Все комнаты в доме были открыты настежь — гости
могли бродить где угодно. В холле второго этажа стояли витрины с драгоценными статуэтками доколумбовых времен, и беглец сделал вид, будто разглядывает их, чтобы не привлекать внимания гостей, которые шли мимо него к лестнице.
Как только он убедился, что все спустились вниз, он зашел в пустую спальню, поставил бокалы и, завернув брюки, достал пистолет и нож, приклеенные пластырем к ногам. Вместе с пластырем выдрались и волосы, но боли он не почувствовал.
Только бы не дрожали так руки! Раньше они у него никогда не дрожали, даже в самые опасные минуты, а таких было немало за время, что он проработал в полиции. Но тут случай особый. Здесь он не полицейский. А тот человек, что внизу, — полицейский. И кто знает, сколько их еще в доме!
Он сунул пистолет и нож под атласную подушку на кушетке у окна. Теперь он остался безоружным — и не мог понять, чувствует себя в большей безопасности или наоборот. Он прокрался вдоль холла к лестнице и поглядел вниз. Курчавый полицейский исчез. На лестнице никого не было. Он шагнул обратно, в сторону спальни, но передумал и решил рискнуть.
Он поспешно спустился вниз, остановил первого попавшегося официанта-мексиканца и сказал ему по-испански:
— Попросите сеньора Сьерру подняться наверх. Там кое-что неладно,
— Сеньора Сьерру? — переспросил официант.
— Да, — сказал он. — Он работает у сеньора Луго. Разыщите его и попросите подняться наверх. Одна дама слишком много выпила.
Официант кивнул и поспешил в сторону кухни, а беглец вернулся на второй этаж и стал ждать.
К этому времени Линн, Брида и Нелсон отстояли примерно половину очереди на полутемной террасе. Мексиканский оркестр играл «Голубку».
313
— Надеюсь, нам что-нибудь останется, —
сказал
сказал
Нелсон.
— Можете не волноваться, — успокоила его Брила. — Кто бы там ни был этот Джон Луго, скрягой его уж никак не назовешь.
Линн заметил Бино Сьерру — тот разговаривал с одним из барменов служебного буфета рядом с кухней. К нему подбежал официант-мексиканец и что-то сказал. Вслед за Сьеррой официант пересек террасу и вошел в дом.
— Это подручный Луго, — сказал Линн Бриде.
— Вон тот, с белой прядью в волосах?
— Ага.
— Какой красавец, — сказала она. — И волосы замечательные.
— Ну да, — согласился Линн. — Если кому по вкусу слащавые наемные танцоры с прической, как хвост у скунса.
— Что до меня, то мне по вкусу стройные мужчины без усов, — сказала Брида, бросив взгляд на талию Линна. — Хотела бы я знать, остались у них еще отбивные?
У него упало сердце. Он не рассчитывал, что Сьерра явится вместе с официантом! Ну почему все идет не так, как надо? Беглец быстро взял в руки оба бокала с коктейлем. Он не мог решить, как ему разговаривать — по-английски или по-испански. Сьерра вроде кокосового ореха: снаружи смуглый, а внутри белый. С таким фруктом, пожалуй, надо говорить по- английски. Противно слышать этот их американо-испанский.
— Сэр, я прошу прощения, — сказал он. — Дама уже ушла.
— А ты что тут делаешь? — набросился на него Бино Сьерра. — Я же сказал Генри, чтобы наверху спиртного никому не подавали!
Официант, который его привел, явно не захотел
присутствовать при скандале и быстро улизнул. После этого все само собой пошло, как надо. Теперь беглец знал, что его план, несмотря ни на что, должен сработать,
Вглядевшись в красивое, холеное, высокомерное лицо, беглец сказал:
— Прошу прощения, сэр, но дама просила меня принести ей коктейль. Она была вот здесь. — он показал на туалетную комнату. — Может, она еще там?
Бино Сьерра повернулся и направился к туалетной комнате. Беглец тут же запер дверь спальни. Когда Бино Сьерра вышел из туалетной, беглец стоял, наклонившись над кушеткой у окна, на фоне одного из самых живописных пейзажей во всей Калифорнии — залитой огнями ночной панорамы Палм-Спрингса и силуэтов гор вокруг.
— Какого дьявола ты там делаешь? — крикнул Бино Сьерра и сразу все понял.
В левой руке беглеца была наведенная на него «бе- ретта», а правую он держал сзади, и ее не было видно. Беглец сказал по-английски:
— Если вы закричите или побежите, я вас пристрелю. Подойдите сюда.
Бино Сьерра машинально поднял руки.
— Какого дьявола? Какого дьявола, я спрашиваю?!
— Говорите тише, — сказал беглец. — И сядьте вот сюда. Просто сядьте и смотрите в окно.
Он отступил на шаг, чтобы пропустить Сьерру, и только сейчас обратил внимание на его угольно-черную рубашку с погончиками — совсем как мексиканская куртка, только из тонкого шелка. Брюки на Сьерре были безупречного покроя, с острой, как нож, складкой — наверное, полотняные. А вот на ногах безобразные белые туфли из Палм-Спрингса — точно такие же, какие беглец купил себе.
— Так это ты тот тип? — спросил Бино Сьерра, нервно теребя пучок волос с белой прядью.
— Нс трогайте волосы, — сказал беглец. — Ничего нс трогайте. Держите руки шире и смотрите в окно.
— Это ты устроил погром в похоронном бюро7 — спросил Бино Сьерра. — Ав чем дело? Зачем тебе понадобилось надгробие матери Джона Дуто? Послушай, в чем дело?
— Тринадцатого сентября прошлого года вы вели переговоры о доставке десяти кило кокаина в Лос-Анджелес, — сказал беглец.
— Я не знаю, о чем ты говоришь! — крикнул Бино Сьерра.
— Все три ваших курьера были убиты мексиканской полицией, и эта партия к вам не попала. Один из них указал на вас.
— Послушай, ты спятил! Ты хочешь сказать, что кто-то назвал мое имя?
Беглец подумал, что стоит слишком близко к затылку Бино Сьерры, и шагнул назад. Вот, так лучше.
— Нет, он не знал вашего имени. Вам позвонили и сказали, что возникло неожиданное осложнение: в дело вмешался мексиканский полицейский. Вы сказали им, что нужно сделать с этим полицейским. Смерть от удушения — жестокая смерть.
— Погоди минуту! — воскликнул Бино Сьерра.
Беглец видел, что на рубашке у него проступили пятна пота. «Наверное, изнутри этот замечательный шелк сейчас совсем скользкий», — подумал он.
— Если этих парней прикончила полиция, то кто же рассказал обо мне?
— Один из них умер позже, во время допроса. Он не врал. Он не мог врать.
— Кто ты? — спросил Бино Сьерра. — Полицейский? Или из Агентства по наркотикам? Что я должен сказать? Я скажу все, что нужно. Я скажу все, что угодно! Арестуй меня!
— Я не из Агентства по наркотикам, — сказал беглец. — Я гражданин Мексики.
— Так что ты от меня хочешь?
— Хавьер Росас был хороший полицейский и хороший человек, — сказал беглец.
— Погоди минуту, черт тебя возьми! — крикнул Вино Сьерра, и беглец увидел, что по волосам у него на шее стекает пот. — Ты хочешь сказать, что кто-то заявил, будто Вино Сьерра договаривался о поставках наркотиков и ветел убить какого-то мексиканского полицейского?
— Человек, который говорил с вами по телефону, передал нам, что вы сказали ему в тот день, тринадцатого сентября. Вы сказали: «Я только что заказал надгробие с орхидеями для одной старухи и могу заказать еще одно для вашего полицейского. Какие цветы он любит?» Понимаете, для вас это была просто шутка. Вы про нее и думать забыли. Или, может быть, вы нанюхались кокаина, когда это говорили? От кокаина человек многое забывает
— Тут какая-то ошибка! — дрожащим голосом произнес Вино Сьерра.
— Это все, что мы знали. — сказал беглец. — Надгробие с орхидеями. Но мы в Мексике на многое и не рассчитываем. Мы привыкли работать с тем, что есть.
— Наверное, это был мой босс! — Казалось. Вино Сьерра готов заплакать. — Наверное, это Джон Луго с ним говорил! Он зарабатывал деньги не только на торговых автоматах!
— Он нс назвал бы свою мать «одной старухой». Кроме того, из документов мастерской, где делают памятники, ясно, что надгробие заказало похоронное бюро братьев Либерман, но оплату гарантировал мистер Сьерра, личный секретарь мистера Луго. В наряде написано: «Мистер С. просил, чтобы были две орхидеи, по одной с каждой стороны надписи».
