Я стиснул запястье Леонида, и сам подивился тому, с какой силой мои пальцы впились в его кожу.

Парень дёрнулся, я почувствовал, как под моей хваткой стала сокращаться тугая мышца.

Леонид бы вырвался, но я не собирался просто его держать. Я уже взял руку на излом, заставляя парня охнуть от боли и потерять равновесие.

— А ну отпусти, — бросил через плечо Леонид.

Он, похоже, не понял, кто его остановил. Небось решил, что кто-то из своих испугался последствий и полез не в своё дело.

— Пусти, говорю. Ты чего лезешь? Я ж не…

Он повернулся и наши взгляды встретились.

— Ты… — выговорил Леонид. Его глаза расширились и стали наливаться кровью. — Это ты, Макс?

Мне очень хотелось довернуть его руку. Хотелось сделать ему очень больно, но я сдержался и отпустил.

Во мне клокотала злость, но я же не подросток, чтобы поддаваться импульсам. Я взрослый мужчина, пускай и в теле подростка. А взрослых отличает сдержанность и рассудительность. Вернее, умение не подставляться и не создавать провокационных ситуаций.

Леонид отступил на шаг, растирая запястье. Он не сводил с меня гневного взгляда. Зато меня вдруг прорвало.

— Давно ли тебя самого пинали как шелудивую собаку? — грозно спросил я.

Леонид вскинулся.

— Чего?

— Ты что, уже забыл, как трясся, когда охотники издевались над твоей матерью? Как жгли твой дом, а ты жался в угол и просил пощады? Как подонки, что возомнили себя всесильными, издевались над тобой?

Леонид вмиг побелел. Его рот раскрылся, но оттуда не вырвалось и звука.

— Решил то же самое повторить? С чужой матерью? Таким ты стал? Или забыл, как сдох Змей? — мой голос рокотал, отражаясь от стен, а Леонид вздрагивал от каждого моего вопроса. — Выбрал женщину, которая не даст сдачи, и при всех показываешь, какой ты большой?

— Она…

— Что за ничтожество такое? — перебил я. — Или считаешь, что правильно твою мать избили, что она потом неделю не могла ходить? Твой отец места себе не находит. Вырастили сыночка. Выродок, хуже змея, которого я прирезал. Бойся, Леонид, иначе так же закончишь

В зале стояла гробовая тишина, хотя охотники, да и парни за спиной Леонида, стали переглядываться и шептаться.

— Так ты ведь говорил, что ты Змея зарезал, — шепнул один из парней.

Леонид стоял бледный, будто статуя. Кажется, у него пол качнулся под ногами.

Леонид будто вернулся в прошлое.

В нём всколыхнулось многое. Обида на отца, который привёл чужого сопляка. Ненависть к Максу. Страх за мать, о которой он успел забыть за время своих приключений.

В нём боролись три силы.

Старая, детская, въевшаяся намертво уверенность, что Макс — это слизняк, которого пинают. Это ничтожество из сарая, кухонный мальчишка, приживалка. Так было всё его детство, а такое из головы за месяц не выбьешь.

Следом его охватил страх. Потому что он вспомнил, как душил его Макс, и угрожал убить. Леонид вспомнил, как легко этот сопляк убил опаснейшего охотника. Тогда он испугался, что Макс и Леонида может убить. Поэтому он захлопнул дверь и задвинул засов. Чтобы навсегда избавиться от этого недоноска.

Однако им на смену пришло нечто новое. Теперь Леонид изменился. Он стал сильнее. За ним люди. Да у него столько девчонок было. А как он охотников лупил. Он и сам не понял, как выдуманная ложь вдруг стала для него правдой. Но он уверовал, что стал совсем другим. Стал сильным воином. А этот проклятущий Макс ему должен чистить сапоги. Или он забыл, как Леонид мазал того навозом? Можно и повторить.

Перемена в Леониде произошла одномоментно.

Вот он стоял бледный и хватал воздух губами, а в следующий миг в его глазах сверкнула злоба.

Он сделал резкий шаг вперёд, замахиваясь.

Кулак полыхнул красным. Под такой удар лучше не подставляться, можно и зубов лишиться, а то и жизни.

— Сейчас я тебя отделаю, ведьмин…

Договорить я ему не дал.

Шагнул вперёд, нырнул под удар и резко толкнул ладонью в солнечное сплетение.

Видимо, я перестарался. Всё же не смог совладать с гневом.

Леонид отшагнул, пытаясь удержать равновесие, споткнулся о порог, полетел спиной вперёд, сбив с ног одного из своих товарищей, кувыркнулся через голову и растянулся в пыли.

Я набрал полную грудь воздуха и громко объявил.

— В этой таверне, ни один подонок не тронет женщину.

Дело конечно было не только Дарье, просто надо было хоть что-то сказать. Во мне было сейчас столько эмоций, что я просто не понимал, как сохранить хладнокровие. Одно знал точно, если сейчас пойду пинать Леонида, за все грехи, меня точно не поймут.

Я снова сделал глубокий вдох и обернулся. В зале повисла тишина. И это при том, что внутри было считай четыре дюжины мужиков. И деревенские, и обозники, и охотники из сопровождения.

Все молчали и глядели на меня.

В лица я не вглядывался, но деревенские смотрели с одобрением, во всяком случае, я на это надеялся. Обозники глядели с настороженностью, а вот охотники…

Кто-то отвернулся, кто-то поглаживал ладонью рукоять кинжала, кто-то сложил руки на груди, будто ожидая что будет дальше.

Да уж… Очевидно, Леонид пришёл с обозом. Видимо каким-то образом смог прибиться к отряду охотников. Вот только подобные ситуации у меня уже вызывают аллергию. Были бы здесь Николай или Анатолий, они бы вмиг разрешили ситуацию. Но их сейчас нет, а значит я сам должен защитить таверну и людей.

Ситуация непростая. Деревня заполнена охотниками и охраной обоза, и только что я одного из них хорошенько швырнул мордой в грязь.

С одной стороны, Леонид та еще задница, и заслужил многое. Вот только он на службе, а значит, это уже не только моё с ним дело…

Теперь передо мной не постояльцы и посетители, а потенциальные противники, чьего товарища я только что атаковал.

А деревенские, между прочим, тоже в стороне отсиживаться не собирались. Они ведь неделю назад чуть не подняла на вилы барона, и настроение у них с тех пор не улучшилось.

Илья уже медленно закатывал рукава, зажав между коленей молот, с которым даже во время обеда не расставался.

Сидор стоял, будто случайно вынул из-за пояса топорик и проверял его на остроту. Да и остальные мужики недобро переглядывались.

Стоило сейчас кому-нибудь одному дёрнуться и тут начнётся кровавая свалка.

Драка такого количества вооружённых людей закончится горой трупов. А наутро к барону Грегору поедет донесение о том, что в Лесной Глуши перерезали охрану казённого обоза.

Этого нельзя допустить.

Тем временем, Леонид уже поднялся и набычившись пошёл на меня, размазывая по лицу пыль.

Я его перехватил.

Шагнул навстречу, поймал за запястье, довернул — и он оказался лицом к своим, с вывернутой за спину рукой, в самом унизительном положении, какое можно придумать.

— Парень, заканчивай! Ты решил здесь бойню спровоцировать? — поднялся коренастый невзрачный мужик из охотников. Говорил он спокойно, но его слушали.

— Я не знаю, по какой причине этот человек здесь находится, и с какой стати вы сейчас готовы за него сражаться, — громко сказал я. — Но это наше с ним личное дело. Старое. Никоим образом не касающееся ни этой деревни, ни вашего обоза, ни кого бы то ни было ещё.

Я обвёл двор глазами.

— Что бы сейчас ни произошло — это будет между мной и ним. И никто из этой деревни не будет за это отвечать. Ни староста, ни хозяйка, ни эти мужики. Я всё беру на себя. Прошу не вмешиваться.

И это сработало.

— Вот как, — произнёс один из них. — БУянов я сам не люблю, но раз у вас личное…

Я увидел, как Илья опустил руки, да и в целом уровень напряжения в зале утих.

— Личные дела бывают разные, но он в моём отряде, — продолжил мужик. — Если покалечишь его, подорвёшь боеспособность. Меня зовут Клим я его командир, о тебе уже наслышан. И раз уж просишь не вмешиваться, как командир, я сначала прошу объяснений.