К ее великому изумлению, Линн Каттер действительно встал, помахал ей рукой и, покачиваясь, направился к выходу. Однако в дверях его остановила какая- то рослая блондинка. Вместе с ней в бар ворвался ослепительный солнечный свет.

— Линн! — сказала блондинка.

Яркий свет с улицы резал ему глаза, как ножом.

— Мы где-то встречались? — буркнул он.

— Да ты что, не помнишь? Я Филлис!

— Очень приятно, — отозвался он, смутно припоминая, что где-то видел эти усики над верхней губой. В кожаной мини-юбке она явно чувствовала себя неотразимой, хотя на самом деле на нее не польстился бы даже самый отъявленный бабник.

— Все у тебя шуточки, — хихикнула она. — Ты говорил, что сегодня мы с тобой пообедаем.

Линн застыл на месте. Выхода не было.

— Прости меня, Филлис, — сказал он. — Я совсем забыл.

— Так я не забыла! И я не люблю, когда из меня делают дурочку!

Ростом она была повыше Бриды Берроуз и на каблуках не уступала самому Линну, да и весила с виду не меньше, а усики у нее были уж точно пышнее.

— Филлис! — начал он. — Видишь, там в углу сидит такая сердитая женщина? Это моя жена. Нельзя, чтобы она видела нас вместе!

— Какого черта, ты же говорил, что нет у тебя никакой жены! — В ее голосе зазвучали литавры. — И про любовь мне заливал, и все такое, сукин ты сын!

— Ну, она не совсем жена, — жалобно сказал он. — В общем, мы с ней разводимся и сейчас как раз договариваемся об условиях. И мы друг другу обещали, что, пока не разведемся, не будем ни с кем другим встречаться, Понимаешь?

Брида Берроуз тем временем заплатила по счету и, кипя от возмущения, направилась к выходу.

— Брида! — взмолился Линн, — Брида!

Но она прошествовала мимо него и скрылась за дверью.

— Похоже, что-то ей не понравилось, — сказала Филлис, злорадно усмехнувшись.

— Ну да, понимаешь, она делает вид, что ей все равно, но на самом деле меня любит. И к тому же она прекрасная мать.

— Так у тебя и дети есть? Ах ты, говнюк, ты же мне говорил, что у тебя ни жены, ни детей!

— Мне надо идти, — сказал он. — Я должен ее догнать и обо всем окончательно договориться. Имущество разделить и четверых малышей.

Филлис вышла за ним на солнцепек и молча смотрела, как он, надев темные очки, направляется к Бриде,

отпиравшей дверцу своего белого «датсуна». Только когда он сел в машину рядом с Бридой, Филлис поняла, что надеяться ей не на что.

— Кто вас сюда звал? — спросила Брида.

Он попытался улыбнуться.

— Я понимаю, что действую вам на нервы.

— Еще немного, и мне не поможет никакой седуксен, — сердито ответила она, но выгонять его из машины не стала, хотя и не спешила заводить мотор. Надев темные очки в пластиковой оправе шоколадного цвета, она повернулась и оглядела его с ног до головы. На нем была старая спортивная рубашка с обтрепанным воротником, поношенные бумажные брюки и дешевые тапочки.

— Наверное, мне надо было хотя бы вас выслушать, — сказал он. — Должно быть, вам сказали, что у меня в свое время случились кое-какие неприятности, — якобы я сообщил адвокату служебную информацию, и вы решили, что как раз такой человек вам нужен, верно?

Линн заметил, что она без чулок. Просто ноги у нее такие загорелые, что в полумраке бара он этого не разглядел.

— Понимаете, тот адвокат защищал одного моего знакомого. Тоже полицейского, его судили за применение оружия. Он застрелил мальчишку.

— Сколько лет было мальчишке?

— Двенадцать.

— Двенадцать лет!

— Да, я понимаю, — сказал Линн. — Этого полицейского звали Джек Грейвс. Он тогда работал по наркотикам в другом округе, а я с ним познакомился, когда он еще служил здесь. В общем, их прикомандировали к агентам федеральной службы, когда те брали один дом. Им сказали, что там склад наркотиков. Вышла ошибка, стукач их наколол, ну все и пошло наперекосяк. Мальчишка жил в этом доме, перепутался и выбежал на улицу, а в руках у него был вантуз из сортира — схватил первое, что попалось на глаза, чтобы защищаться. Вы-

бежал и наскочил на Джека Грейвса. Джеку показалось, что у него пушка, темно было. Ну, Джек и нажал на спуск — рефлекс сработал.

— И чем кончилось?

— Прокурор хотел обвинить его в убийстве. Там был один свидетель — зять торговца наркотиками, тот жил в соседнем доме. Адвокат Джека попросил меня навести справки, и я выяснил, что этот зять последняя сволочь и врет, как только может, лишь бы насолить полиции. В конце концов Джека отправили на пенсию по состоянию здоровья — определили нервное переутомление. Так что не думайте, будто я только и делаю, что работаю на адвокатов или на частных сыщиков, ясно?

— Послушаете, Линн, — сказала Брида. — Мне говорили, что вы ждете, когда утвердят вашу пенсию. И еще мне говорили, что потом вы, может быть, сами станете частным детективом. И что денег у вас сейчас не густо, хоть вы и стережете дома здешних миллионеров, когда они в отъезде, и выводите на прогулку их шикарные автомобили. Что вам не на что даже эти автомобили заправлять. Вот что мне про вас говорили, Линн. Это правда?

— Ну, если говорить о финансовом положении, то после моего последнего развода бюджетный дефицит у меня и в самом деле не меньше, чем у Никарагуа. Но все остальное не совсем так.

— А что не так?

— Пенсию мне и вправду еще не утвердили, но жалованье-то пока идет. Хотя толку от меня никакого из-за коленок — они такие же несгибаемые, как Маргарет Тэтчер. И я вовсе не собираюсь продаваться всяким частным детективам: это называется незаконным совместительством и может плохо для меня кончиться.

— У меня есть одно-два простеньких дела — там не надо писать никаких бумаг. И показаний давать тоже не придется. Ничего незаконного или аморального. Просто несколько мелких поручений для кого-то вроде вас. Главное, чтобы это был мужчина.

— Насчет автомобилей вам все сказали правильно. В доме, который я сейчас сторожу, девять спален, одиннадцать ванных, в гараже два «роллс-ройса», и оба с пустыми баками. Я бы сейчас пошел домой пешком, только мне что-то нездоровится. Вы меня не подвезете? Жить там мне осталось еще три недели, а потом, если повезет, наймусь на два месяца сторожить загородный клуб «Тамариск».

Брида решила, что разговор окончен, и тронулась с места. Но через несколько минут Линн спросил:

— А сколько я мог бы на этом заработать?

Не сводя глаз с дороги. Брида ответила:

— До вчерашнего дня я много платить не могла, но теперь подвернулся выгодный клиент. Такого у меня еще не было. Я смогу заплатить вам тысячу долларов, если сделаете вы то, что мне нужно. Наличными. И никто об этом никогда не узнает.

— А что нужно сделать?

Брида Берроуз повернулась к Линну Каттеру:

— Мне для этого расследования нужен именно мужчина — отчасти потому, что для него будет особое задание. Вполне возможно, что ему придется сдать свою сперму.

Линн Каттер снял очки, покосился налитыми глазами на Бриду Берроуз и присвистнул:

— Ну и ну! Я понимаю, одиночество — штука неприятная, но не настолько же!

3

В то самое время, когда Брида Берроуз начала понимать, как трудно иметь дело с трепачом и циником вроде Линна Каттера, полицейский Нелсон Гарим предавался своему любимому занятию; строил планы, как ему добиться перевода в Палм-Спрингс.

Гарим уже пять лет проработал в полиции — сначала в Сан-Бернардино, а потом в Лос-Анджелесе. В конце концов он попал в самое неудачное место — в долину

Коачелла: от фешенебельных курортов ее отделяли тридцать минут езды и миллионы долларов. Начальник полиции в Палм-Спрингсе сказал, что рассмотрит его ходатайство о переводе не раньше, чем он поработает им еще годик-другой и «проявит себя».

Дед Нелсона Гарима с отцовской стороны торговал юврами в Бейруте. И хотя другой его дед и обе бабки были уроженцами Оклахомы, свою фамилию он унаследовал от бейрутского деда и поэтому неизменно становился мишенью всех ходячих шуток на ирано- арабские темы. И прозвище у него было, конечно, Гарем.