По словам Нелсона, он надел самое подходящее для гольфа, что у него только было: полосатую трикотажную рубашку, бумажные брюки и дорогие кроссовки, чтобы не портить дерн каблуками ковбойских сапог. Брида внимательно посмотрела на маленького полицейского. Линн прав — за ним нужен глаз да глаз. Неужели они все такие же мальчишки? Все до единого, с кем ей только довелось работать за свои сорок два с лишним года?
В списке участников они нашли Джона Луго в одной четверке с двумя любителями и с профессионалом — каким-то парнем по имени Джим. Нелсон никогда о нем не слыхал и был разочарован, что это не какая-нибудь знаменитость вроде Арнольда Палмера.
— Вы когда-нибудь были на таких соревнованиях? — спросил он Бриду, когда они пробирались позади толпы, стоявшей вдоль края отгороженного поля.
— Только на Кубке Дайны Шор, — ответила она, разглядывая расписание на стене. — По-моему, Луг© надо искать где-нибудь у семнадцатой лунки. Он начал под десятым номером.
— Может быть, нам стоило приехать пораньше? А вдруг этот тип кинулся бы на него у самой первой лунки?
— Убийцы любят, когда вокруг много народу.
— Да, наверное, — согласился Нелсон. — Ну, тут народу хватает.
Жаркая погода, необычная для этого времени года, привлекла на соревнования гораздо больше болельщиков, чем всегда. Они все шли и шли — похоже, к концу дня соберется несколько тысяч. Даже стоя по другую сторону здания клуба, Брида и Нелсон слышали шумное веселье, доносившееся с трибуны у первой лунки. Там два любителя тщетно пытались пройти озеро Бинга и Фила, названное в честь Бинга Кросби и Фила Харриса,
который все еще жил здесь с женой, бывшей кинозвездой Алис Фэй.
Игровое поле в Индиан-Уэллсе было невелико, но очень красиво расположено у подножья холмов. Его украшали живописные группы сосен, эвкалиптов, перечных и оливковых деревьев и, конечно, пальмы, пальмы и пальмы без конца. Рядом со зданием клуба, под беложелтыми тентами, стояло множество палаток с прохладительными напитками и сувенирами.
Они обошли здание сбоку и приближались к краю поля, когда Нелсон услышал:
— Поглядите-ка на этого беднягу — сейчас нырнет!
На подходе к шестнадцатой лунке находилась лужа — здесь, в пустыне, такую лужу называют озером. Нелсон услышал, как что-то плюхнулось в воду- Толпа издала стон. Человек, предсказавший неудачный удар, торжествующе улыбаясь, глядел по сторонам, преисполненный самодовольства, — точь-в-точь Джимми Картер. Когда видишь такую улыбку, так и хочется дать по зубам.
— Надо будет, наверное, и мне заняться гольфом, иначе в этой долине далеко не пойдешь, — сказал Нелсон.
— Да нет, тут для вас расход энергии маловат. Думаю, вам больше подойдет марафон. Между прочим, я что-то не вижу вашей пушки. Вы же наверняка при оружии.
— Лучше вам не знать, где она спрятана, — ответил Нелсон. — Потому я и надел эти штаны. Они мне малость широки в шагу.
— Смотрите, не вздумайте сесть, — сказала Брида. — А то как бы вам не спустить. Курок.
Семнадцатая лунка находилась метрах в четырехстах от шестнадцатой. Почти ко всем лункам подходы здесь были тесные, и все любители, кого видели Бри- да и Нелсон, проходили их с большим трудом. Брида и Нелсон встали между шестнадцатой лункой и стартом
семнадцатой — отсюда им было видно почти все. в том числе и веранда клуба, битком набитая зрителями.
Брида, привстав на цыпочки, посмотрела через голову Нелсона.
— По-моему, их четверка где-то у старта шестнадцатой, — сказала она. — А хорошо бы сейчас увидеть Джонни Мэтиса или Джона Денвера!
— А я хочу видеть Глена Кэмпбела. — заявил Нелсон, — Готов поспорить, что он играет в ковбойских сапогах!
Пятнадцатью минутами позже Джон Луго стоял около своей тележки с клюшками на подходе к шестнадцатой лунке, ожидая, пока предыдущая четверка освободит лужайку. Узнать его было легко: трое его партнеров были похожи на мексиканцев не больше, чем бывший спикер конгресса Тип О’Нил, который в тот день почему-то не играл.
Джон Луго выглядел моложе своих шестидесяти семи. Ему можно было бы дать и еще меньше, если бы он не вздумал выкрасить волосы и усы в черный цвет: идея оказалась явно неудачной. Несмотря на широкие плечи, ростом он был сантиметров на пять ниже Нелсона Тарима. На нем была сиреневая шапочка для гольфа, серый вязаный жилет, уже взмокший от пота, серая куртка и сиреневые брюки гольф. Ему достался самый большой гандикап во всей четверке, и он очень лихо махал клюшкой.
Его второй удар клюшкой номер пять оказался неудачным: мячик угодил в песчаную ловушку. Зрительницы на трибуне злорадно захихикали, и каждая шепнула мужу: «Ну точь-в-точь как ты, Норман!», или еще что-нибудь в том же роде.
— Нам надо как-то ухитриться задать Луго пару вопросов. — сказал Нелсон Бриде.
— О чем? Я уверена, он уже обо всем договорился со своим адвокатом. Если бы они хотели нам что-то сообщить, тот позвонил бы.
— А вдруг Лео Гришмен забыл сказать ему про Ка-
нарскис острова? Помните — на Пуэрто-Рико у Луго был партнер с Канарских островов, как. наш Франсиско В. Ибаньес?
— Ну, подойдем к нему после игры.
— Надеюсь, у Линна все в порядке, он ведь сейчас работает один, — сказал Нелсон. В этот самый момент Джон Луго заставил всю трибуну расхохотаться: его удар пришелся в землю, на лужайку у шестнадцатой лунки вылетела целая лопата песка, а мяч остался лежать в ловушке.
— Вы хотите, чтобы я поехала в отель и присмотрела за ним?
— Боюсь, как бы он не вздумал попробовать взять Ибаньеса сам. У него на этого типа зуб с тех пор, как тот его в гроб засунул.
— Вы клятву, что ли, какую-нибудь все дали, вроде?масонской, или что?
— Кто мы?
— Мужики. Вы все, мужики, Клайв Девон беспокоится о контрабандисте, потому что этот контрабандист такой мягкий человек. Джек Грейвс беспокоится о Клайве Девоне, потому что он такой слабый и робкий. Линн беспокоится о вас, вы о нем. А вот обо мне никто не беспокоится!
— А разве вы не знаете почему? — спросил Нелсон. Как раз в это время Джон Луго прошел ловушку, но зато мяч, посланный им с необыкновенной силой, улетел куда-то в сторону Аризоны — к великой радости трибуны.
— Вы можете сказать почему? — осведомилась она с ухмылкой, которая всегда помогала ей в трудную минуту.
— Конечно, — ответил он. — Потому что у вас всегда все получается. Вы очень независимая, о таких беспокоиться нечего. Нам всем, остальным, всегда чего-то не хватает. Мы гораздо более…
— Если вы скажете «ранимы», я съезжу вас по физиономии, — предупредила Брида.
— Ну ладно, не скажу.
— Давайте-ка лучше посмотрим, нет ли r этой толпе смуглого лысого человека крепкого сложения, лет сорока, который тоже ужасно независимый и у которого тоже все получается, — предложила Брида. — Чем помогать вам его ловить, мне надо бы выйти за него замуж.
Линну ужасно хотелось выпить чашку кофе. В одиннадцать десять он, совершенно измучившись, решил спуститься вниз. По дороге он остановился у двери 529-го номера и прислушался — на случай, если Франсиско Ибаньес успел проскочить за те четыре минуты, которые понадобились ему час назад, чтобы сбегать в туалет и вернуться. Но за дверью ничего не было слышно.
Линн уже вошел в лифт, когда рядом остановилась кабина другого лифта. Он услышал женское хихиканье, потом мужской голос с сильным испанским акцентом сказал:
— Тьебье оччьень понравится вид из моей комнаты, Дженни. (Только он произнес «Йенни».)
Кабина, где стоял Линн, уже закрылась. Он изо всей силы надавил на кнопку «Дверь», но было уже поздно. Тогда он ткнул кнопку четвертого этажа. Как только лифт остановился, он выбежал наружу, добежал по коридору до лестницы и, прыгая через три ступеньки, поднялся на пятый этаж. Держа руку под гавайкой, на рукоятке кольта, он подкрался к двери номера и прислушался.
Внутри ничего не было слышно, кроме того же хихиканья. В голове у Линна мелькнуло сразу несколько хитроумных планов, но он не устоял перед искушением пойти напролом и, постучав в дверь, громко сказал:
