Хотя, чую, что и здесь будут нюансы. Одно дело поставить стены и крышу, и совсем другое, превратить пустое помещение в место, где можно переночевать. Одни только кровати чего стоят. Да и кроватями не ограничится. В каждое помещение нужны и шторы постельное бельё, пара стульев, стол, посуда, вешалки для шапок и ещё море всего.
Но это только стройка и туда я старался не лезть без надобности. Разве что планы чертил, где что должно стоять, да сколько места должно быть и пожелания озвучивал. Но были и другие организационные задачи, без которых никуда.
Пришёл тот самый момент, когда пора было готовиться к масштабированию.
Одно дело кормить людей в одной таверне, (хотя это та еще задачка), и совсем другое, поддерживать уровень и качество на таверну и добавившийся постоялый двор. Причём, этим я ограничиваться не собирался.
Дел было столько, что страшно было начинать. Но всё начинается с первого шага.
Начал я с самого простого, но приоритетного, с понятного меню, в котором разберётся и ребёнок.
Блюд у меня накопилось предостаточно. Новых я собирался наготовить еще больше, хоть каждый день новое. Но это я. А как с этим разберётся Дарья? Или Николай с Генкой, когда мне понадобится отдых? Да и если блюд много и можно попросить что угодно без понятного прейскуранта, то это считай, что ничего и нет.
Пора было навести порядок.
Я взял в руки большую доску, которую заранее попросил у Сидора, взял уголь и принялся выводить ровные строчки с названиями и ценами. Сейчас пока так начерчу, а потом отдам Павлу, чтобы вырезал красиво, а то и с картинками. У него ведь руки золотые, вон какой пион Елене вырезал. Грех такими только брёвна таскать.
Но учитывая, что у Павла и так дел хватает, старался даже этот промежуточный вариант, сделать как надо. Выводил каждую буковку и прикидывал как будет выглядеть.
Вверху большими буквами написал:
«СЫТНЫЙ РОГАТЕНЬ».
Ну, полдела сделано, осталось дело за малым.
Думаю, для упрощения блюда поделить по типам и разбить на завтрак, обед и ужин.
Причём блюд можно делать немного. Хоть одно и то же, но главное отличие будет в используемых ингредиентах.
В утренних блюдах, сделать упор на бодрость. Чай у меня не бесконечный, кофе и вовсе нет, зато бодрящая каша с сбитнем или взваром самое то. Чтоб человек шёл в поле переполненный энергией и амбициями. К обеду тоже тонизирующее, но вперемешку с восстанавливающим. А в вечерних блюдах упор на расслабление и восстановление. Чтобы спать и не ворочаться, а на утро быть снова полным сил.
И всё это надо упростить и свести в понятную картину.
Думал и так и эдак, а потом просто стал записывать.
С утра:
Каша с сушёными ягодами и сливочным маслом: 2 медяка.
Какая именно каша, писать не стал. Пусть будет сюрпризом.
Тут сразу и полюбившиеся местным эксперименты, им ведь каждый день новенькое подавай, а еще возможность контролировать остатки в погребе.
Ещё немного подумав, прикинул чего вдосталь в погребе и дописал:
Яичница: 2 медяка
Блины: 2 медяка
Начинка для блинов: 1 медяк.
Оладьи: 2 медяка
Напиток к завтраку на выбор: 1 медяк
Медовый сбитень
Ягодный морс
Травяной взвар
Уф, закончил и даже не вспотел. Что там у нас дальше?
На обед и ужин:
Суп дня: 2 медяка
Сделал по тому же принципу что с кашей. Разве что рассольника да уху отдельно вывел по старой памяти.
Уха: 2 медяка
Рассольник: 2 медяка
Тушёная картошка с мясом: 3 медяка
Мясо по-лесоглушски, со сметаной и сыром: 3 медяка
Плов: 3 медяка
Поглядел с разных сторон. А что, вроде неплохо. А главное понятно.
Ну и напоследок, добавил коронное:
Котлетень с фирменным соусом — 3 медяка
Шаурма с курицей и сливочным соусом — 3 медяка
Вареники с картошкой, вприкуску с копчёной рыбой — 3 медяка
Место еще осталось и туда так и просилось что-то.
Почесал затылок, и тут меня осенило.
Комплексные наборы «Сытно и выгодно»:
«Пахарь»: каша, оладьи и сбитень, для тех, кто в поле: 4 медяка
«Рогатень от пуза»: суп, котлетень и морс: 5 медяков
Хотелось еще расписать, но место закончилось. Поэтому дописал в конце:
Блюда в наборе можно менять.
— Макс, мне кажется, местные не все слова поймут, — шепнула мне Вера я не сразу понял о чём она, пока не услышал мычание за спиной.
Позади меня застыл Николай.
— Комплексный? А это как? — спросил он, после долгой заминки.
— А это значит разом. Очень удобно, а главное дешевле.
Николай нахмурился, а я поспешил добавить.
— Мы в любом случае в плюсе. Так даже больше будут заказывать.
— Ну, это хорошо, — покивал он со знанием дела. — А что дальше делать-то?
— Сейчас повешу на видном месте, — бодро ответил я. — Теперь все будут сразу видеть, что и сколько стоит.
— Да вся деревня и так уже всё выучила, — задумчиво нахмурился подошедший Илья.
— Вы то выучили, а новым посетителям ничего не ясно. Вот придёт новый человек, как он поймёт что заказывать надо?
Илья почесал затылок.
— Так просто и скажет: еду давай, хозяин.
Я нахмурился. Не так ведь работает.
В этот момент скрипнула дверь и на пороге появился заросший охотник, явно только выбравшийся из леса. Такой дремучий, каких я и в этом-то мире нечасто видывал.
Борода до середины груди, в бороде хвоя и ещё что-то, о чём лучше не думать. Тулуп драный, шапка набекрень, а на плече, здоровенный свёрток, обмотанный верёвкой и подёргивающийся так, будто внутри кто-то сидел и был этим крайне недоволен.
— Здорово, — пробасил мужик, озираясь. — Слыхал, тут таверна. Еду готовите?
Илья многозначительно поглядел на меня, но я совершенно проигнорировал его взгляд
— А как же, конечно, готовим, вот поглядите, — я указал взглядом на меню.
— Ага, — совершенно проигнорировал мой взгляд охотник. — А зверьё покупаете?
— А зачем? — осторожно спросил я.
— Так на мясо же, — как нечто само собой разумеющееся ответил охотник.
— А что за зверь-то хоть? — спросил Николай.
— Так, лютолис. Матёрый, нажористый. Мяса килограммов на тридцать.
Он похлопал ладонью свёрток на своём плече. Тот тут же яростно завозился, и оттуда донёсся такой звук, что у меня по спине пробежал холодок. В свёртке кто-то с завыванием затявкал. Мужик хохотнул, а вот мне было не до смеха. Свои пальцы я бы предпочёл держать подальше от этого свёртка.
Ника, дремавшая на подоконнике, вскинулась, выгнула спину дугой и зашипела. Она и так укрупнилась за последнее время, а после того, как её шерсть встала дыбом, так и вовсе стала напоминать натурального медвежонка. Только глаза и сверкают. На моей памяти она так шипела разве что зимоволка. Значит, зверь в свёртке и впрямь был не из приятных.
— Он что, живой? — опешил подоспевший Анатолий.
— Так мёртвый испортится быстро, — рассудительно пояснил охотник.
— А он хоть съедобный? — на всякий случай уточнил я.
— А то! — мужик аж приосанился. — Меня как-то зимой занесло совсем уж в глубину леса. Там мало кто водился, кроме этих красавцев. — Он снова похлопал свёрток, породив новый шквал разъярённого тявканья. — Считай одними лютолисами и кормился. Мясо, сытное, да лёгкое — съел, а энергии вагон и брюхо не тянет. Одна беда: на вкус чистая погань, в рот не возьмёшь. Да мне добрые люди сказали, живёт, мол, в здешней глуши чудо-повар, который из любой дряни усладу сделает.
