— Поезжай вперед. Мы подождем следующего.

Когда автобус отъехал, Линн взглянул в черное небо пустыни и сказал Нелсону:

— Надеюсь, лето не будет раннее, хоть сейчас и стоит такая жара.

— Возможно, мне это уже будет безразлично, — ответил Нелсон. — Если меня переведут в Палм-Спрингс. Там все-таки кое-где бывает тень.

— Все равно куплю тебе, пожалуй, зонтик от солнца, — сказал Линн. — На память обо мне,

— Надеюсь, вы с Бридой будете время от времени со мной видеться? — спросил Нелсон, когда к остановке с ревом подъехал следующий автобус.

— Мыс Бридой? Вместе?

— Ну, конечно, — сказал Нелсон. — Я ведь вижу, у вас на нее серьезные виды.

— По-твоему, у нас с ней любовь, так что ли? А у Клайва Девона любовь с Малькольмом, а у Малькольма, должно быть, любовь с какой-нибудь овчаркой. Только в этом поганом городишке никому в любви не везет.

В автобус село человек тридцать. Когда они поднялись на гору, Линн увидел, что у ворот теснится еще примерно столько же.-

— На мой взгляд, многовато здесь народу, — сказал Линн. — Не вернуться ли следующим автобусом вниз?

— Нельзя же оставить Бриду одну, она здесь никого не знает, — возразил Нелсон. — Идите-ка за мной.

Нелсон сделал то же самое, что и беглец: он не стал протискиваться сквозь толпу, которая валила в холл, а повел Линна по газону вокруг дома, в сад, где по крайней мере можно было дышать. Они пошли на зву-

кн мексиканского оркестра, который играл «Гуантана- мсру», и вышли на нижнюю террасу. Полдюжины пар с нелепыми ужимками изображали мексиканский танец, а несколько десятков зрителей хлопали и свистели. Забравшись на кадку с пальмой, Линн разглядел неподалеку буфет. Два бармена так быстро наливали коктейли, что с кухни еле успевали подносить полные графины.

— Держу пари, через полчаса кто-нибудь окажется в бассейне, — уверенно заявил Нелсон.

Линн показал на одну из танцующих — грудастую красотку с ногами длиннее, чем шея у жирафа.

— Хорошо бы вот эта. Тогда я прыгну к ней.

Брида начала пробиваться к дому, и несколько мужчин пропустили ее вперед. Двое даже предложили ей свои бокалы: официанты не успевали разносить коктейли.

Брида вежливо отказалась, прошла мимо пианиста, который, тщетно стараясь перекричать шум, распевал во весь голос Гершвина, уселась на ступеньке лестницы и увидела Джока Луго — он, все еще в костюме для гольфа, стоял в мраморном холле, окруженный гостями, раскланивался на все стороны, целовал женщин в щечку, обменивался рукопожатиями с мужчинами и жестами приглашал всех в сад. Брида заметила, что к нему протолкался молодой красавец с белой прядью в черных волнистых волосах, собранных сзади в пучок, и что-то сказал ему на ухо. В это время какая-то пышная молодая женщина в полосатом свитере с аппликацией в виде теннисной ракетки и белых бриджах, которые хорошо смотрятся только на манекенщицах, сложила ладони рупором и громко прокричала: «Все в сад! Там кормят!»

Толпа понемногу начала редеть. Бриде показалось, что даже стало чуть прохладнее: до сих пор она чувствовала себя так, будто сидит в сауне, куда набилась половина населения Бразилии.

Беглец наконец пробился в холл, в самую гущу только что прибывших гостей. Его толкали, теснили, оттирали, едва не разбили его пустые бокалы, но в конце концов он оказался прямо за спиной того человека, который здоровался с гостями и был в центре всеобщего внимания. Беглец слышал, как кто-то сказал этому человеку: «Отличный прием, Джон!» Но он хотел окончательно убедиться, что это тот, кто ему нужен, и решил подождать.

Какой-то гость в ярко-желтых брюках — более мерзкого цвета он в жизни не видел — сказал ему:

— Ну, что стоишь? Принеси нам три «жемчужины». И поживей!

Беглец слегка поклонился и ответил:

— Да, сеньор, сию минуту.

Но хотя гость в желтых брюках сердито смотрел на него, он еще немного помедлил, пока не услышал того, что хотел услышать. Какая-то женщина сказала подруге: «Смотри, это Джон Луго, хозяин».

Только тогда беглец отошел. Он знал, что теперь ему возвращаться в холл нельзя, пока человек в желтых брюках не отправится домой или хотя бы не добудет себе три «жемчужины». Он увидел, как официанты получают в буфете коктейли для гостей, и тут ему пришла в голову идея. А почему, собственно, и нет? Он направился к буфету — только не по освещенной дорожке, забитой толпой, а напрямик по газону, в опасной близости от окна кухни, где он видел того высокого светловолосого гринго из ресторана. Один из барменов, без устали сбивавших «жемчужины», был мексиканец. Беглец подошел к нему и попросил:

— Tres margaritas, рог favor’.

Бармен молча кивнул и остановился на секунду, чтобы утереть полотенцем пот со лба.

Беглец сказал ему по-испански:

¹ Три «жемчужины», пожалуйста (иен.).

— Вот это прием!

Бармен снова кивнул, и беглец продолжал:

— Сеньору Луго нужен сеньор Сьерра Вы не знаете, где он?

— Никого я не знаю, — ответил бармен по-испански. — Я согласился тут поработать только потому, что заболел мой приятель. Если бы я знал, какая это каторга, я потребовал бы на два доллара в час больше!

Беглец взял у него три «жемчужины», поблагодарил и осторожно подошел к окну кухни. Там не покладая рук трудились пятеро мексиканцев в белом. Окно было широко открыто. Беглец крикнул по-испански:

— Скажите сеньору Сьерре, что сеньор Луго хочет немедленно его видеть.

После этого беглец вернулся в холл. Человек в ярко-желтых брюках куда-то исчез. Гостей здесь осталось немного: почти все толпились в очередях у буфетов.

Толпа вокруг Джона Луго наконец рассосалась — около него осталось всего человек десять, когда Брида увидела, что красавец с белой прядью вернулся. Он шепнул что-то Джону Луго, тот мотнул головой и пожал плечами. Красавец отошел, а Джон Луго продолжал целоваться с очаровательными женщинами, приглашая всех идти в сад обедать.

Беглец внимательно следил за Джоном Луго и тем, другим человеком. Потом он заметил, что на ступеньках сидит в одиночестве симпатичная женщина в розовой блузке и белых шортах. Он подошел к ней.

— «Жемчужину», сеньора?

— Да, спасибо, — ответила Брида Берроуз.

Беглец направился к выходу — и чуть не выронил оставшиеся бокалы с коктейлем. В дверях стоял тот самый полицейский из похоронного бюро!

Беглец круто повернулся и помчался вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки и чуть не выбив у Бриды из рук ее бокал. Кубик холодного, скользкого льда упал ей на голую ногу. Она смахнула его и приня

лась облизывать пальцы. В это время подошли Линн и Нелсон.

Линн взглянул сначала на ее ногу, потом на рот с засунутым в него пальцем. Их взгляды встретились. «И думать не смей!» — прочел он в ее глазах.

— Что ты ухмыляешься? — спросил ее Линн.

— Ну как, познакомились с Луго? — перебил Нелсон.

— Нет, он слишком занят, — ответила Брида. — И вообще зачем он мне нужен?

— У вас же собственное дело в этом городе, — сказал Нелсон. — Он вам может пригодиться, даже если мы так и не узнаем, зачем кто-то его разыскивает.

— Еше успею, — ответила Брида. — Поесть не хотите? Там начали раздавать еду.

— Я хочу выпить, — заявил Линн.

— Выпивка тоже там, в саду, — сообщила Брида. — Официант, который подал мне вот это, только что помчался наверх еще с двумя бокалами. Попробуйте, может быть, сумеете догнать.

— Пожалуй, лучше поищу виски со льдом, — сказал Линн. — Готов спорить, что виски у Луго получше, чем у Уилфреда.

Они вышли в сад. Нелсон мечтательно посмотрел на простиравшийся внизу залитый огнями Палм-Спрингс и тихо произнес;

— Интересно, что он сказал бы сейчас?

— Кто? — поинтересовалась Брида.

— Да тот индеец. Когда тут появился первый строитель, он выпучил на него глаза и спросил: «Поле для гольфа? Здесь, посреди пустыни?»

22

В жизни он еще так не пугался! Губы у него дрожали, бокалы так и плясали в руках, коктейль выплескивался на пол.