес Кема и слегка наклонил голову.

Виктор кивнул ему и пошел к окну, где лежали два обгоревших трупа, остановился над ними и стянул шапку. Амината схватилась за горло.

— Зрячий втаскивал его в окно, — сказал я, подходя к Виктору. — Я говорил ему, что это не Барта, кричал отойти, но он не услышал. Или не захотел.

— Он никогда не бросал своих, — проговорил Виктор, не оборачиваясь. — Как они погибли?

— За Бартой гнались трое. Мы позвали его, он ломанулся к нам через забор, но вел себя странно, как бездушный, — начал я. — Шел по снегу в одном ботинке, как зомби. По счетчику числился живым, просил помочь. Зрячий ему поверил. Он уже тянул Барту в окно, когда тот взорвался у него в руках. Это был не Барта. Кто-то сделал из Иштвана эту штуку и послал к нам. Он будто был собран из разных частей: руку оторвали и наскоро пришили, глаз вытек, но в этом существе теплилась жизнь! Кто-то в лагере Центра умеет делать из людей кадавров. В плен к ним лучше не попадать.

— Правда, — сказала Амината.

Виктор не обернулся.

— Кстати о пленных, — зло произнес он. — Ли Бо говорил, что ты взял языка.

— Его фамилия Хайруллин, — ответил я. — Он у Центра на особом счету. Хочу расспросить его о Центре и о том, что им приказали сегодня.

— Доставай, — потребовал Виктор.

— Не у окна, — возразил я. — За домом, где нет наших, и чтобы ему было некуда бежать.

Виктор кивнул и первым пошел за дом, уронив:

— Амината, побудь здесь.

Двое сопровождающих потянулись за ним.

Место я готовил минут десять. Тузика уложил в круг у глухой стены дома. Шарика отвел к забору. Ли Бо спрятался в тень березы. Кему я поставил у стены, сбоку от того места, где появится пленный. Двое сопровождающих встали метрах в пяти от меня, отрезая Хайруллину путь к отступлению. Сам Виктор остался в двух шагах за моей спиной, автомат на ремне, ствол вниз.

— Кема, спрячься, — велел я. — Если он полезет на меня, прикроешь. Только не убивай: он мне нужен живым.

Рапторианец растворился в воздухе. Я показал нашим, где он остался, и велел не стрелять в ту сторону.

— Я ударил его и забрал на повороте, — объяснил я. — Выйдет он так же: с автоматом, лицом ко мне. Автомат я выбью под «Ветром». Дернется — уберу обратно в кольцо. Если побежит, стреляйте в ноги, он мне живой нужен.

— Не только тебе, — сказал Виктор. — Он может очень много интересного рассказать. А начнет увиливать, сам его прикончу, и не смейте меня останавливать.

Больше он ничего не обещал.

Я встал в шаге от стены, включил «Ветер» и отдал кольцу команду.

Хайруллин появился таким, каким исчез: вполоборота, с автоматом у бедра, доворачиваясь ко мне после удара, который принял его доспех. Я ударил «Нагибатором» по цевью снизу, автомат вылетел у него из рук, и я отшвырнул его ногой за спину, в снег, к ногам Виктора. Отойдя на два шага, я выключил «Ветер»: в ускорении он не разобрал бы ни слова.