У него было три варианта действий. Можно явиться в ресторан Генри в надежде, что оба гринго наверху, в доме Луго. Тогда можно будет попробовать уговорить кого-нибудь из мексиканцев подвезти его туда на грузовике. Одет он как надо: новая белая рубашка, галстук- бабочка, черный жилет, черные брюки и черные кожаные туфли. Если он скажет, что Генри или Фил его наняли, это ии у кого не должно вызвать сомнений. Но когда он будет уже наверху, мексиканец, который его привезет, может что-то сказать Филу или Генри про нового работника. Поднимется тревога, потому что на приеме должны быть очень важные персоны, а везде только и говорят что о террористах. Нет, это слишком рискованно.

Второй вариант — подойти к автобусу и сказать водителю, что он опоздал на машину, которая везла наверх прислугу. Но у них, возможно, есть связь с домом,

они могут позвонить наверх и проверить. Нет, этот план тоже не годится.

Окончательное решение он принял, когда сидел в своем «бьюике» на обочине шоссе напротив поворота на гору Саутридж. Он увидел, что не все гости едут на автобусе. Кое-кто поднимается в гору на своей машине и оставляет ее на стоянке, а потом слуги отгоняют ее вниз. Он наблюдал тридцать пять минут, прежде чем наконец решился. Даже если ничего не выйдет, в запасе остаются два других, более рискованных варианта.

Беглец оставил «бьюик» на другой стороне 111-го шоссе, немного поодаль, чтобы не вызвать подозрений у полиции, но достаточно близко на случай, если придется удирать. Он надеялся, что, выполнив задание, сможет в суматохе незаметно проскользнуть мимо охранника в будке: ведь тому приказано никого не пропускать наверх, а не вниз. А если понадобится, можно будет спуститься напрямик к автомобилю. Несколько минут — и он на Джин-Отри-трейл, еще чуть-чуть — и вот уже 10-е шоссе, а оно ведет прямо в Мексику Домой!

Внезапно он почувствовал какую-то пустоту в животе, а по спине побежали мурашки. Сердце у него билось все чаще и чаще, а к горлу то и дело подкатывал комок, стоило ему только подумать о том, что он. возможно, вернется домой, к семье, уже сегодня ночью! Или никогда.

Он стоял на I! 1-м шоссе у подножья горы, с новой кожаной сумкой в руках, в точности похожий на официанта из ресторана Генри, и ждал, когда кто-нибудь из гостей проедет наверх. Одна машина свернула с шоссе, осветив его фарами, но он шагнул в сторону: там был только водитель, и вполне могло оказаться, что это не гость. Через некоторое время с шоссе свернула еще машина — белый «кадиллак», где сидели три человека в разноцветных рубашках для гольфа. Беглец решился.

Он сделал вид, что поднимается по круто уходящей вверх дороге, а когда фары осветили его, робко помахал рукой и подобострастно улыбнулся.

«Кадиллак» остановился, в правой передней дверце опустилось стекло. Человек с багровым лицом, носом картошкой и сигарой в зубах спросил:

— Чего тебе, amigo?

— Простите, сэр, — произнес беглец с нарочитым акцентом. — Вы не могли помочь? Я дольжен работать на прием у мистер Луго, а мой автомобиль, он сломался…

Задняя дверца машины распахнулась, и пожилой пассажир сказал:

— Лезь сюда, парень. Доставим тебя раньше, чем твой босс сообразит, что ты опоздал.

Сработало!

Человек, сидевший за рулем, бросил охраннику:

— Гарри Милфорд. На прием к Луго.

Охранник, едва взглянув в список, который держал в руке, сделал знак проезжать.

Когда они подъехали к огромному розовому особняку, на улице у дверей толпилось по меньшей мере полсотни человек — кто в костюмах для гольфа, кто в вечерних туалетах. Двери были широко распахнуты, но несколько минут назад пришел полный автобус, и образовалась пробка.

На стоянке для автомобилей металась взад и вперед прислуга. Взмыленная девушка в голубой майке и шортах подбежала к машине и распахнула дверцу. Вылезая, Гарри Милфорд сказал:

— Смотри, моя прелесть, будь поосторожнее, эта машина досталась мне в наследство от матушки.

— Не беспокойтесь, сэр, — отозвалась девушка.

— Спасибо, благодарью вас, — произнес беглец.

Гарри Милфорд подмигнул ему:

— Если босс будет тебя обижать, скажи ему, что я не велел.

— Да, сэр, спасибо, сэр, — повторял беглец как можно подобострастнее.

Он не стал проталкиваться через парадный вход и направился по газону в обход дома. Вымощенный камнем внутренний дворик террасами спускался по склону горы. На верхней террасе находились бассейн, киоск с лимонадом и фонтан с трехметровой струей. Немного дальше была устроена маленькая площадка для гольфа, с которой открывался великолепный вид на Палм-Спрингс, раскинувшийся у подножья горы, метрах в трехстах ниже, и на пики Сан-Хасинто и Сан-Горгоньо высотой в три километра каждый, увенчанные снежными шапками даже в такую удушливую жару.

От всего этого невероятного великолепия он на мгновение оцепенел, но потом взял себя в руки, вспомнив, что ему предстоит сделать. На той стороне дворика, где он стоял, были устроены два буфета, в них суетились по два бармена, а четверо мексиканцев разносили коктейли гостям. Ни командовавшего прислугой высокого блондина, ни молодого шофера-мексиканца, которые могли бы его узнать, не было видно. Он подумал, что, пока их нет, у него остается шанс: остальные официанты из ресторана могут принять его за кого-нибудь из слуг Джона Луго. На террасах стоял полумрак, и узнать его будет не так-то просто.

Он долго не мог решить, что делать с сумкой. Наконец, заметив на другой стороне террасы, у кирпичной стены, отделявшей ее от соседнего сада, несколько огромных пальм и банановых деревьев, он спрятал сумку за толстый ствол. Дрожь в руках у него уже почти прошла.

Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда мексиканский оркестр заиграл модную песенку. Музыкантов не было видно, они сидели внизу, на другой террасе, около подсвеченного бассейна. Гитары и трубы Мексики! Это прозвучало как предзнаменование, только он не знал, хорошее или плохое.

Беглец взял в руки по три пустых бокала для коктейлей и с деловым видом быстро пошел в сторону дома. Заглянув в окно, он увидел кухню и дверь, которая вела оттуда в столовую. Высокий светловолосый гринго что- то резал на столе. От этой части дома следовало держаться подальше.

С бокалами в руках он по освещенной, выложенной камнем дорожке спустился на нижнюю террасу, огороженную перилами, чтобы какой-нибудь гость, выпив лишнего, не свалился с обрыва. Сюда перенесли всю ненужную мебель с верхних террас, освобождая место для гостей. Но и здесь был устроен буфет. Оркестр заиграл «Часы» — старую мелодию, которую так любила его мать. Он посмотрел вниз и понял: о том, чтобы спуститься напрямик по обрыву, не может быть и речи, слишком круто.

Беглец собрал еще несколько бокалов, и тут его окликнула какая-то ослепительно красивая дама в желто- зеленом жакете, такого же цвета шортах и коричневой шелковой блузке:

— Будьте добры, принесите мне еще «жемчужину». И спросите мистера Луго, не спустится ли он сюда повидаться с Мэгги и Джорджем. Вы запомнили?

— Да, сеньора, — ответил он и слегка поклонился, не зная толком, полагается кланяться или нет.

Он поднялся на верхнюю террасу и вошел в центральную часть дома. Духота от сотен разгоряченных тел, которые целый день жарились на солнце, была почти осязаемой. За гомоном толпы едва слышались звуки рояля: в дальнем конце гостиной кто-то пытался петь, сам себе аккомпанируя. По всему дому, от мраморного холла до широко распахнутых дверей в сад, болтали, смеялись, пили, толклись люди. Кучки гостей сидели и на всех ступеньках устланной коврами лестницы которая спиралью шла на второй этаж. Даже зная, как выглядит Джои Луго и где его искать, беглец, вероятно, не смог бы к

нему пробиться, чтобы передать просьбу Могги и Джорджа.

Во время посадки в автобус им пришлось разлучиться Свободное место осталось только одно, и Линн сказал Бриде: