— А как насчет молодой женщины с собакой?
— Скажите миссис Девон правду. Ну, по крайней мере большую часть правды. Эта женщина — дочь Бланки. Он предложил Эстер взять собаку и поехать с ним погулять в Разноцветном каньоне. Вот и все.
— Подсунуть клиенту липу и взять с него деньги? — воскликнула Брида. — Да у меня за такие штуки лицензию отберут! Что, если она подаст на меня в суд? И выиграет дело?
— Тогда не бери денег, — сказал Линн — Если кто- нибудь узнает, что ты представила липовый отчет, отказ от платы сочтут смягчающим обстоятельством. Это покажет, что у тебя доброе сердце. Правда, кое-кому и нелегко будет в это поверить.
— Ты не говорил, что тоже готов отказаться от своей доли, — возразила Брида. — Или я просто не расслышала?
— Да, пожалуй, готов, — вздохнул Линн. — У меня и без того полно забот: нужно уклоняться от налогов, делать капиталовложения, скупать акции. Нам с Шинад О’Коннор1 давно не по душе все эти низменные материи.
Некоторое время они сидели молча. Потом Линн заметил, что на лице Бриды снова появилась ехидная ухмылка.
— Значит, я одна здесь спятила? Так, по-вашему?
— Это все беззаветная любовь, — сказал Джек Грейвс. — Представьте себе, что вы можете потерять любимое существо, — разве вы не наделали бы глупос-
! Известная американская певица с весьма скандальной репутацией.
тей? Разве люди не молятся, не мечтают, не ждут, чтобы мертвые вернулись снова, пусть даже в другом теле? Я где-то читал — чаще всего такое бывает у родителей, которые потеряли ребенка. Ведь это не так уж трудно понять, правда? Он не может привыкнуть к мысли, что Малькольм покинет его навсегда. И больше никогда не вернется.
Почти весь обратный путь они ехали молча. Первым заговорил Линн.
— Я хотел бы. чтобы завтра ты нам помогла, — сказал он — Я думаю, мы это заслужили. Слишком глубоко мы увязли в этом деле. Джека я не могу просить — неизвестно, чем там кончится, а он в плохой форме.
— Ладно, — коротко ответила она.
Еще несколько минут они молчали, потом Брида сказала:
— Ты не мог бы как-нибудь уговорить Джека, чтобы он сходил… ну, к врачу?
— Я не так уж с ним близок, — ответил Линн. — Знакомы мы с ним давно, я помогал ему выкрутиться из той истории, но закадычными друзьями так и не стали. После того как Джек застрелил мальчишку, он сделался настоящим отшельником. К тому же я не представляю себе, как можно помочь человеку, когда он в таком состоянии. А ты?
— Тоже не знаю, — ответила она. — И никогда не знала. Может быть, пригласить его как-нибудь пообедать?
— Попробуй. Я приглашал его раз десять, но у него всегда какие-то отговорки.
— Пожалуй, я попробую, когда закроем это дело.
— Брида, — сказал Линн, — я хотел бы, чтобы вы с Нелсоном завтра утром встретились на соревнованиях. Присмотри за ним, когда он будет присматривать за Джоном Луго.
— А зачем за Нелсоном присматривать?
— Если он засечет того типа или кого-нибудь по-
хожего на него, ты должна позвать первого же полицейского, кто попадется тебе на глаза, чтобы он вмешался и взял дело в свои руки. Полицейских там будет полно. Пусть они сами разбираются с этим типом, а Нелсон пусть держится в стороне. Все равно это их проблема.
— Уж не собираешься ли ты его усыновить?
— Он, конечно, ненормальный и вполне может натворить дел. Но он хороший парень.
— Знаю, — сказала она. — И Клайв Девон тоже хороший парень. Похоже, вокруг меня одни мальчишки, которые никак не повзрослеют.
— Люди всегда мечтают о бессмертии, — сказал Линн. — Это все, что нужно Клайву Девону. И даже не для себя.
Они снова замолчали. Оба думали о деньгах, от которых только что отказались. Радио играло что-то веселое, и это начало действовать Линну на нервы.
— Можно я переключу на что-нибудь другое? — спросил он.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он отыскал станцию, которая передавала кантри, и убедился, что они по-прежнему следят за каждым его шагом. Чет Аткинс пел песню «Бедный малый».
Брида больше не промолвила ни слова. Только когда Линн выходил из машины у своего дома, она со вздохом сказала:
— Ладно уж., поняньчусь с твоим Нелсоном. Если ему станет очень скучно, куплю книжку с картинками. И карандаши для раскрашивания.
20
Линн не брал в руки пистолета с тех пор, как его отправили в отпуск по состоянию здоровья. А свой собственный пистолет он не брал в руки уже несколько лет. Засовывая в кобуру маленький кольт девятимиллиметрового калибра, он подумал: надеюсь, патроны еще го-
дятся. За это время он так растолстел, что кобуру было видно даже под цветастой гавайкой навыпуск.
Устраивать разборку с Франсиско В. Ибаньесом у него не было ни малейшего желания, и пистолет он взял только на тот случай, если Ибаньес засечет его раньше. Как последнее средство.
Линн сам удивлялся, до чего у него в то субботнее утро разгулялись нервы. Он даже два раза порезался, когда брился. Поесть в доме было нечего, но он отнесся к этому спокойно: ему бы все равно кусок в горло не полез. Бензина в баке, по его расчетам, как раз хватало, чтобы доехать до отеля и обратно. И он передернулся при мысли, что на обратную дорогу бензин может ему вообще не понадобиться!
К отелю Линн подъехал без чего-то восемь. Он прошел прямо к внутреннему телефону и позвонил в номер Франсиско В. Ибаньеса. Ответа по-прежнему не было Тогда он подошел к телефону-автомату и позвонил портье, стараясь говорить с испанским акцентом.
— Алло! Говорит Франсиско Ибаньес. Я еду в отель и буду минут через двадцать. Я хочу, чтобы мне подали в номер легкий завтрак. И пожалуйста, пусть принесут мой клубный значок. Он у портье, в конверте. Записали?
Дежурный ответил:
— Мистер… Ибаньес? Минутку. Вы говорите, значок?
— Молодой человек, он у портье! Значок для прохода на соревнования. Я очень спешу. Повторить еще раз?
— Нет, нет, сэр, я его нашел, — сказал дежурный.
Повесив трубку, Линн не спеша прошел мимо стойки портье, делая вид, что читает газету. Он слышал, как дежурный сказал молодой женщине — своей помощнице:
— Скажи Тони, чтобы поскорее отнес вот этот конверт в пятьсот двадцать девятый. Стоит этим иностранцам разжиться несколькими долларами, как они уже начинают командовать!
Остаток утра Линн простоял, опершись на перила, на галерее пятого этажа напротив двери 529-го номера. Время тянулось очень медленно. Глубоко внизу простирался чудовищный вестибюль, и раза два у него даже начинала кружиться голова.
— Это, конечно, не так весело, как Финиковый фестиваль в Индио, — говорил Нелсон, когда они с Бридой шли от автобуса к загородному клубу «Индиан-Уэллс» в густой толпе любителей гольфа. — В прошлом году я видел Финиковый фестиваль. А вы когда-нибудь там были?
— Нет, может, пойду в этом году. — сказала Брида, покупая билеты.
В Иидиан-Уэллсе было жарко — уже двадцать четыре градуса, а обещали все тридцать. На Бриде была розовая трикотажная блузка, белые шорты и белые спортивные туфли. Нелсон подумал, что в розовом козырьке от солнца и темных очках, да еще с такой спортивной фигурой, она сама похожа на профессиональную спортсменку, Из старшей категории, конечно.
— На Финиковом фестивале прямо по улицам ходят мимы, фокусники и парни на ходулях, — рассказывал Нелсон. — И еще бывают страусиные и верблюжьи гонки. Мне говорили, иногда верблюд или страус вырываются на волю, и полицейские помогают их ловить. Не хотел бы я так подрабатывать. Кстати, и здесь тем, кто работает на соревнованиях, тоже платят неплохие сверхурочные.
— Вы, я вижу, предпочитаете работать задаром, — сказала Брида. — Как сейчас, например. Или как всю эту неделю вместе с Линном.
— Действительно, смешно, — ответил Нелсон, улыбнувшись точь-в-точь, словно Кролик из мультфильма. — Похоже, вы правы. Но я свою награду еще получу.
— На том свете?
— Ну да. Для меня это будет полицейское управление Палм-Спрингса — дайте только поймать того типа. Тогда я стану самым первым кандидатом на перевод во всей долине. Меня везде возьмут!
