— Это полицейский, который чуть не взял того типа в похоронном бюро. — Потом он повернулся к Линну: — Вы знаете, кто был этот тип и где его теперь искать?

— Нет, — серьезно сказал Линн. — Должно быть, какой-то торговец наркотиками, который явился свести счеты.

— Тогда зачем вам совать нос в это дело и мутить воду? — спросил Лео Гришмен. — Я думаю, нет никакой нужды упоминать об этой истории с похороным бюро и о вашем в ней участии. Почему бы нам вообще не оставить в стороне похороны миссис Луго? Зачем об этом вспоминать? Как говорится, пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

Линн повернулся к Бриде и Нелсону:

— Поехали в «Пекло». Я ведь так и не допил своего

виски.

— Если я что-нибудь могу для вас сделать… — начал Джон Луго, но их уже не было в комнате.

Выйдя из ворот, они оказались в густой толпе гостей, которые не смогли сесть в переполненные автобусы и спускались пешком по крутой дороге. Несколько полицейских машин из Палм-Спрингса безуспешно пытались пробиться вверх сквозь сплошной поток пешеходов.

Нелсон сказал Бриде:

— Как вы думаете, мне пойдет коричневая форма, в которой ходит полиция в Палм-Спрингсе?

А Линн сказал:

— Не могу понять почему. Почему он меня не пристрелил? Или не перерезал мне горло?

Свернув на 10-е шоссе, беглец позволил себе разогнаться до девяноста километров в час. Минут через двадцать он снова выехал на 111-е, но уже в другой части долины. Он направлялся на юго-восток, мимо озера Солтон- Си, мимо той тамарисковой рощицы, где ночевал в краденом автомобиле. Казалось, с тех пор прошел целый месяц. Он вспомнил несчастных мексиканцев, которые потом уехали на этом краденом автомобиле, — бедные ребята!

Он нашел подходящее место и спрятал пистолет, нож и сумку. Это не первое кровавое дело, следы которого надежно скрыла пустыня! — подумал он.

Только теперь, когда он снова оказался на шоссе, его наконец перестала трясти нервная дрожь.

Он больше не хотел об этом думать, пока не доберется до дома. Потом можно будет поговорить обо всем с женой, с товарищами, со священником. А пока он заставил себя думать только о том, что лежит в багажнике его автомобиля — там, где пять минут на-

зад была окровавленная сумка. В багажнике припасена для его малыша игрушечная тележка, как у черепашек-ниндзя, с колесиками, похожими на пончики. Малышу ужасно хотелось такую тележку. Его все еще называли малышом, хотя ему уже исполнилось пять. А для дочки в багажнике лежит маленький компьютер. Он стоил четыреста долларов, но все эти грязные деньги нужно было потратить на чистые дела. Для старшего сына в багажнике лежат наручные часы — японские, в водонепроницаемом корпусе из нержавеющей стали.

А самое главное — там лежит зеленый кожаный костюм, который он увидел в магазине, где покупал себе форму официанта. Двубортный жакет с золотыми пуговицами и очень узкая юбка. Он померил ее на продавщицу, такую же маленькую и стройную, как и его жена. А зеленый цвет ее самый любимый. Костюм стоил пятьсот долларов, но это неважно. Больше ей такого подарка не достанется за всю ее жизнь.

Товарищам он сможет вернуть не так уж много из тех денег, которые они отобрали у торговцев наркотиками и получили от страховых компаний. Но это ничего. Он был убежден: родные Хавьера Росаса скажут, что все правильно.

Когда они наконец добрались до автостоянки в Смок- Три, Линн сказал:

— Моим коленкам срочно требуется выпить.

— Я не хочу, — сказала Брида, направляясь к своей машине.

Нелсон решил, что ему лучше отойти, — пусть поговорят. Поставив кассету с блюзом в стиле кантри, он стоял около джипа и время от времени поглядывал в их сторону, пытаясь рассмотреть, слились уже оба силуэта в один или еще нет.

— Я думал, мы могли бы… ну, отпраздновать, что ли, — ведь мы теперь уже больше не напарники, —

сказал Линн Бриде, стоявшей у машины с ключами в руке.

— Мне было неплохо с тобой работать, — сказала она. — Если не считать кое-каких моментов.

— Неужели ты никогда не забудешь ту ночь?

— Уже забыла.

— А у нас с тобой что-то получается, правда? Я хочу сказать, мы ведь все-таки раскрутили твое дело и чуть не поймали того лысого. Я ведь неплохой детектив, а?

— Неплохой, — согласилась она.

— Я вот о чем думаю — когда мне оформят пенсию, я, наверное, смогу время от времени тебе помогать, если у тебя будет запарка.

— Не думаю, Линн.

— Ты же говорила, что тебе нужен помощник.

— Нухсен.

— Значит, дело только во мне? Неужели со мной так уж трудно работать?

— Да нет, ты человек веселый и неглупый. Иногда с тобой даже хорошо.

— Тогда почему у меня такое чувство, будто мы с тобой расстаемся насовсем? Давай посидим, выпьем, все обсудим…

— Не хочу я выпивать.

— Ну, хотя бы кока-колы.

— Возьми кока-колы и выпей вместо меня. И себе тоже возьми кока-колы. Это, конечно, не мое дело, только я не понимаю, почему такой человек, как ты, обязательно должен кончить свои дни в «Пекле». Как ты или как Джек Грейвс.

Брида отперла дверцу машины, но еще не успела сесть, как Линн сказал:

— Значит, вот так? И на этом у нас с тобой все кончается? Мы больше не будем работать вместе?

Брида покачала головой, распахнула было дверцу, чтобы сесть в машину, но неожиданно для самой себя повернулась к нему:

— Я давно хотела сказать — задница у тебя ничего.

Она попыталась ухмыльнуться, нырнула в машину, завела мотор и скрылась в ночи.

Нелсон долго сидел в своем джипе и смотрел на неподвижный силуэт Линна. Под бархатным небом пустыни Линн выглядел очень одиноким.

Минут за двадцать до Калехико беглец взглянул на часы и подумал, что жена и старший сын, должно быть, еще не спят. Все-таки суббота, по телевизору наверняка передают что-нибудь интересное. Его охватило сильнейшее волнение.

Он крепился до самой границы, пока пограничник не махнул ему рукой, чтобы проезжал. Но когда он оказался в Мехикали и свернул на улицу, где стоял его дом, у него что-то подступило к горлу и он заплакал.

Он остановил машину на обочине и долго не мог прийти в себя. Немного успокоиться ему удалось только после того, как он представил себе, что скажет завтра малыш, когда увидит игрушечную тележку.

Эпилог

Джек Грейвс был доволен, что помог Линну и Бриде с делом Клайва Девона. Приятно было снова вести расследование. Пусть это не настоящая полицейская работа, но все-таки хоть какое-то ее подобие. Он надеялся, что теперь его снова к ней потянет, но этого не случилось.

Здоровье у него совсем разладилось. То и дело начиналось сердцебиение, одолевали головные боли. В последнее время он чувствовал себя нормально, только когда бродил по пустыне, как Клайв Девон. А тут еще случилось очередное несчастье — на этот раз он сильно обжегся. Потянулся над плитой, чтобы взять сковородку

с жареным беконом, и угодил рукой прямо в огонь. Он сразу же сунул руку под кран, но кожа все-таки вздулась пузырями, и было очень больно. К ночи боль стала невыносимой. Вечером появились койоты, но все равно спать он от боли не мог.

Встав на следующее утро, он решил побродить по пустыне. Жара кончилась, и он надел свитер, взял широкополую шляпу, но мазать лицо кремом от солнца не стал. Не стал и готовить себе завтрак в дорогу, даже флягу с водой решил не брать.

Он наметил маршрут, по которому не ходил уже лет пять — с тех пор как началась засуха. Он помнил, что в это время года водопады в верховье Пальмового каньона всегда выглядели довольно убого, но все равно почему-то решил на них посмотреть. Он просто не знал места красивее. Каждый раз, когда он приходил на водопады, ему казалось, что он мог бы провести там всю жизнь.

Он оставил машину у индейской фактории. Туристов было довольно много, но к водопадам никто не собирался. Он сказал индианке-продавщице, куда направляется, и она посоветовала ему быть осторожнее.

Добравшись до подножья водопадов, он увидел, что они превратились в жалкие струйки. Он попытался увидеть их такими, какими они были до засухи. Он представил себе белую пелену воды, которая с шумом падает по извилистым руслам, пробитым за тысячелетия в сером кристаллическом граните. Высокие веерные пальмы, столпившиеся над водой, по-прежнему склонялись к ней, как будто хотели пить, хотя сейчас утолить жажду им было почти нечем.