— Условия принято, — сказал Михаил. — Свидетели слышали?

— Слышали! — отозвался Ставр.

— Слышали, — подтвердил Илья.

И где-то очень глубоко под рёбрами, там же, где у меня живут системные уведомления, коротко звякнуло. Будто замок защёлкнулся.

Леонид сидел и смотрел на меня снизу вверх.

Он похоже вообще не понимал, что сейчас произошло.

Он ждал чего угодно: смерти, увечья, изгнания, позора, внутренне уже приготовился. А ему сказали: иди домой и работай.

— И… и всё? — выговорил он. На его лице появилась кривая усмешка.

Я молча кивнул.

— Это… это что, наказание такое? — он рассмеялся.

— Это обязательство, — пояснил я.

Он помотал головой:

— И что мне делать-то теперь?

— Никого не обижать, — сказал я. — Это для начала. А дальше по списку.

Он сидел в пыли и криво ухмылялся.

Да, он был разбит и унижен. Побитый, выпоротый, при всех разоблачённый и опозоренный. Но он-то ждал страшной кары, а тут глупость какая-то.

Ну это он так думает. Пока не дошло.

Люди переглянулись и стали расходиться. Они явно были под впечатлением. Им требовалось всё обдумать и обсудить с товарищами.

— Ты понял, что тебе сказали? — спросил Михаил.

— Понял, — ответил Леонид, — не глухой.

— Повтори.

И он повторил.

Медленно, спотыкаясь, путая порядок, но повторил всё, до последнего пункта, будто это отпечаталось у него на подкорке. Я и сам бы не повторил так точно.

А потом на меня налетела Ника.

Она вылетела откуда-то из-под крыльца, рыжая, довольная, с задранным хвостом, и в два прыжка оказалась у меня на плече.

А потом начались нежности.

Она тёрлась мордой о мою щёку, попискивала, обнимала лапами за шею и всем своим видом сообщала: ты герой, я всегда в тебя верила, я ни секунды не сомневалась.

— Так, — сказал я. — Погоди-ка.

Ника запищала громче.

— А где ты была? — я шутливо потрепал её по загривку. — Думал, ты меня поддержишь, будешь со мной сражаться.

Ника сделала вид, что не понимает вопроса и посмотрела на меня честнейшими глазами.

— Ты что, всё это время просидела под крыльцом, и дрожала, как маленькая трусишка?

Панда аж зашипела от возмущения. Шерсть стала дыбом, хвост пистолетом. Но долго сердиться она не смогла, поэтому лизнула меня в щёку. Потом деловито полезла носом к шее, и обхватила меня лапками. Это она так со мной обнималась.

— Умное животное, — одобрил вставший рядом кузнец. — Пришла хозяина с победой поздравлять.

Он похлопал меня по плечу, а потом и сам обнял:

— Правильный ты парень, Макс. Удивил ты меня сегодня… В очередной раз. Это у тебя хорошо получается, людей удивлять.

— Оно как-то само выходит, — улыбнулся я. — Я просто живу, а люди удивляются.

Ко мне робко подошла Дарья.

Она долго стояла рядом молча, я даже не сразу заметил её, а потом тихонько сказала:

— Спасибо, Макс.

— Да не за что, — пожал я плечами, наглаживая рыжую бесстыдницу, которая уже стала совать мне в ладонь семена разных вкусняшек.

— Есть за что, и не спорь, — с нажимом сказала Дарья.

Она смотрела куда-то в даль.

— Я ведь, Макс, давно в мужиках разуверилась, — сказала она тихо. — Вот честно. За годы, что замужем прожила, только одно и видела, что плохое отношение. Думала, все мужчины одинаковые. Разница только в том, сколько выпил и как близко к тебе стоит.

Я молчал.

— Этот вон, — она кивнула туда, где по-прежнему сидел Леонид, — он меня ничем не удивил. Я таких вдоволь навидалась. Пришёл, покрасовался, полез, а как отказали, так и кулак поднял. Обычное дело. Я даже не пугаюсь давно, я просто ждала, когда ударит.

Дарья наконец повернулась ко мне.

— А ты совсем не такой.

— Дарья…

— Не перебивай, я один раз скажу, и больше не буду, — Она вытерла руки о передник, хотя они были чистые. — Ты вообще словно не отсюда. Не из этих мест, не из этой жизни. Я не знаю, как объяснить. Ты на людей иначе смотришь. И ты добрый. К людям с добром и люди вдруг тоже становятся добрые. Благодаря твоей еде, или поступкам, не знаю. Но ты влияешь на людей и делаешь их лучше.

Я очень постарался, чтоб лицо не дрогнуло.

— И вот что, — сказала она уже другим тоном, деловитым. — Ты моим двором распоряжайся как своим. Слышишь? Не как гость, не как сосед, а как хозяин. Что скажешь, то и будет. Кого скажешь селить, того и поселю. А в том, что моё дело в гору пойдёт, и станет лучше, чем под моим началом, или началом Петра, я даже не сомневаюсь.

— Это уж слишком, — начал было я, но Дарья снова перебила.

— Это не слишком, — отрезала она. — Это по-честному.

Так она и отошла в сторону, категорично сложив руки на груди, и не дав мне ничего ответить. Да и я не спешил возражать, мне было не до того.

Перед глазами развернулось уведомление системы:

Внимание.

Задание «Хозяин очага и крова» выполнено на 90 из 100.

Ты смог обеспечить безопасность своей таверны.

Безопасность заведения обеспечена. Уровень 34.

Очаг: есть. Уровень 167.

Ты расширяешься. Теперь у тебя есть возможность разместить гостей на ночлег.

Кров: есть. Уровень 79.

Подсказка: ваша таверна не достроена. Как только строительство будет завершено, задание будет выполнено.

Я читал и улыбался, а ещё был приятно удивлён.

Потому что этих условий я раньше не видел.

Я столько времени таскался с этим заданием, и всё, что мне о нём сообщали, что оно есть и что оно скрытое. Ни цифр, ни шкал, ни подсказок.

А теперь пожалуйста: финишная прямая и подсказка как всё завершить.

Может, дело было в ранге?

Или в другом: там, в Дубовом Яру, у меня уже была целая таверна, и я эту задачу однажды уже закрывал, правда, до пожара. Поэтому система и молчала: чего объяснять если я это уже один раз сделал?

— Макс!

Вера пробилась ко мне через расходящихся людей.

Она была бледная, и я только сейчас сообразил, что она всё это время стояла у дверей и видела весь поединок, от начала до конца.

— Ты ведь цел, да?

— Цел.

— Точно? — Она схватила меня за руку и развернула к свету. — У тебя вот тут ссадина.

— Это я об его зуб.

— Господи, — сказала Вера. — Господи, Макс, я чуть не поседела там. А мне ведь беречь себя надо. Я до тридцати хочу быть юной и красивой.

— Да ладно тебе.

— Что значит «ладно»⁈ — Она понизила голос до яростного шёпота. — Я в прошлой жизни по три часа на тренажёрах потела и ела только всё полезное… — она осеклась, покосившись на стоящего рядом Илью. — Он же тебя больше в полтора раза! Я стояла и считала, сколько ты продержишься! Я уже думала, куда бежать!

— Куда бежать, за скорой?

— За Еленой, за кем же еще, — фыркнула она.

Она помолчала.

— Всё же, ты молодец, — сказала Вера. — Вот честно. Я за тебя так испугалась в первые минуты, а потом поверила, что ты победишь.

— Спасибо и на том.

— И ещё, — она понизила голос совсем. — Ты правильно сделал, что не убил. Я когда услышала, что он там про смерть кричал, у меня всё внутри оборвалось. А ты взял и… — она поискала слово и не нашла. — В общем, я горжусь тобой.

Она быстро чмокнула меня в щёку. Я от этого тут же покраснел. Вот клянусь, это не моя реакция, это всё Макс.

— А я нисколечки не боялся! — объявил Генка, который успел подкрасться и слышал последнюю часть беседы.

Он протиснулся между нами, гордый до невозможности.

— Ни капельки! Я сразу всем сказал: Макс его побьёт! Я вот так и сказал, да, дядька Илья?

— Сказал, — с усмешкой подтвердил кузнец. — Правда, шёпотом и из-за бочки.

— Я не из-за бочки!

— Из-за бочки, — безжалостно припечатал Илья. — Я тебя видел. Ты оттуда только нос высовывал.

— Ну и что! — Генка задрал подбородок. — Я всё равно знал! Макс всех победит!